Сердце проказника

      После завтрака Бальтазар покинул Эсмеральду, сославшись на какие-то свои дела, и девушка решила вернуться в постель. Всё равно дни и ночи в её жизни смешались в похожую на сон череду беспамятства и коротких пробуждений. Поэтому, ей было безразлично, что показывали часы.       Проснулась она, когда солнце было в зените и пекло немилосердно. Бросив взор в окно, она легонько улыбнулась от осознания того, что Гавриил не напомнил о себе за то время, пока она отдыхала. Быть может, ему не чуждо ничто человеческое? Она хотела верить в это. Но…       Натянув первое попавшееся платье, зелёное, с цветочным принтом, она проследовала на кухню, чтобы выпить чего-то освежающего  — обожала, особенно летом, апельсиновый фреш, когда услышала в голове:       «Добрый день, медовая. Однако же ты спишь… Уже полдень как бы. Я соскучился. А ты по мне скучала? Продолжим наши уроки»?       Она проигнорировала его обращение, и такой поворот событий, разумеется, архангела не устроил. Тогда-то он пожелал привлечь её внимание очередным фокусом-покусом. Привычный ей, но ненавистный, щелчок пальцев, и новое испытание.       В кухне изменился интерьер. Вместо плиты и холодильника она наполнилась песком до самого потолка, из которого показалось… Десять штук крокодилов. Пресмыкающиеся злобно клацали страшными зубами и атаковали. В ужасе Эсмеральда закричала и бросилась к арочному проёму, ведущему из кухни в гостиную, который, как назло, прямо на её глазах завалило песком. Как результат: все пути к отступлению оказались отрезаны.       «Весело, правда? У нас двоих фантазия работает на «ура».       Он опять щёлкнул пальцами, и к крокодилам присоединились три толстые, жирные крысы с пятью хвостами. Их глазки горели фиолетовым огнём, а из пасти вытекал сине-чёрный яд. Если бы девушка не заткнула себе заранее рот ладонью, то завизжала бы громче резаного поросёнка. Когда зловонные крысы стали расползаться по её телу, лезть под одежду, забираться в волосы, в глаза, а крокодилы откусывать пальцы, она побледнела, словно мел, а затем потеряла сознание.       «Эх, карамелька рано сдулась…» — издевательски заключил Гавриил.

