Цветок в песках

Ближе к вечеру солнце над пустыней приобретало необычайный кроваво-красный оттенок, его лучи переставали испепелять всё и вся, становясь всё менее горячими, пока дневное светило и вовсе не скрывалось за линией горизонта. Тогда в свои права вступала ночь, а ночь в пустыне — это вовсе не то же самое, что и день в ней же, ночью порой жара и зной сменяются холодом, а ветер, неизменно поднимающийся из-за перепада температур, норовит если не засыпать неудачливого путника, то хотя бы сбить его с пути. Пустыня как живое существо, злое и ненасытное, требующее жертву. Обе противоборствующие стороны не по наслышке знали об этих особенностях пустыни и прекрасно знали, что лучшее время для нападения несколько тихих вечерних часов, когда уже спал зной, но ещё узнаваемы очертания предметов и не сбивает с ног песчаная буря, норовя закидать песком глаза, забраться сотней иголок под одежду и спутав в колтун волосы. И обе стороны до последнего надеялись, что противнику не известно об этих коротких часах затишья. Гаара и компания продолжали делать вид, что им неизвестно о затаившихся в камнях противниках, а тут они по роковой случайности, так сказать «просто проходили мимо». По его просьбе Хината вот уже почти час ни на минуту не выходила из режима бьякугана, что очень изматывало её, но и это ей было не впервой, бывало и дольше приходилось напрягать глаза. Обычно враг не спрашивает, устал ты или нет, его задача — измотать и если не выдержишь чудовищного напряжения и поддашься, то — убить. А она умирать вовсе не хотела, какой бы не была её жизнь, но умирать в её ближайшие планы не входило. Девушка часто моргала, пытаясь избавиться от сводящего с ума жжения в глазах, и было бы оно ещё более или менее терпимо, если бы усталость и сухой пустынный воздух не отражались столь сильно на её способности поддерживать режим бьякугана и на его дальности. — Устала? — кратко поинтересовался Гаара. Кажется, длинные монологи не были коньком молодого Казекаге. — Немного. — Пока ещё терпишь? — Терплю. Не волнуйтесь, я вполне способна и дальше поддерживать бьякуган. — Ты — наши глаза, я не могу игнорировать твоё состояние, может, тебе немного отдохнуть? Сейчас нам известно их местоположение, они не смогут напасть неожиданно. — Нет, можете не волноваться за меня. Конечно, глаза немного устали, но это не смертельно. Я вполне в состоянии и дальше вести наблюдение за противником, они знать не знают, что мы видим каждый их шаг и в этом наше преимущество. — Это так, продолжай наблюдение, — согласился командир маленького отряда. И опять молодой марионеточник с нескрываемым раздражением посмотрел на них. О чём разговаривает Казекаге с этой куноичи? Что может их связывать? Хоть девушка и была очень тихой и скромной, но она его однозначно раздражала уже одним своим присутствием. Казекаге был для него иконой, примером к которому нужно стремиться и к которому он неустанно шел и сейчас его обуревало чувство сродни ревности, хотя какой смысл ревновать к командиру? Но какое-то неприятное саднящее чувство не отпускало, пока она была рядом и пока Казекаге уделял ей столько внимания. В глубине души он всё прекрасно понимал — куноичи — гостья из дружественной страны Огня, к тому же она из клана Хьюга и обладательница драгоценных глаз. До сих пор он сам только слышал об этой поистине легендарной технике, недаром улучшенный геном клана Хьюга столь ревностно оберегался как самим кланом так и Конохой, где они проживали. Но всё равно его грызла досада почему Казекаге именно у неё, а не у него спросил о самочувствии? Понятно, конечно, что она не привыкла долго бродить по пескам пустыни и вообще уже второй час кряду вынуждена напрягать глаза, что бы не дать попасть им всем в засаду, но всё же… — Гаара-сан, кажется, на нас готовятся напасть. — раздался робкий голос девушки. Мгновенно взгляд Казекаге