Creator

***

      Намджун, решив покинуть свою привычную среду обитания, которую полностью терроризировал кот со своей шерстью, забредает в кафе, расположенное на соседней улице с корявым светофором на перекрёстке. Ноутбук занимает ровно половину столика, и места хватает только на кружку чая и круассан на блюдце. Этого приглушённого шума, заполняющего всё помещение, Намджуну жуть как не хватало, потому что нахождение в холостяцкой квартире с наглым животным вынуждает порой лезть на стены.       Парень не сердится из-за того, что кто-то изредка задевает своим бедром его локоть, не сердится из-за того, насколько громко смеются за соседним столиком, не сердится даже из-за непрекращающегося звона посуды. Ему это совсем неважно, главное – это он, ноутбук и вдохновение. Намджун отвлекается только в тот момент, когда дело доходит до описания его персонажа. Поток мыслей обрезают чем-то острым, и неизвестная сила не позволяет перейти к дальнейшему повествованию. Вперёд не продвинуться, но основная задача – создание героя.       Пальцы сжимают остро наточенный карандаш, под рукой чистый лист блокнота и наполовину стёртый ластик. Возникает первая черта, вторая, за ними следуют сотни штрихов. Писателю не нравится, и рисунок исчезает, на бумаге снова пустота и остатки ластика. Намджун не хочет, чтобы его персонаж был каким-то идеальным, потому что идеалов, как всем известно, в нашей вселенной не существует. И вообще, ему не нравятся общепринятые стандарты красоты, да кто их придумал? Он рисует шар, от него исходит овал, две фигуры приобретают единую форму, появляется тело, руки, ноги, и этот персонаж почти живой! И Ким не хочет пририсовывать ему усы или бороду, персонаж не должен быть слишком старым, а наоборот – совсем юным и неопытным. Какой-то интересной находкой, неповторимым оригиналом, способным завлечь толпы читателей. Дерзкий мальчишка с внутренними противоречиями и желанием выделиться из массы; в общем, получается персонаж с типичным набором психологических черт подростка. Волосы, невероятно объёмные, похожи больше на огромную меховую шапку, а нос – этот небольшой привлекательный нос – имеет милую горбинку, щёки словно и не ему совсем принадлежат, а так нагло сворованы у пухлого ребёнка. Губы принимают свой объём, глаза становятся шире, только второй глаз, как обычно, получается хуже первого, и ластик принимается за свою работу. Намджун вонзает зубы в запястье и вжимает голову в плечи, локти расставляя в стороны. Ему приносят вторую кружку чая, но он снова не желает в данный момент уделять ему и минуту своего времени. Карандаш делает свой последний штрих, ставится последняя точка в виде родинки на левой ключице. А, нет, ещё и три на лбу, так, для экзотичности или эстетики.       Теперь карандаш опускается на поверхность стола, Намджун берёт блокнот в руку, отодвигает его от себя, двигает, наклоняет, щурится, удостоверяясь в том, что нет несоответствия в пропорциях, ведь может получиться и так, что одна рука толще второй. Это будет отвратительно. И Ким выдыхает, возвращая рисунок на место. На него глядит совсем свежее существо, красивое и завораживающее. Парень, улыбаясь от умиления, укладывает подбородок на руку, локтём упираясь в край стола, и неотрывно разглядывает безымянного мальчишку. От таких внезапных порывов творения у Намджуна каждый раз разыгрывается аппетит, потому что этот процесс выжимает из него все силы и поглощает целиком энергию. Тот косится то на круассан, то на ноутбук, который молчаливо продолжает ожидать, как на клавиатуру опустятся пальцы и ему вновь позволят сохранить в себе новый шедевр, который ещё неизвестно через сколько лет встретит мир.       Внутренняя борьба длится недолго, работа уступает искушению перед выпечкой, и Намджун захлопывает крышку, говоря самому себе, что продолжит он дома. Остаётся только решить, какое имя будет носить только что появившееся на свет рыжеволосое чудо.