***

      В себя Эсмеральда пришла от резкого запаха нюхательной соли [1]. Беззвучно чихнув и открыв глаза, она заметила сидящего на краешке её кровати взволнованного Бальтазара.       — С возвращением, — молвил он, положив ей ладонь на лоб. — Температуры вроде нет, что уже замечательно, а значит к Эфраиму обращаться не стоит. Не спрашивай, кто это.       — Что ты тут делаешь, Бальти? — поправив подушку и приняв полусидячее положение, спросила Эсмеральда.       — Тебя спасал, — терпеливо ответил её друг. —  Тебя пытались сожрать крокодилы и их подружки — ядовитые крысы.       — Чего? — её брови поползли вверх, как дождевые черви из консервной банки. — Ты… Ты… Их видел?       — Да, — усмехнувшись такой реакции, ответил Бальтазар, — но исключительно конец.       Поднявшись, он прошёл к круглому стеклянному столику, чувствуя себя полноправным хозяином квартиры, взял стоящую на нём бутылку и щедро плеснул в стакан дорогого коньяку.       — Значит, — наблюдая взглядом за всеми его действиями, проговорила девушка, — всё-таки не одна я сумасшедшая здесь. Нас таких уже двое. Звони санитарам. И переставай хлестать мой алкоголь, Бальти, ибо он мне ещё в дурке пригодится.       — Дело здесь не в этом… — сказал Бальтазар с задумчивостью, залпом выпивая коньяк. — Послушай, Эсмеральда, — поставив пустой стакан, он ногами выкатил фитбол — большой, крупный мяч, который девушка когда-то использовала для занятий аэробикой, и уселся на него, — давай раскроем друг другу несколько тайн? Расскажи мне, что происходило с тобой вчера, позавчера? Не бойся сердце открыть. Мне ты можешь довериться, ведь мы — друзья. Я знаю тебя давно. Тем более, я спрашиваю не просто так: фокус с аллигаторами мне знаком.       Он выразительно изогнул бровь, приготовившись слушать её объяснения. Она, собравшись с духом, вкратце пересказала настигшие её за несколько дней безумства. Когда закончила, Бальтазар выдал:       — Любой другой на моём месте упрятал бы тебя в психушку, лишь услышав ересь про ожившую кровожадную зелёную свинью из «Энгри бёрдз».       — И на том спасибо. Но… Кто ты такой? — вдруг спросила в лоб Эсмеральда, когда осознала, что Бальтазар каким-то дивом смог разглядеть её личные галлюцинации и сам заговорил с ней об этом.       — Тебе, дорогая, хочется знать правду? — вопросом на вопрос ответил тот.       Он понимал, что когда-то подобный разговор должен был состояться. Всё тайное рано или поздно становилось явным. Да и обманывать подругу, с которой он любил разделять последний кусок круассана, он больше не желал.       — Бальтазар, не смей молчать!       — Ангел, — как само собой разумеющееся выпалил он.       — Что? — глаза Эсмеральды округлились, и она даже позабыла моргать ими.       — Я — ангел, — повторил Бальтазар и с гордостью добавил: — Но только особенный. Любящий свободу, абсолютную и полную свободу, и выступающий против правил, предписанных начальством. Жаль, что Устав Эдема нельзя сжечь.       — Ангел? — девушка истерически засмеялась над ним: всё это походило на привычный для неё «развод». — Ты хочешь, чтобы я поверила в сказанный тобою бред? Быть может, ты норовишь познакомить меня эльфами? Или там… С гномами, феями, русалками?       — М-м-м-м-м, — промычал он, — бред… А если вот так?       Бальтазар лучезарно улыбнулся и протянул Эсмеральде только что созданное прямо из воздуха спелое манго. Её очи широко распахнулись, опять превратившись в два блюдца. Шокированная девушка разглядывала экзотический фрукт, пытаясь осознать, что он сделал.       — Охренеть! Это трюк?       — У меня имеются сверхъестественные силы, — объяснил ангел и в доказательство продемонстрировал их: щелчок пальцев, и на столике одна за другой стали сами по себе появляться бутылки с виски. — Или ты думала, что ангелов, демонов, архангелов не существует?       — В детстве я верила в Санту…       Бальтазар залился хохотом и захлопал в ладоши.       — Браво, дорогуша! — воскликнул он. — С Сантой меня никто ещё не сравнивал. Но вообще да, — он едва перевёл дух от смеха и добавил: — мы обладаем нимбом и крыльями. Просто ты крылья не замечаешь, потому что они сокрыты от глаза человеческого. Я покажу их тебе, если захочешь. Чтобы находиться здесь, на Земле, любому пернатому нужен сосуд — человек, который согласится отдать своё тело ангелу в вечное пользование. Для моего начальника — архангела Михаила, таким человеком стал молодой Джон Винчестер, для Рафаила — его младшего братца, противнющего архангела, какой-то нигер, для Люцифера — бедолага Ник, утративший жену и дочку. Ну и так далее.       — А твой сосуд — француз? — Эсмеральда, похоже, потихоньку свыкалась новой правдой о друге, уже не дрожала, не боялась его.       — Естественно. Но вот кто он и как его звали… Пусть это останется моей крошечной тайной.       — Даже если я поверю в ангелов, — молвила она, подбрасывая в воздух манго, — то какое отношение к вам имеют галёники?       — Самое прямое, — уверенно ответил Бальтазар. — Я догадываюсь, чьих это рук дело. Но… Тут надобно пазлы сложить. Он креативно наказывал тех людишек, которые прослыли мудаками, и создавал им смертельные иллюзии. Например, одного студента похитило озабоченное НЛО, а научного исследователя убил аллигатор, обитающий в канализации. Безусловно, те ублюдки заслужили подобной участи, потому что были ублюдками. Зло должно быть наказано. Но…       — Он это кто? — перебив друга, уточнила Эсмеральда.       — Гавриил, — аккуратно произнёс Бальтазар. — Архангел Гавриил.       — У меня собрался не пазл, а целая картина. Господи, да! Голос в голове твердил, что я плохая. Ну, он как бы постоянно делал акцент на том, что я получаю то, что заслужила. И создавал кровавые розыгрыши, такие, которыми я потчевала своих жертв. Типо, тогда глумилась над однокурсниками я, теперь надо мною глумился он. Я причиняла другим вред, стебалась, троллила. И он проделывал то же самое, чтобы я, по средствам уже его иллюзий, ощутила на себе, что такое суч… сучкаизм. О, новое слово выдумала! Я филолог от Бога!       — В этом есть резон. Получается, Гавриил взялся за твоё перевоспитание?       — Видимо, да. К слову, а как он выглядит?       — Ты про вессель?       Эсмеральда положительно кивнула и прикусила нижнюю губу.       Бальтазар поднялся с фитбола, выудил из кармана пиджака мобильный телефон и, покопавшись в нём, показал подруге изображение. На фотографии были запечатлены: он сам, с сидящей у него на коленках курящей девицей, Гавриил, с картами в руках и пышногрудой блондинкой, заваленный фишками, украшениями и деньгами покерный стол и ещё несколько женщин и мужчин, облачённых в дорогостоящие платья и строгие, элегантные костюмы.       — Очуметь! — чуть не выронив гаджет, воскликнула Эсмеральда. — Это ведь тот самый мужик, которого я встретила тогда, когда довела Жозефину: вымочила её юбку в мясном фарше и собак на неё натравила. Знатно мы с Жаком наржались…       — Да ты, мать, героиня шекспировской трагедии, — подытожил Бальтазар.       — Я влипла? — съехав по постели вниз, спросила она. — Гавриил меня доведёт до могилы?       — Погодь выводы делать, милочка, — притворно вздохнув, ответил ангел. — Мне надо отлучиться по срочным делам. Полежи, — когда правда раскрылась, Бальтазар позволил себе исчезнуть под шелест крыльев, а не выйти через дверь, как делал это зачастую.       — Чем дальше в лес, тем злее волки, — пробормотала, как заключение, Эсмеральда.       Она улеглась поудобнее на кровати, зарылась носом в подушку, натянула до подбородка велюровое покрывало и стала вслушиваться в шум листвы через открытое настежь окно.