Дорога домой

Странно, но эпизод с походом в гости к Гарольду Мичему успокоил Фрэнка. Он давно уверился в том, что если всё идёт без приключений, то жопа наступит в самый неожиданный момент и будет так велика, как будто это жопа самого Кингпина. А встреча с каннибалом как-то снизила концентрацию ожидаемого безобразия, и Фрэнк даже расслабился под мерный стук копыт браминов. К тому же, из этого короткого мерзкого эпизода он смог сделать неожиданные, но обнадёживающие выводы про Адского Мэтта. Этот слепой был отлично приспособлен к Пустоши. Его чутьё оказалось незаменимо — желудок до сих пор сжимало при мысли, что сначала их могли угостить этими котлетами, а потом пустить на следующую порцию. Ещё Мэтт умел трепаться и быстро ориентироваться в ситуации — историю про Церковь Священного Брамина Фрэнк всё-таки оценил по достоинству, но уже на заборе. Ну и, конечно, всем бы слепым так скакать. Бодро, весело и точно. А ещё Мэтт явно был не из тех, кого Фрэнк готов душить голыми руками. Слишком уж он… Пацифист. Даже факт того, что Каслу пришлось застрелить каннибала, был ему неприятен, хоть Мэтт старался не подавать вида. Да, притворялся он тоже скверно, если его не мобилизовала опасность. — Богатство — это утомительно, — донеслось из фургона. — Клэр, не ной. Считай. — Тринадцать тыщ сто четыре. Тринадцать тыщ сто пять. — Не вслух. — Почему я должна задалбываться одна? Пригревшийся на солнце Мэтт развернулся и спустился в фургон, отодвинув брезент. — С тебя радио, — весело сказал он, закатывая брезент до середины, чтобы Фрэнку не было совсем уж одиноко и скучно. Хотя Фрэнк предпочёл бы задребезжавшему «Пип-бою» одиночество и скуку. Диджей, Джессика Джонс, и её техник Триш были отличными бабами. Обе. Но Фрэнк предпочитал поговорить с ними за жизнь вне радиоэфира. К тому же, шутки про Карателя его смущали. Не бесили, как он старался показать, но приводили в замешательство. Красотка Джесс после их первой встречи приложила руку к тому, чтобы сделать из Касла легенду. Её голос разлетался по всему Кони-Айленду, рассказывая, как отважный герой в плаще и с большой пушкой помог оградить радиостанцию в старом парке аттракционов от рейдеров и гулей, а также от изрядно задолбавших обеих сборщиков металлолома. А ещё именно Фрэнк принёс им двух сломанных роботов-шпионов ЭД-Э, состоявших ранее на вооружении Анклава, и помог Триш починить и перепрограммировать их. Эти роботы и стали глазами Красотки Джесс, запертой в своей башне, как та девица с длинной косой. Только у Джесс не было косы — исключительно Триш, радиоточка, выпивка и на всякий случай ещё гранатомёт. — Минутка рекламы на волнах радио «Музыка Кони-Айленда», — скучающим нетрезвым голосом произнесла она. — Лучшие друзья девушек — это не бриллианты. Лучшие друзья девушек — это светящиеся гули, ведь если они появились в парке, это значит, что скоро девушек навестит легенда Пустоши. Гули-гули, свистят пули, приходи, Каратель, хуле… Конечно, будь у меня начальник, меня бы уволили за то, что я сейчас вытворяю в радиоэфире — ни один уважающий себя ведущий не стал бы рекламировать этих гадких тварей. Но вы, дорогие радиослушатели, уже наверняка догадались, что я рекламирую не их, а Карателя, и что сейчас будет очередная премьера песни про большоооой ствол… Фрэнк не успел возмутиться и попросить выключить. «Пип-бой» затрещал как-то по-новому. Такого Фрэнк ещё не слышал. Клэр перестала звенеть крышками и начала щёлкать кнопками. — Я поймала новый радиосигнал, — сообщила она. — Слушай, впервые за всё время… — В Нью-Йорке вроде были какие-то радиостанции, — пожал плечами Фрэнк. — А мы довольно близко. — Я думала, местная волна будет называться «Музыка Нью-Йорка» или как-то так. А «Пип-бой» определяет сигнал как резервную частоту какой-то «Линии фронта». По глухому звяканью Фрэнк понял: Адский Мэтт рассыпал крышки. Это название ему что-то говорило. Совершенно точно. Но такой станции в