Глава X.
15 января 2022 г., 17:05
— Давай сбежим отсюда, Гейб? — предложила Эсмеральда, устав от многоголосого шума толпы и постоянной ярмарочной суеты.
— А куда? — поинтересовался её архангел, дожевав последний кусочек рахат-лукума.
— Куда угодно, — ответила она, — Только подальше отсюда. Ярмарка это прекрасно, но от многочасового балагана и суматохи у меня голова пошла кругом.
— Есть идея получше, — загадочно молвил Гавриил и, звучно щёлкнув пальцами, поменял реальность.
***
Холодный лунный свет освещал всю скалистую долину. Кругом раскинулись хвойные деревья вперемешку с обрывистыми каменными массивами. Под одной из скал, величественной и грозной, внизу растекалась река. На небе сияли мириады звёзд, отражаясь золотой пылью в её тёмных водах. — Гейб! — позвала архангела Эсмеральда, ступая по покрытой голубым мхом земле. — Где ты? Куда ты забросил меня? Опять твои шуточки и фокусы?! Ответа не последовало. Растерянная девушка, ощущая, как колотилось сердце в бешеном темпе, присела на самый край ближайшей скалы и посмотрела на луну, которая угрожающе, но завораживающе нависла над ней. Неожиданно сзади послышались шаги, звук которых отскакивал от каменистых стен и эхом двоился, троился, создавая видимость марширующей армии. Эсмеральда обернулась. — Гавриил! — воскликнула она, и глубокий выдох облегчения вырвался из её лёгких. — Я уже думала, что ты забыл обо мне! Закинул сюда, чтобы поприкалываться! И сосредоточилась на разглядывании созвездий. — Не дождёшься, конфетка, — весело ответил он. — От меня, как от общажных тараканов да клопов, так просто не избавиться. Я создал эту иллюзию не для твоего пленения, а для наслаждения. Гавриил остался стоять на месте, наблюдая за Эсмеральдой. Она чувствовала его взор, знала, что он видит, как луна освещала её бледное лицо, как она хмурилась от раздумий и как поджимала губы… Как трепетали её ресницы. Эсмеральда вновь развернулась, встретившись с его внимательными, медового оттенка, глазами. — А ты изменился, — таинственно молвила она. — Думаешь? — Да. Настоящий ты не сравнится с тем напыщенным индюком из прошлого. Знаю, прозвучало немного странновато. — Я всегда был таким. Просто ты не желала замечать этого, мышка. Он широкими шагами приблизился к ней, остановился и замер над ней. Она подняла голову, чтобы видеть его лицо. — И тебе нравится, каким я стал для тебя? — спросил Гавриил, нагнувшись и проведя пальцем по губе Эсмеральды. — Нравится, — шёпотом ответила она. Архангел нагнулся ещё ниже и чмокнул её в губы. — Я отстал, чтобы дать тебя возможность всё обдумать, — объяснил он. — Побыть наедине со своими мыслями. Более того, мне надо было и самому некоторое время поразмышлять над одной простой, но такой важной темой: как стать тем челов… в смысле, архангелом, кто тебя заслуживает. А потом я вернулся взять своё. И впился в губы Эсмеральды голодным поцелуем. Каждое движение архангела раскрывало для девушки его главную тайну: он не был так равнодушен к ней, хоть и хотел таким казаться. И он желал её. Желал страстно, исступлённо. И вот они принялись нетерпеливо раздевать друг друга. Он поднял её в воздух, жадно целуя грудь, плечи, шею. Гавриил развернулся, и Эсмеральда оказалась под ним, — они стали медленно опускаться на землю. Их уединение казалось ещё более романтичным под яркой луной, под рассыпанными звёздами, среди одинокой долины. Короткие вскрики Эсмеральды разлетались по округе, разносились по пустотам прерий где-то там, внизу скал. Архангелу даже пришлось прикрыть ей рот ладонью. Она смотрела на него, а он, не отрываясь, на неё. Наконец Эсмеральда вздрогнула, изогнулась, словно кошка, в его руках и обмякла. Любовники молчали, восстанавливая дыхание. Гавриил поцеловал её в ушко, затем ласково спустился к шее, но вернулся к лицу и поцеловал кончик губ. — Самое нежное место, — тихо молвил он. Эсмеральда рассмеялась и поцеловала его туда же. Архангел помог девушке одеться. Всё закончилось, но они не спешили возвращаться: ни на ярмарку, ни в Россию, ни в Париж… Замерли, наблюдая за луной и будто выпрашивая у неё благословения. Девушке невольно подумалось о том, что военная серьёзность, присущая архангелу Гавриилу с рождения, придавала ему большую привлекательность и ореол таинственности. Девушка всё любовалась возлюбленным и любовалась, пока архангел не заметил этого и не спросил: — Что-то не так, конфетка? Она снова поцеловала его в уголок рта. — Пора возвращаться на Сейшелы, — пробормотала девушка. — Пора. Однако, запомни, карамелька: никому-никому не отдам тебя. Никогда. Ты моя!***