из глубоко задумчивого превратился в жесткий и максимально сосредоточенный. — Где они? — Один в сотне шагов слева от нас, ещё двое впереди за тем высоким валуном. Они затаились и могут напасть в любой момент. — Так, каждый приготовился. Идём, словно мы знать о них не знаем. Боль в глазах как нарочно с каждой минутой становилась всё мучительнее, но вот как раз теперь от её глаз зависела и её собственная жизни, и отчасти исход их миссии. Хината мельком взглянула на крадущегося словно большая кошка, Казекаге. Она просто не могла подвести его. Каждое его движение таило в себе опасность, в нём была грация и опасность смертоносного хищника, наверно, она сама сейчас со стороны выглядела ничуть не лучше, но какая разница? Каждый из них и был этим самым хищником, тихим убийцей и воином в зависимости от ситуации и поставленных перед ними целей. Позади них ровной цепочкой ложились три ниточки следов, пройдёт ещё несколько часов и никто не сможет отыскать ни единого из тех следов, как непостоянна и непредсказуема была сама их жизнь, так и неизменно нестойки оказывались их следы. Песок позади них взметнулся волной, стремящейся смести несчастных людишек, как цунами сносит и сминает всё, что встречает на своём пути. Макото резко отпрыгнул в сторону, не раз и не два ему приходилось тренироваться под руководством неугомонного Казекаге и не впервой было уходить от песчаной атаки. Хината не была столь ловкой и как-то не приходилось ей раньше работать с подобными техниками, она тоже отскочила в сторону и сделала это буквально за мгновение, прежде чем песок за её спиной вздыбился подобно гигантской стене, её буквально спас активированный до сих пор бьякуган, подсказавший ей, что почва позади них насквозь пропитана чакрой. Нелепо и неудачно упав на песок, краем глаза Хината успела всё — таки заметить как Гаара двумя раскрытыми ладонями встречает песчаную волну, буквально гася её. Под его руками непокорный песок рассыпался и улегся длинным пологим барханом у самых его ног, как дикий хищник, подчинившись воле укротителя, садится в самых носков его сапог. Ушибленная рука тут же отозвалась болью, но пришлось забыть про неё и вскочить на ноги — один из двух, прятавшихся за высоким валуном мужчин, кинулся к ней. Мастер меча, он просто не позволял ей приблизиться на расстояние, достаточное для удара, удерживая её чуть поодаль и продолжая атаковать сам, видимо, выбрав тактику измора и решив сначала хорошенько вымотать девушку, а уж потом окончательно её добить. Не тут-то было! Не первый же день в конце концов Хината была на задании, она была тренирована ничуть не хуже, чем её противник. Со стороны, наверное, их бой больше напоминал какой-то замысловатый танец, извращенный, смертельно опасный, но между тем красивый и грациозный. Прыжки, обороты вокруг своей оси, блеск лучей угасающего вечернего солнца на лезвиях катан, немыслимые движения рук, всего этого тут было с избытком и возможно, это бы даже можно было назвать красивым, если бы не было столь опасно. Не на минуту не могла она ослабить свой бьякуган, уже понимая, что расплата за столь длительное поддержание этой техники последует незамедлительно, такое уже было с ней однажды, тогда она буквально ослепла на несколько дней, после одной особенно изнурительной тренировки. У каждого носителя бьякугана есть свой резерв, работать сверх этого резерва невозможно, как говорится — на одной силе духа далеко не уедешь, хотя порой и она помогает. И Хината понимала, что если она ничего не сделает прямо сейчас, то следующего шанса у неё просто не будет, мёртвым он ни к чему. Одним движением она сдёрнула с себя кофту, оставшись в одной только сетчатой водолазке, открывавшей некоторый обзор на её нижнее бельё, а точнее — на его верхнюю часть, в те несколько секунд, на которые замешкался её противник, она обернула в несколько слоёв левую