Нью-Йорке раньше не было. — Настрой, — попросил Мэтт. — Настрой получше. — Я пытаюсь. Клэр, чертыхаясь, щёлкала и щёлкала кнопками. В конце концов сквозь свистящие помехи и топот браминов пробился тревожный, испуганный, но очень чёткий юный женский голос. Они прослушали его в безмолвии несколько раз. Это не был прямой эфир, как у Красотки Джесс — это было зацикленное сообщение. «Раз. Два. Раз. Два. У меня мало времени. Очень мало. Они убили Бена, и они идут за мной. Пожалуйста, если вы слышите меня... Это Карен Пейдж, последняя из «Линии фронта». Мы повержены в шаге от триумфа, но надежда никогда не умирает. Я не знаю, где я буду, когда вы услышите это, и буду ли я жива, но просто знайте: правда существует, и мы нашли её. Прошу вас, найдите Сорвиголову. Скажите, что они убили Бена. Сорвиголова знает правду. Раз. Два. Они идут. Чёрт. Сорвиголова, если ты услышишь это — пожалуйста, закончи нашу работу. Я верю, что ты жив». Фрэнк остановил повозку, когда сигнал затих. Обернулся, собираясь что-то сказать — и забыл, что хотел. Адский Мэтт покачивался, сжимая виски, и Клэр гладила его по голове. — Мне нужно прослушать это снова, — просил он, и это казалось ещё одной зацикленной записью. — Мне нужно прослушать это снова. — Я запишу. Клэр спрыгнула наземь, возвращаясь на десяток шагов по пыльной дороге. Встала, поймав наиболее ясный сигнал. — Он идёт откуда-то оттуда, — она неопределённо махнула рукой на вышку, почти скрытую за пыльной бурей. — С вышки, — без сарказма пояснил Фрэнк. Вдруг стало очень жалко этого неизвестного Бена и эту Карен Пейдж. И Мэтта, который всё ещё покачивался в фургоне. *** И теперь они ехали к вышке, свернув с пути, выстеленного зелёными мерцающими огоньками на экране «Пип-боя». Все единогласно рассудили — слышать это сообщение больше никому не надо. Лучше попытаться разыскать адресата в Нью-Йорке, а передатчик выключить. Голос Красотки Джесс становилось слышно всё хуже — здесь передатчики не были настроены на её волну, и фургон катился всё дальше от последнего. Фрэнк, встревоженный сообщением этой неизвестной «Линии фронта», даже не заметил, как они въехали в руины Квинса. Голос Джесс совсем пропал. Теперь Мэтт, которого Клэр хоть как-то отвлекала песнями, постоянно просил её запустить трескучую тихую запись и прислонялся ухом к запястью с «Пип-боем», будто надеясь расслышать что-то ещё. — Они убили Бена, — повторял он время от времени. — Я ничего не помню. Фрэнку показалось, что Мэтт даже пару раз всхлипнул. Пыльная буря, поднявшаяся на Пустоши, сильно исказила расстояние. Фрэнку казалось, что вышка близко, однако же пришлось дать приличный крюк к северу от прямого пути. А ещё вблизи она была поистине внушительной — увидев такую, Джесс грохнулась бы в обморок от счастья и затребовала её себе. Эту мысль Фрэнк зафиксировал и, несмотря на опасения Клэр, полез наверх по шаткой ржавой лестнице, отплёвываясь от песка и цементной пыли. Что эти двое сумасшедших станут забираться следом, он не ждал. Но подозревал. Клэр смешно материлась внизу его излюбленными выражениями, цепляясь за металлическую сетку, и от этого будто потряхивало всю башню. — Остались бы внизу, — крикнул Фрэнк. — Там может быть что-нибудь ещё. Не только передатчик, — ответил Мэтт. Грёбаная лестница никак не кончалась. Фрэнк вдруг попытался представить себе эту незнакомую Карен Пейдж с юным голосом, лезущую на вышку в такую же гадскую бурю. Почему-то представилась тоненькая длинноволосая блондинка, чем-то похожая на его Марию. Сколько же нужно было самоотверженности и отчаяния, чтобы забраться на эту верхотуру и оставить сообщение, кричащее в пустоту?