Цветок в песках

Хината беспомощно огляделась по сторонам. При всей её нелюбви к публичности, сейчас она попала в совершенно не комфортную и не типичную для себя ситуацию — мало того, что встречать её вышел сам Казекаге, так ещё и вместе с ним пришли чуть ли не треть Суны: свободные от иных занятий шиноби, уличные мальчишки, коих в любой скрытой деревне, да и не скрытой тоже было с избытком, любопытной стайкой взирали на гостью из другой страны. Нет, гости тут, конечно, бывали и раньше, всё — таки довольно давно пять великих стран шиноби изо всех сил старались поддерживать хотя бы видимость дружеских взаимоотношений, но далеко не всегда пришлых шиноби выходил встречать сам глава деревни, наверняка, это была какая-то особая гостья. — Мы рады приветствовать вас, Хината-тян! Пройдёмте, для вас приготовили комнату, там можно пару дней отдохнуть перед нашим общим выходом. Девушка обречённо вздохнула. Не то что бы её пугала перспектива погибнуть на очередном задании, за эти годы она смирилась с этим, как с чем-то неизбежным, изменить это было невозможно, а значит, оставалось только оттачивать старые техники и разрабатывать новые, дабы не погибнуть раньше уготованного судьбой времени. Но вот это внимание со стороны Казекаге вслед за собой тянуло внимание всей деревни Песка, а это её очень и очень смущало. Вот только выбора у неё пока что не было, впрочем, а когда он у неё был? Право выбора она потеряла в момент своего рождения в семье тогда ещё будущего главы клана Хьюга, отныне только интересы клана имели значение, а её жизнь полностью была подчинена им. Как никто не спрашивал её, хочет ли она становиться шиноби, так и сейчас никто не спрашивал, хочет ли она идти. Казекаге шел в нескольких шагах впереди неё, о чём-то тихо разговаривая с Канкуро-семпаем, чуть в стороне от них шел один из представителей АНБУ Песка — мужчина, чьё лицо скрывала маска медведя, это было логично и оправданно, так или иначе АНБУ — это внутренняя гвардия, в их обязанности входило в том числе и обеспечение безопасности главы деревни, а как показывал опыт прошлого, даже Каге не бессмертны и не всесильны. Все остальные шли где-то позади, Хината слышала перешептывание голосов за спиной, иной раз ей казалось, что она буквально чувствует направленную на неё настороженность, как никак она тут была чужой и надеяться на безоговорочное доверие было, по меньшей мере, глупо. — К сожалению, сейчас нет никакой возможности поселить вас где-нибудь в гостинице, но эта комната полностью в вашем распоряжении, всё необходимое вам предоставят по вашей просьбе. Если что-нибудь будет интересовать, то мои комнаты расположены буквально по соседству, вечером я обычно бываю там, ну или ближе к ночи. — сказал Гаара и вышел, предоставив уставшую девушку самой себе. Да уж, час от часу не легче. Хината покачала головой, удивляясь собственному «везению»: мало того, что она тут впервые и к тому же одна, так ещё с самого своего появления привлекла к себе столько внимания, что почувствовала себя не лучше, чем зверь в зоопарке, ну и для полного так сказать «комплекта» теперь ещё и поселили в резиденции Каге, по соседству с самим Казекаге. Неужели никакого другого жилья не нашлось? Чего-нибудь попроще и подальше.

***

Хината открыла окно и уселась на подоконник. Несмотря на то, что ночь уже вступила в свои права, никакого намёка на ночную прохладу не было даже в помине — жаркий, раскалённый за день воздух и не думал остывать. Ей, выросшей под тенью древесных крон, тяжело было даже дышать. Оставалась весьма призрачная надежда, что хоть ночью станет чуточку прохладнее, но сейчас и она разбивалась о берега реальности. Кажется, в этих местах ночь не сильно отличалась от дня в плане духоты и жары. Внизу мелькнуло что-то белое, девушке не понадобилось много времени, чтобы понять, кого именно она видит перед собой. «А ведь уже почти что ночь» — мысленно посочувствовала она молодому Казекаге. Он словно почувствовав её мысли, остановился, поднял голову и посмотрел на неё долгим изучающим взглядом. Потом снова опустил голову и пошел дальше. Спустя несколько минут, девушка услышала шаги в коридоре и стук закрывающейся двери. Кажется, рабочий день Гаары окончился далеко за полночь.

***

Два следующих дня не отличались разнообразием. Утром Хината завтракала, выходила на улицу, обходила пару соседних кварталов, прилегавших к её временному пристанищу. Идти дальше нет ни смысла, ни желания, всё, что она там может увидеть — совершенно чужое, такое непривычное и странное: начиная от людей, замотанных с головы до ног, скрывающих даже лицо, в попытках защититься от палящего солнца и сотен тысяч песчинок, с каждым дуновением ветерка норовящих попасть в рот, нос и глаза. У Хинаты нет такой защиты, она трёт глаза тыльной стороной ладоней, моргает, как человек, пытающийся проснуться и одновременно желающий досмотреть последние крохи сна. Редкие в этот утренний час люди удивлённо смотрят на неё, многие оглядываются, перешептываются между собой, вызывая у девушки очередной приступ социофобии, хочется спрятаться в комнате, сидеть между четырёх стен и не видеть никого. Хината никогда не любила большие и шумные компании, в присутствии посторонних она чувствовала себя неуютно. Многочисленные гости, бывавшие в их доме, пугали маленькую девочку, но отец был непреклонен, ей полагалось встречать каждого гостя на правах старшей дочери и наследницы главы клана. Кто-то сочувственно качал головой, глядя на перепуганную малышку, кто-то ехидно ухмылялся, кто-то просто не замечал её стараний. К числу последних, к сожалению, относился и её собственный отец. Маленькая девочка выросла и научилась справляться со многим, и с этим тоже, она могла улыбаться, встречая гостей, поддержать разговор, если это действительно было необходимо, но вот любви к большим компаниям или хотя бы симпатии к посторонним людям, у неё не прибавилось ни на грамм. И сейчас она стремилась уйти, вернуться в уголок тишины и спокойствия — в её комнату. Там, по крайней мере, на неё не смотрели, как на диковинную зверушку. А на третий день после её появления в деревне, скрытой в Песках, за час до рассвета из ворот вышли трое. Внимательный взгляд без труда определил бы в высоком юноше, одетом в непривычно тёмные одежды — некогда изгоя и проклятие деревни, а ныне её надеждой и опорой — Собаку, но Гаару, в молодой девушке, двигавшейся с грацией хищной кошки — куноичи из союзного государства, прибывшую пару дней назад, а в третьем — молодого и перспективного шиноби-кукольника Макото, многократно заслуживший похвалы от начальства, один из лучших кукольников, тренировавшийся под личным контролем Канкуро-семпая. Их путь лежал на север. Следы их скрылись из вида с первым же дуновением ветра, память о каждом из них врежется в сердца людей, даже если им не суждено будет вернуться.