руку и обхватила ей лезвие катаны, в надежде не отрезать себе пальцы отточенным до толщины волоска лезвие. Резко дёрнув на себя лезвие катаны, она, наконец-то, оказалась на достаточно близком расстоянии и в доли секунды нанесла несколько точных и лёгких ударов, потом отпустила катану и отскочила в сторону. С пальцев капала кровь, лезвие прорезало несколько слоёв ткани и всё-таки ранило ей руку, но это уже было неважно, противник покачнулся и схватился рукой за сердце. О, она слишком хорошо знала каково это — обжигающая и раздирающая боль в груди, если не оказать помощь прямо тут и прямо сейчас, то сердечная мышца не выдержит и разорвётся, кровь хлынет из желудочков в перекард и тут уже никто и ничто не сможет спасти. Мужчина застонал и вполне ожидаемо рухнул на колени, продолжая держаться руками за грудь и глядя на неё безумным взглядом, в котором смешались неизбывная ненависть и всепоглощающий страх. Только сильный противник способен ненавидеть даже стоя двумя ногами в могиле, корчась от страха за собственную жизнь, но всё равно ненавидеть. Ещё пара мгновений и мужчина, побледнев как полотно, рухнул без сознания на песок, рядом блестели и искрились на солнце лезвия двух его катан. Мгновенная передышка, боль в глазах теперь уже отдавала в виски, становясь невыносимой, Хината вздохнув, отпустила бьякуган, вены, обезобразившие её лицо, тут же исчезли и только покрасневшие глаза могли подсказать, сколь долго пришлось ей его использовать. Девушка огляделась: марионеточник продолжал драться с противником чуть поодаль от неё, а с другой стороны… очередная волна песка мгновенно вздыбилась из-под её ног и поглотила её. Тьма. Тепло. Так умирают? Шепот. — Не бойся. Я с тобой. Нет, кажется, прощаться с жизнью снова рано. Чьи-то руки с силой прижали ей, вынуждая уткнуться носом куда-то в основание шеи, а вокруг шелестел песок, она буквально всем телом ощущала, как он скользит и перекатывается вокруг них. С этими тремя с самого начала всё пошло не так. Может быть, не стоило так рано начинать радоваться тому, что они буквально сами идут к ним в руки? Те шиноби, которых удалось схватить за последнее время не больно-то и сопротивлялись, а ещё они очень хотели жить настолько, что хватались за обещание сохранить им жизнь в обмен не кое-какую информацию, хотя надо было быть последним глупцом, чтобы поверить в то, что такого ценного свидетеля кто-то отпустит живым. Но с этим что-то было не так, казалось, что они не очень-то и удивились, когда на них напали, но самое странное было не это, ещё никому и никогда не удавалось скрыться от техники Земляной Волны, тем более, что кругом был песок, а это только облегчало задачу, но сегодня молодой шиноби буквально голыми руками умудрился подавить его технику, а его подружка каким-то немыслимым образом убила или по крайней мере покалечила одного из его помощников, эти были опасны и их надо было кончать. Что-то в глубине души подсказывало, что этих даже если и удастся захватить, то так легко не обмануть, такие умрут, но не расскажут, так что проще их убить. Но как прикажете понимать, если схлынув, песчаная волна не оставила искалеченные останки девчонки, а вместо этого взору мужчины предстал огромный песчаный шар, а когда его стенки покрылись трещинами и осыпались, то взору присутствовавших предстали молодой рыжеволосый мужчина, крепко обнимавший девушку. Глаза парня буквально метали молнии, а песок подчинялся малейшему движению его руки, змеясь и извиваясь причудливыми кольцами. Ему самому понадобилось много лет, чтобы освоить земляную волну, одну из классических техник шиноби Деревни, Скрытой в Камнях, выходцем из которой он когда-то давным давно и был, а этот совсем молод, но почему его владение песком настолько лучше и точнее, чем его собственное? Что это вообще за троица, с которыми их свела непостоянная подруга — судьба?