… Наверное, ровно столько, сколько однажды рухнуло на отставного снайпера Фрэнка Касла. Твёрдый деревянный настил под ногами показался благословением. Хлипкую дверь, прогнутую в области сломанного замка, шатало из стороны в сторону с лязгом. Фрэнк остановил её и вошёл внутрь первым, нащупав выключатель и врубив тусклую жёлтую лампочку. Мэтт и Клэр ещё поднимались. «Раз. Два. Раз. Два. У меня мало времени. Очень мало. Они убили Бена, и они идут за мной...» Фрэнк закрыл глаза. Голос девушки заполнил всю комнатушку. Шаги Мэтта и Клэр на миг стали чужими — будто и за ним кто-то шёл. Здесь всё было пропитано страхом, хранило следы короткой драки. На полу валялась полупустая бутылка скотча — Фрэнк, продрогший на высотном ветре, не побрезговал открыть её и хлебнуть из горла, молча слушая сообщение. Во всей этой каморке не было ни единой бумажки — вот что бросилось ему в глаза. У Джесс даже на запасных станциях непременно валялись хотя бы половинки тетрадных листов — на всякий случай. А здесь — ни обрывочка, ничего, даже спичечного коробка в ящиках стола, даже обёртки от чего-нибудь в мусорке. На стене была затёрта большая надпись губной помадой. Ничего они тут не найдут. Никаких посланий. Те, кто пришли за Карен Пейдж, уничтожили всё. Фрэнк крутил в руках открытый и вытекший тюбик клея, когда в рубку наконец поднялся Мэтт и втащил за собой Клэр. — Ничего, — сказал Фрэнк, дослушав голос, хозяйка которого, возможно, была уже мертва, и отключил передатчик. Вытащил голодиск с записью и по хомячьей привычке странника сунул его в карман. Перенастроил передатчик на усиление едва долетающей сюда волны «Музыки Кони-Айленда». Пусть хоть у Джесс улучшится настроение. — Не может быть, чтоб ничего не было. Откуда только в Клэр это упрямство? — С чего ты решила? — поинтересовался Фрэнк, но вопрос застал её уже под столом. Она скреблась там, излучая зелёный свет. — Ну смотри, — начала Клэр. — Если бы я знала, что за мной придут, я бы постаралась оставить такой знак, чтобы его нашёл и понял только адресат. Только полная дура станет писать на стене громадными буквами что-то важное, ожидая гостей. Я не думаю, что эта Карен была дурой. Это наверняка для отвода глаз. Оцепеневший было Мэтт отмер. Он подошёл к Фрэнку. Отнял у него тюбик клея. Покрутил в руке и принюхался. Потом провёл рукой по столу, и Фрэнк машинально проследил за внимательными пальцами слепого. Мэтт ощупал засохшую лужу клея. Потом короткую строчку странно аккуратных и беспорядочных бисерных клеевых точек. — Фогг, — произнёс он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Фогг. — Что? — спросила Клэр из-под стола. — Вылезай. Я уже говорил, что ты умничка? Я нашёл знак. Она написала здесь «Фогг» шрифтом для слепых. Фрэнк не успел раскрыть рот, как Клэр вылезла, оказалась на ногах между ним и Мэттом, пыльная, как монстр из-под кровати, и громко фыркающая. — Какое удивительное совпадение, — заявила она, ткнув Мэтта в плечо указательным пальцем и ярко подсветив его лицо зелёным. — Загадочная девушка, взывающая о помощи, оставила послание шрифтом для слепых. Как будто она знала, что именно ты придёшь, чтобы его прочитать. — Да, — растерянно согласился Мэтт. — Как будто именно я. — У меня два вопроса, — вмешался Фрэнк. — Первый: да кто ты, твою мать, такой? И второй: во что, блядь, мы только что влезли? — Не знаю, — вздохнул Мэтт. — Честно. Не знаю. Но это точно что-то хорошее и правильное, говорю вам. — И опасное. Ну я же знал — история, которая началась с проклятой телеги, ни к чему хорошему не приведёт. — Отдай мне голодиск и езжайте назад, — вдруг сказал Адский Мэтт. — Квинс — это уже Нью-Йорк. Я что-нибудь придумаю и доберусь домой. Вы и так для меня много сделали. Фрэнк помолчал. Переглянулся с Клэр. Достал голодиск из кармана. Похлопал им себя по ладони. Ещё раз переглянулся с Клэр, теребившей плетёный браслет на руке. — Да нихуя, — в сердцах выпалил он, положил голодиск назад в карман и молча принялся спускаться с вышки. Клэр, вздохнув, щёлкнула выключателем. *** На поздний ужин был жирный, очень жирный кротокрыс из канализации Квинса. Фрэнк специально разделывал его так, чтобы Клэр видела — это точно не радтаракан. Над Адской кухней