Creator

***

      У Намджуна дрожат пальцы, но то не от холода. С тревогой на душе Ким продолжает мягко нажимать на клавиши, на протяжении всего творческого процесса автор хранит молчание, чтобы хотя бы слышать, как бьётся не только его сердце, но и как звучит клавиатура. С каждым напечатанным предложением усиливается боль в груди, невыносимая, мешающая дышать. Его одолевает страх, страх за чужую жизнь и чужие чувства. Намджун так и не посмел отклониться ни на йоту от своих черновиков, и он совершенно не знает, что паршивее: позволить страдать тому, в кого влюблён, или обмануть надежды друга. Обычно говорят, что из двух зол следует выбирать меньшее, однако Намджуну не станет легче ни от одного из них. Ким, что не выберет, будет страдать в любом случае.       У него остаётся несколько глав, и за эти главы он должен в полную меру насладиться Чимином, насытиться им. Встреча с ним в реальной жизни была ошибкой, лучше бы он не знал о его существовании, лучше бы он не знал, что заставляет кого-то страдать. Не помогает кофе, даже мягкая шерсть кота не способна успокоить его нервы, и воздух в комнате становится тяжёлым, словно давит на плечи и норовит сломить их. Намджун не выдерживает и останавливается, бездумно глядит на стену и сжимает пальцы, думая: а не сломать ли ему их? Но тут же мотает головой – это будет поступок труса. Не в его стиле сбегать от проблем, оттягивать время вечно тоже не получится. Он поднимается и следует в ванну, по пути стягивает с себя футболку, которую уже давно было пора бросить в стирку.       Даже свет в маленькой комнате, который до этого всегда казался тусклым, вызывает раздражение в глазах. Намджун ополаскивает лицо прохладной водой, скрипя зубами, в его голове невероятное количество вопросов. Они, оставленные без ответов, копошатся в голове, они шумные, они возникают каждый раз, когда Ким остаётся наедине с собой, и это было бы не настолько пугающе, если бы парня из-за этого не мучала бессонница. Намджун, проводя ладонями по лицу, будто бы стягивая кожу с мышц, заглядывает в отражение, находит напротив усталый взгляд и не узнаёт самого себя. Да, в глазах исчез писательский азарт, который присутствовал прежде в его восемнадцать лет, там, на самом дне, невероятных размеров море безнадёги.       — Ну и придурок же ты, — шепчет парень, — всю спокойную жизнь себе испоганил... — он замолкает, сдерживая дрожащий голос, наклоняет голову, делая прискорбное лицо и изгибая брови, и продолжает, желая хоть кому-нибудь выговориться: — Знаешь ведь, что любопытство людей погубит. И всё равно пошёл, — он сам себе собеседник, советчик, психолог. — Ну почему ты такой, Ким Намджун, почему? Ты – низшее существо.       Намджуну не нравится то, что ответа ни от кого не исходит. Всё вокруг продолжает молчать, вся квартира будто мигом затаивает дыхание, а отражение напротив не шевелится. Ким высчитывает одну секунду, пять, десять, прикрывает глаза, ощущая в них сухость, хмурится, выдавая на лице кривую мину, и ударяет по зеркалу кулаком, чувствуя в этом действии острую необходимость. Оно трещит, и это единственный звук, который доходит до ушей парня.       — Я уже не могу так, — выдыхает Ким.       На тело нападает измождение, давно он не испытывал такого бессилия – и физического, и морального, – ноги ватные совсем, и парень набирает в ванну. И только горячая вода, пожалуй, вызывает в нём мгновенную сонливость, накрывая лицо полотенцем, Намджун впервые за долгое время, не ощущая давления, засыпает.