Эсмеральда проснулась от солнца, от тёплого и ласкового солнца, которое, казалось, улыбалось ей и давало понять, что сегодня будет хороший денёк. Она протянула руку и ощупала постель рядом с собой: постель была смята, но пуста. Гавриила рядом не было. Эсмеральда лениво открыла глаза и потянулась, выгнув гибкое тело. В спальне всё ещё стоял аромат его мужского парфюма: уникальное сочетание кедра, зелёного лимона и эфирного масла марокканской мяты. — Наверное, важные и/или неотложные дела, — пробормотала она и, пересилив себя, встала с кровати. Натянула голубой сарафан, с золотистыми узорами на нём, и спустилась в гостиную. — Дождусь своего сладкоежку, вместе позавтракаем, а потом прогуляемся по столице. Всё, как мы любим! К сожалению, её ожидания не оправдались: Гавриил не явился ни через час, ни через два. Вот и половина дня пролетела сумасшедшей каруселью, а его всё не было. Эсмеральда стала переживать за возлюбленного, и волнение это накатило как морской прибой и накрыло с головой. Единственный, кто мог ответить на её неожиданно накопившиеся вопросы, касаемо возлюбленного, был никто иной, как его друг. — Приветики, о дивная, благоухающая роза Эдемского сада! — эпично появившись на бортике фонтана в саду, пафосно произнёс Бальтазар. Всего секунда, и он уже восседал на скамье в беседке, напротив подруги, со стаканом виски в руках. — Никогда, наверное, не привыкну к вашим с Гейбом телепортациям, — проговорила девушка, закинув ногу за ногу. — Кстати, где он? — А мне почём знать, дорогуша? — делая вид, что он вообще не при делах, и лучший друг и словом не обмолвился о дальнейших планах, вопросом на вопрос ответил ангел. — Я что ему нянька или личный телохранитель, который обязан повсюду следовать за хозяином? — саркастично добавил он, сделав изрядный глоток алкоголя и поставив стакан на скамейку. — Бальтазар, не юли мне тут! Иначе лишишься самого дорогого! — и в подтверждение слов, то бишь давая понять, что она не шутит, Эсмеральда выудила из-под лавочки бутылку Hennessy VS и, подразнив ею ангела, демонстративно уронила сосуд на деревянный пол. — Упс… С белым, как мел, лицом Бальтазар схватился за сердце. Видеть огромную лужу, оставшуюся от любимого, марочного Хеннесси, было самой жестокой экзекуцией — уж лучше бы девушка заковала его в цепи с противоангельскими символами и пытала бы святым маслом, нежели на его глазах разбивала бутылки с коньяком. — Хорошо! Я всё скажу-у-у! — сдался ангел. Впрочем, пытки алкоголем там были и не при чём: Бальтазар прекрасно знал характер подруги и понимал, что та не оставит его в покое. Она добьется от него правды: убедит, уговорит, пошантажирует, но добьется. С её-то темпераментом… — Сердце с перцем у тебя, милочка. — Начинай, — с заинтересованным видом слушателя, как ни в чём не бывало, произнесла Эсмеральда. — Он в отеле «Елисейские Поля» в Индиане. Там собралась кучка языческих божков, которые хотят призвать Люцифера, чтобы убить его. И Михаила, собственно, с Люси за компанию. Эти долбоёбы наивно полагают, что способны тягаться с Дьяволом и архистратигом воинства Святого. В компании с ними Тристан и Изольда, — ангел ухмыльнулся, когда вообразил Сэма Винчестера в образе Изольды, — ну или полудурки Дин и Сэм. Гавриил хочет помочь Винчестерам, Одину, Меркурию и прочим божкам, — продолжил он, однако решив умолчать про Кали, с которой когда-то у архангела был роман, — так как те подписали себе смертный приговор. На дворе Апокалипсис, мышка. Грядёт Великая Битва. Это ты тут, за забором, в безопасности, а мирок — нет. От одной мысли о том, что её архангел, с которым у них только-только начался сладкий роман, может погибнуть, Эсмеральда почувствовала, как по коже пробежали мурашки, и как где-то внутри стал просыпаться неприятный, липкий страх. Страх навсегда потерять его… — Перенеси меня туда! — вскочив, будто осами ужаленная, приказала девушка. — Нетушки! — волевым и не терпящим возражений тоном ответил Бальтазар. — Я не могу и не буду тобою рисковать, милочка. Гавриил попросил меня, чтобы я оберегал тебя. Поэтому pardonne-moi, ma lune, mes étoiles (прости меня, моя луна, мои звёзды — франц.). — Бальтазар, — осознав, что у неё не осталось времени на уговоры или споры, девушка достала ещё одну бутылку Хеннесси, так предусмотрительно припрятанную за скамьёй, и угрожающе промолвила: — или ты меня переместишь в тот отель, или попрощаешься с любименькой! А потом я свяжу тебя и включу тебе песни Селин Дион! — Бей бухлишко, — поднявшись, раздражённо процедил сквозь зубы ангел. — Если мне предстоит выбор между спасением твоей жизни и спасением бухла, я выберу первое. Ты иногда поступаешь слишком опрометчиво, Эсма! И глупо! А коньяк… Это всего лишь грязные пара тысяч евро! Мусор! — Бальти, молю! — вместо того, чтобы воплотить угрозу в жизнь, Эсмеральда упала к ногам ангела и обхватила руками его колени. — Без Гавриила всё равно моя жизнь обречена! Он в ней словно струна, которая сочетает в себе все октавы и ноты и льёт в мою душу мелодию любви, — крупные слёзы невольно полились у неё из глаз, и девушка, рыдая, дополнила: — Если ты ценишь нашу дружбу, ценишь наши отношения — уступи! А я клянусь, что буду осторожной! К тому же, там будешь ты! Если что-то пойдёт не по плану, ты нас переместишь! Бальтазар молчал, не зная, как реагировать на происходящее. С одной стороны, его сковывало кандалами данное другу обещание, а с другой… Отказать женщине в помощи он тоже не мог, поскольку ангелом в душе был добрым и к женским слабостям (а тем более к слезам) снисходительным. Поэтому, идя на большой риск, он помог девушке подняться, нежно вытер ладонью её слезы и вместе с ней исчез под шелест больших крыльев. Пресловутый отель «Елисейские Поля», распахнул для Бальтазара и Эсмеральды свои политые кровью двери.