вдали так же, как над Нью-Вегасом, плавно кружили цветные лучи, оттеняя звёздное небо. Фрэнк смотрел на них почти с таким же отвращением, как на лежащее ничком тело каннибала, под которым расплывалась багровая лужа, и почти не ощущал вкуса отлично прожаренного мяса. «Музыка Кони-Айленда» играла очень тихо, но чётко; Красотка Джесс, судя по всему, просто воткнула крутиться всё подряд и ушла спать. Ночь после бури холодила и скрипела на зубах. Мэтт, стянув с себя плащ, кутал в него у костра нахохленную Клэр, жующую карандаш и глазеющую в блокнот. — Ты ослеп не у рейдеров. — Выходит, что так, раз я знаю шрифт? — Ты меня спрашиваешь? — Я не спрашиваю, кажется? — Едрить, — Клэр провела ладонью по лицу, вздохнула и перелистнула страницу. — Хорошо. Ты — слепой Мэтт из Адской кухни. — Это вроде верно. — У тебя ненормальный уровень радиации в крови и при этом ты всё ещё не гуль и не умер. — Это тебе виднее. — Ты знаешь Карен Пейдж. И, видимо, Бена. — Знаю, — подтвердил Мэтт. — Но не помню. — Как так?! Мэтт растерянно пожал плечами. — Это просто логика, — попытался объяснить он. — Карен оставила послание мне. Я не думаю, что на Пустоши могло выжить много слепых. Значит, она меня знает. — Или знала, — буркнул Фрэнк. — Знает, — упрямо поправил Мэтт. — Пока не найдено тело, можно надеяться. Фрэнк поморщился и взял ещё кусок мяса. Надежда — это очень глупо. Не надежда ли завела Карен Пейдж на радиовышку? И где она теперь? — Может, Карен твоя девушка? — осторожно уточнила Клэр. Мэтт подавился ядер-колой. — Я думаю, я бы помнил, будь у меня девушка. — То есть фамилию бы не помнил, — Клэр вскинула брови, что-то записывая в блокноте, — а девушку бы помнил. Да ты романтик. — Или дурак, — вставил Фрэнк. — Это по отношению ко всем нам обсуждению давно не подлежит, — усмехнулась Клэр. — Ладно, — Мэтт покачал головой. Языки костра заплясали в тёмных очках быстрее. — Это бесполезно, Клэр. Я ничего не могу вспомнить. — Она звала Сорвиголову, — беспомощно напомнила Клэр. — И оставила послание на столе для тебя. Может, ты и есть этот Сорвиголова? — Звучит так же глупо и пафосно, как Каратель. Вряд ли это я. Может, такая же выдумка какого-нибудь пьяного диджея, как и этот парень с большой пушкой. Фрэнк искренне порадовался, что Мэтт не мог увидеть его взгляда и закушенных в попытке удержать смешинку губ Клэр. Ан нет, второе тот всё-таки заметил. — Что я такого сказал? — удивился он. — В том, что грустная пьяная девушка придумывает сказку про героя, чтобы подбодрить людей на Пустоши, нет ничего весёлого. — По-твоему, Каратель — герой? — спросил Фрэнк неожиданно для самого себя. — Если бы он существовал, он был бы героем. Мне не нравится то, как Красотка Джесс перечисляет его убийства, я сам их не приемлю, но… — Но у кого-то в этом ебучем чистилище должны быть руки в крови, да? Мэтт промолчал. Фрэнк тоскливо усмехнулся. — Я слышал про парня, которого в Мохаве называли Стрелком. Сначала тоже не верил, что он реален. А потом увидел его в прицеле на дамбе Гувера. Стрелок был настоящим. И его нога, которой он пнул в небытие президента НКР — тоже, как ни странно. — Как тебя туда занесло? — удивился Мэтт. — На другой берег? — Был наивным юным долбоёбом, сообразительным, как брамин. Давай не будем об этом. Фрэнк запихал остатки ужина в старенький ланчбокс. Костёр заливать не стал, увидев, что Клэр вставать не торопится — и Мэтт вместе с ней. — Сделай радио погромче, Клэр, — попросил Фрэнк, забираясь в фургон. — Вдруг Красотка Джесс расскажет нам на ночь очередную сказку про парня с большим стволом. Приятных снов, ребята. *** Судя по всему, Джесс и впрямь отсыпалась всю ночь. Зато утром затрещала в «Пип-бое» как новенькая. — Привет-привет, дорогие мои слушатели! Боюсь, с этого дня вас стало немного больше, потому что радиотехник Триш сегодня принесла вашей любимой Красотке Джесс отличные новости! Какой-то неведомый фанат расширил нашу зону