***

      В квартире находиться просто невыносимо. Здесь то прохладно, то душно, что-то среднего не дано. Невыносимым становится и привычная до этого тишина, она слишком громкая и бьющая по барабанным перепонкам. Проникая в квартиру, Хосок тут же чувствует себя посторонним, он совершенно не понимает, как Намджун в течение долгого времени живет совершенно один в четырёх стенах. Нельзя сказать, что это Чон привёл друга к такому образу жизни, но ведь это был добровольный выбор парня – всерьёз взяться за написание книг. Его не раз хвалили за писательский навык, а школьная газета буквально держалась на Киме и его нескончаемом потоке оригинальных идей.       — Ну и что за свинарник он тут устроил?! — задаёт риторический вопрос в пустоту с порога Хосок, наблюдая разбросанные вещи в прихожей.       Навстречу парню выбегает кот с блестящими изумрудными глазами и принимается тереться о ноги Хосока, выдавая свой голод через громкие мяуканья.       — Эй, ты чего такой дикий? — Чон поднимает кота с пола, прижимает груди, щёлкает его по носу и проходит на кухню.       Удивляться заставляют закрытые двери комнаты Намджуна и то, как оттуда подозрительно долго не исходит ни звука. Что-то настораживающее витает в атмосфере, что-то неуловимое, что-то такое, от чего возникает непреодолимая тревога в груди, вынуждающая сжаться всем телом. Хосок изгибает брови и, держа в руках неугомонное животное, продолжающее тыкаться мордой ему в подбородок, нажимает на ручку двери, но та оказывается заперта.       — Намджун? — его голос, переполненный беспокойством, повышается на тон, он стучится, но ему никто не отвечает, на смену лёгкому испугу приходит ощущение неминуемой опасности. — Намджун, ты там?! Намджун!       Хосок даже слышит собственное эхо в коридоре, это пугает настолько, что в жилах стынет кровь, а сердце сжимается в страхе и будто замирает. Чон, выпуская кота из рук, обходит все комнаты, находит на полу в ванной мелкие осколки разбитого зеркала и чувствует себя виновным – во всём, в чём только возможно. Если Намджун сделал с собой что-то ужасное в одиночестве, Хосок ни в жизни не сможет себе этого простить. Он заглядывает на кота, который в свою очередь глядит на парня, как бы намекая на то, чтобы его покормили. Знал же он, догадывался, что всё это безумие с рисунками не сулит ничего доброго. Разве был когда-нибудь Ким настолько помешанным на ком-то? Да ни разу в жизни! А это что? Какая-то фантазия перевернула всю его жизнь с головы до ног. Хосок не находит ничего лучше как сломать ручку двери, пока непреодолимая паника и истерика не охватили его полностью.       Нельзя было заставлять его продолжать работу, думает Хосок, забегая в комнату, нельзя было оставлять его одного под давлением собственных чувств и переживаний. И душа на мгновение покидает тело парня, сердце, сжатое в грудной клетке до жалких размеров, уходит в пятки, когда Чон находит ноутбук, продолжающий тихо шуметь, на столе, а Намджуна — на диванчике в углу, тот даже никак не реагирует на громкое проникновение друга, готового рухнуть от потери сознания.       — И какого чёрта?! Какого хрена ты заперся здесь и не отзывался?!       — Я надеялся, что ты уйдёшь, — хрипит в ответ Намджун и прочищает горло кашлем после долгого молчания.       Хосок стоит на месте, обдумывая озвученное признание друга, после медленно приближается к ноутбуку, мимолётно заглядывая на парня и ожидая, как тот ещё что-нибудь произнесёт или попытается хоть что-то сказать в оправдание тому, почему он ничего так и не написал. Удивление находит место на лице Чона, когда перед его глазами возникают листы, заполненные абзацами. Он дарит одобряющую улыбку другу, но не получает улыбки взамен и, прочувствовав в этом безмолвном действии страдание, усаживается за стол, тут же принимаясь за текст.       — Ты всё-таки написал.       Глаза Хосока пробегаются по последней строчке, он выражает полное удовлетворение на лице, разминая шею, и обращает своё внимание на Намджуна, который, кажется, пребывает где-то далеко от него, где-то в своём мрачном мирке – скудном, сером, пустом.       — Нет, так дело не пойдёт, тебе пора выбираться на воздух, — Чон тяжко вздыхает, и вздох его приводит Намджуна в чувства, тот медленно кивает головой, ещё не до конца отмирая.       — Если я встречу Чимина, я всё расскажу ему и попрошу прощения, а тебя прибью на месте.       Кидая разочарованный взгляд на друга, Намджун, следуя в душ, задевает того плечом и оставляет наедине со своим раскаянием, которое сейчас абсолютно никому не нужно.       В попытках заглушить совесть, Хосок лезет в телефон, чтобы проверить сообщения. Одно от Тэхёна, который говорит, что на практике он встречался с несколькими похожими ситуациями, вот только Намджуну помочь с этим никак не может – опыта маловато. У Чона нервы явно покрепче, чего не скажешь о Намджуне. Но Хосок не желает принимать тот факт, что Чимин существует, только Ким на нём свихнулся немного, Хосок принимает это как отклонение, подобное поведение – это ненормально. Он направит все свои силы на спасение друга, если больше никто не может оказать ему помощь.