вещания, совершив самовольный захват радиовышки. Где — говорить не буду, вдруг у меня есть завистники? Тем не менее, мои любимые, мои обожаемые, мои пыльненькие, если мы ещё не знакомы — знайте, это «Музыка Кони-Айленда», меня зовут Красотка Джесс и теперь я буду нежно любить вас в уши из горааааздо большего количества радиоприёмников. Эй, неведомый фанат, да-да, ты, мой прекрасный радиорейдер, знай: я обожаю тебя почти так же сильно, как того парня с большой пушкой. Хотя птички с Кони-Айленда напели мне, что тот как раз куда-то делся с радаров. Поэтому — на всякий случай — я поставлю песню, которая всегда напоминает мне о нём. Оставайтесь с нами, хотя куда вы теперь от нас сбежите. «Всё очень плохо», — подумал про себя Фрэнк, но вслух стал подпевать. Почему-то настроение с самого утра было хорошим. — Двадцать тысяч, — сообщил Мэтт, залезая из фургона назад на козлы. — Мы богаты почти как Мичемы. — А, значит, ты тоже их помнишь. Мэтт, кажется, удивился этому сам. — Наверное, это что-то из разряда информации из учебника. Или новостей про проект «Чистота». Отложилось в памяти вот просто как есть. Чтобы было. — Нет, это всё-таки потрясающе. Я бы тоже хотел такую память, — покачал головой Фрэнк. — Хочешь что-то забыть? — И даже забыть, что я это забыл. Мэтт помолчал, вслушиваясь в аккорды песни. Или ещё во что-то. — Фрэнк, я должен с тобой серьёзно поговорить. — Если ты о Клэр, — Фрэнк сразу понизил голос, — то сразу говорю, между нами ничего нет, но если ты её обидишь, я наплюю на свои принципы и продам тебя на фарш. Если сильно обидишь — не продам. Съем сам. — Нет, — Мэтт поспешно смутился. — Я её не обижу. Но я не про Клэр. Я… Давно понял, что ты тоже из Адской кухни. Фрэнк замолчал. Потом повернулся и дёрнул шнур, распустив брезент, чтобы засыпающая практически на несметных богатствах Клэр ничего не услышала. — И с чего ты это взял? — Во-первых, я слышу твоё сердце. И оно каждый раз, как я упоминал Адскую кухню, пропускало удар. Ты не доверял мне, хотел от меня избавиться. Думал, что я один из подонков, которые там правят? — Ничего я не думал. — Думал. — Ты ещё и мысли читаешь? — Нет, просто в дороге много времени для размышлений. А когда очень стараешься что-то вспомнить, в голову всё время лезет что угодно, кроме твоих собственных воспоминаний. Сам посуди: ты забрал меня у Адских Псов. — Ну. — Адские Псы — мелкие рейдеры-беспредельщики, замахнувшиеся на работорговлю, так? — Так. — Ты не думал, что их выперли как раз из Адской кухни? Таких там не держат. Причём не перебили, а именно дали уйти? — Нет. — Что если кому-то очень, очень не нужно, чтобы я был в Адской кухне или вообще в живых, и меня каким-то образом сдали Адским Псам с наказом вывезти подальше в обмен на жизнь? — Очень далеко они тебя увезли, конечно. Никогда до Адской кухни не добраться. — В общем, — Мэтт вздохнул, — я не хочу лезть к тебе в душу, Фрэнк. Но ты имей в виду — кто бы тебя не обидел в Адской кухне, я не из них. — Пф, — Фрэнк невесело качнул головой, натягивая вожжи. — Конечно, ты не из них. — Давно ты это понял? — Когда мы были в Рослин Хайтс. Тот, кто не одобрил убийство каннибала, вряд ли одобрил бы убийство женщины и двух маленьких детей. — Фрэнк? Они не разговаривали почти весь Квинс и все бруклинские руины. Этого просто не требовалось — Мэтт прекрасно всё понял, а Фрэнк и так разболтал слишком много. И голова, чтоб её, опять болела. *** — Это невероятно дебильная идея, — вздохнула Клэр, забираясь на козлы. — По-моему, умные идеи кончились ещё тогда, когда мы спиздили телегу. С этого момента мы просто обречены, эээ, принимать оригинальные решения. — Хорошо. Прекрасно. Итак, у нас было два брамина, четыре мешка крышек, гроб-гардероб, немного оружия и целый ящик винта. Конечно, лучшее, что мы могли сделать в этой ситуации — прикинуться караванщиками. — Клэр, караванщица здесь только ты. Мы — твои охранники. — Ага. Слепой чувак с амнезией и парень, который жрёт радтараканов. Я умею набирать работников. Фрэнк невольно рассмеялся, глядя, как Клэр надула и без того пухлые губы. В руинах Бруклина он сумел отыскать для неё дурацкую ковбойскую шляпу и куртку, чтобы она больше походила на торговку и могла спрятать застиранную майку с въевшимися буроватыми пятнами крови. Адский Мэтт возился в фургоне в обнимку с дробовиком, выданным ему для внушительности — Фрэнк долго бился, пытаясь как-то скрыть его личность, но ничего лучше поднятого на нос красного платка и приказа не снимать очки не придумал. Граница защитного поля, некогда включенного Говардом Старком и сохранившего часть Нью-Йорка, была заметна слишком хорошо. Фрэнк видел её не в первый раз, но снова поразился тому, под каким неестественным углом вплавились в асфальт бетонные плиты и обломки стен. Владения Кингпина начинались за этой «мёртвой изгородью», и въезд в них со стороны бруклинских руин был один — через высокие железные ворота, установленные в проломе. И уцелевшая часть Бруклина, и Манхэттен стали частью этих владений, влились в Адскую кухню — потому что всё, до чего дотягивался Кингпин, превращалось в ад. Клэр несколько часов пыталась найти в «Пип-бое» местную радиостанцию — Фрэнк хорошо помнил, что раньше здесь вещали «Новости Нью-Йорка» и хотел разведать обстановку, но голоса пожилого ведущего, называвшего себя Курильщиком, они так и не услышали. Только треск на их старой частоте. При виде охранников у железных ворот Клэр заёрзала. — Ты хоть скажи, что у тебя в том железном гробу, чтобы мне не охренеть, когда они его вскроют? — Не вскроют, — отозвался Мэтт из фургона. — Просто говори то, что мы придумали. Не волнуйся, Клэр. Фрэнк мысленно проматерился, останавливая браминов у поста. Охранников, конечно, было двое, а их — трое, но Клэр — девушка с кастетом и скальпелем, а дробовик сейчас в руках у слепого. Оставалось только надеяться, что всё пройдёт по плану. — Кто вы? Цель визита? — Я хозяйка каравана, Клэр Мёрдок, — отозвалась Клэр почти надменно, назвавшись поддельной фамилией, пришедшей накануне в голову Мэтту. — Цель визита — закупить товар. — Ваши документы? — Утеряны во время рейдерского набега вместе с частью товара и личных вещей. Планирую восстановить в Адской кухне. То же самое случилось и у моих охранников. — И как прикажете обращаться к ним? — Если вам очень нужно, зовите их просто Череп и Дьявол, — милостиво разрешила Клэр. — Череп — это я, — низким жутким голосом пояснил Фрэнк. Ситуация, которой они решили прикрыться, была довольно типичной для Пустоши, так что лишних вопросов у охранников не возникло. Но выдыхать было ещё рано. — Можно осмотреть ваш фургон? — Конечно. Череп, сопроводи доблестных стражей Адской кухни. Фрэнк спрыгнул на землю. Охранники проследовали за ним в фургон. Ощупали мешки с крышками — вполне правдоподобная сумма для каравана, пришедшего почти пустым. Потянулись к контейнеру с винтом и стальному ящику — и сумрачный Мэтт, сидящий на полу, красноречиво преградил им путь дробовиком. — Спецзаказ для Корпорации, — холодно сообщил он. — Мы должны проверить. — Хотите — вскрывайте, — лишь после этих слов Фрэнк заметил, что Мэтт соорудил на контейнерах фальшивые пломбы. — Только сделайте тогда одолжение. Один из вас поедет к Мичемам с нами, чтобы объяснить господину Уорду, какого чёрта их груз вскрыт. Охранники замолчали. Вышли из фургона. Фрэнк очень хотел повертеть пальцем у виска, но вовремя сообразил, что Мэтт этого не увидит. Железные ворота загрохотали, открываясь. — Добро пожаловать в Адскую кухню, — в голосах охранников откуда-то появился раболепный страх. — Желаем вам приятно провести время и заключить удачные сделки. Клэр весело, но всё с тем же чувством собственного достоинства щёлкнула пальцами по полям своей шляпы, и Фрэнк стегнул браминов. *** Фрэнк многое бы отдал за то, чтобы поменяться местами с Клэр, которая снова залезла в фургон, и не смотреть вокруг, но талант к управлению браминами здесь был выявлен только у него. Поэтому приходилось терпеть и оглядываться, убеждаясь, что в Адской кухне стало только хуже, пока его не было. Бруклин превращался в помойку. В настоящую нищую помойку, переполненную попрошайками и наркоманами. Клэр, которая поначалу восторгалась настоящими зелёными деревьями, теперь выглядывала из-за брезента реже. Фрэнк не мог обвинить её в нежелании смотреть на всё это — проект «Самаритянин» готовил граждан совсем другого мира. — Объясни мне, — негромко спросил Фрэнк у сидящего рядом Мэтта уже на Бруклинском мосту, — что это был за прогон о Мичемах? Нам же придётся за него отвечать, почти наверняка. А мы никакого отношения не имеем к Корпорации! Адский Мэтт остался удивительно спокоен. — Корпорация не любит Кингпина, — сказал он. — Это я тоже помню. — Но почему-то с ним работает. — Не у всех в Адской кухне есть выбор. Фрэнк поморщился, стараясь скорее проехать мимо свежего пепелища, на котором уже гнездились всякие подозрительные личности. — Непонятно, что здесь произошло за три года. Здесь же было тихо и благообразно. Мэтт вдруг скривился, услышав эти слова, и потёр висок — слишком знакомым Фрэнку жестом. Тяжёлые воспоминания, сидящие где-то в подкорке и никак не обретающие своего места в картине унылого настоящего, всегда заставляют кривиться, приходя головной болью. — Мне кажется, я что-то должен об этом знать. — Ну, если ты что-то об этом знаешь — ни разу не удивительно, что тебя превратили в отбивную с кровью, — Фрэнк сочувственно пожал плечами. — Кингпин не любит, когда в его планы влезают. И если он чего-то захотел, ему никто не помешает. — Что за дела у тебя с ним были? Клэр завозилась с брезентом за их спинами поразительно вовремя. — К слову об отбивных, — заявила она, шатнувшись в телеге и схватившись за плечо Мэтта. — Я хочу есть. — Клэр, ты уже хотела есть в Рослин Хайтс, и мы все помним, что из этого получилось. — Фрэнк, я не думаю, что тут много каннибалов. Она фыркнула, высовываясь из фургона. Задержала взгляд на нескольких чистеньких домиках, укрытых буйной зеленью, и теплицах. Для неё это было в новинку, и Фрэнк вдруг обругал себя за то, что совершенно об этом забыл в своей глухо клокочущей ненависти. — Это яблони, Клэр. — И на них есть настоящие сочные яблоки, а не та сушёная хренота в коробочках? — Не сезон. Вроде. — Пошли спросим. Вдруг есть. К тому же, нам надо выяснить, что такое «Фогг». А кое-кому не стоит высовываться, если я всё правильно поняла. Вздохнув, Фрэнк съехал с дороги в сторонку и остановил телегу — по длинной узкой улочке она бы не проехала. Посмотрел на Мэтта с сомнением и поддёрнул платок на его лице вверх. — Услышишь что-нибудь странное — кричи, — скомандовал ему Фрэнк, забирая и вешая на плечо дробовик. — И не вздумай сказать, что ходить в гости с оружием невежливо. — Зачем мне это говорить? Ты и сам всё знаешь. Адский Мэтт сохранил серьёзное лицо. Фрэнк позволил себе усмехнуться, уже следуя за Клэр, едва ли не вприпрыжку торопившейся к домику с яблоневым садом. *** Бабушка-латиноамериканка, что возилась в саду у последнего по улице домика, на каннибала не походила, и мясом вокруг даже близко не пахло. Поэтому Фрэнк почти успокоился. Клэр, нетерпеливо попрыгав у калитки, постучала по ней громче. — Простите, пожалуйста, — громко позвала она. — Мы хотим купить у вас яблок. У вас же есть яблоки? — Тем и живём, — наконец откликнулась бабушка. — Мне три самых больших и красивых. Хозяйка посмотрела на Клэр поверх белёного заборчика. Потом — на Фрэнка. На лицо её легла тень беспокойства и недоверия, возможно, из-за дробовика, но калитку она всё-таки открыла и впустила их. — Сейчас я принесу вам яблоки, выберете, — улыбнулась она, стягивая садовые перчатки и разглядывая «Пип-бой» на запястье Клэр. — Вы издалека? — Да. Простите за беспокойство. Мне очень захотелось яблок, я их никогда не ела. От простодушия Клэр Фрэнку в очередной раз захотелось хлопнуть себя по лицу, но в этот раз оно сыграло только на руку. Бабушка, видимо, сложила в уме два и два и просияла. — Ах, деточка, так ты, наверное, из этих, подземных! — она просияла, изучая Клэр с каким-то любопытством, помешкала — и скрылась в погребе. Через несколько минут она вытащила целую корзинку яблок. Клэр смотрела на них, как на диво дивное, прежде чем присесть и начать выбирать. — Берите любые. Берите больше трёх, — радушно разрешила хозяйка. — Я слышала много хорошего о людях из Убежищ, вот только обычно после их смерти. Наверное, вам тяжело наверху. Другие нравы, много людей, солнце… — Мне нравится, — Клэр пожала плечами, разглядывая яблоки. — А здесь много плохих людей? — Ох, хватает, милая...как тебя зовут? — Клэр. Меня зовут Клэр. Это Фрэнк, мой друг. — Я Елена. И я видела мало хороших людей. Тут почти никому нельзя доверять. Как вас сюда занесло? — Мы ищем кое-что, — Клэр выбрала три яблока и поднялась. — Бери ещё, Клэр. Не думаю, что я могу вам чем-то помочь, но вдруг? Я живу тут долго, всю свою жизнь, многих знаю. Клэр колебалась, и Фрэнк, нагнувшись к корзине, молча набрал ещё яблок. — Вы когда-нибудь слышали слово «Фогг»? — «Фогг»? Нет, милая. Пожалуй, нет. Я знаю только мистера Фогги. Фогги Нельсона. Один из немногих хороших мужчин в этом городе, здоровья ему и мистеру Мёрдоку. Яблоки у Клэр рассыпались и весело поскакали по ухоженной зелёной травке. Фрэнк кинулся их подбирать. — А кто они такие? Как их найти? — Они адвокаты. В последнее время у них было много работы. Кингпин, местный главный, любит, чтобы всё выглядело правильно, как в довоенных книжках, и не отбирает нашу землю просто так. Судится с нами. Мистер Нельсон и мистер Мёрдок помогли нам с соседями выбить разрешение остаться здесь. На земле, где наши предки жили ещё до войны. Мы, конечно, знаем, что рано или поздно наш дом сгорит, как многие дома в Бруклине, но хоть какой-то срок выигран. — Он отбирает вашу землю? — Клэр нахмурилась. — Выживает нас потихоньку. Только я тебе этого не говорила, милая моя Клэр. Я сказала это потому, что ты точно не отсюда. — Зачем ему вас выживать? — Откуда же нам знать. — Как найти мистера Фо… Мистера Нельсона? Или мистера Мёрдока? — У них есть офис в самом центре Адской кухни. Пока Клэр записывала адрес в «Пип-бой», Фрэнк ковырялся в карманах одной рукой, другой прижимая яблоки к груди, и обдумывал сказанное Еленой. Вот что произошло здесь за три последних года. Кингпин зачем-то начал выживать людей из Бруклина с их земли, уничтожая дома. У него был какой-то план, какое-то новое желание, к исполнению которого он шёл напролом, по трупам тех, кто слабее. И на этот раз у него на пути были вот такие бабушки с яблоками и какие-то два мистера, у одного из которых была знакомая фамилия. — Кому ещё здесь можно доверять сейчас? — хрипло спросил Фрэнк, отсыпав удивлённой Елене за яблоки вдвое больше запрошенного. — Да вот разве что им двоим, людям с этой улицы и ещё Дэнни. Раньше было хорошее радио, «Линия фронта», но почему-то пропало. — Кто такой Дэнни? — О, это очень хороший мальчик. Он раздаёт чистую воду и лекарства у Бруклинского моста. Вы его там всегда найдёте утром. — Разве вода в трубах — не чистая? — Главные говорят, что водопровод неисправен. Воду нам подают из резервного водохранилища, сыплем в неё антирадин. — Ладно, — Фрэнк улыбнулся, глядя, как Клэр выхватывает у него одно из оплаченных яблок и надкусывает его с сочным хрустом, жмурясь от удовольствия. — Спасибо вам. Мы постараемся вас навещать и проверять, всё ли в порядке. — Вам спасибо и удачи, — пожелала им хозяйка. Уже за оградой Фрэнк, придерживая яблоки обеими руками, покосился на Клэр. — Почему люди тебе доверяют? — У меня нет дробовика и угрожающего выражения лица. Боже, как это вкусно, оно такое... не сушёное… — Отвлекись, — Фрэнк кивнул на мирно стоящую впереди телегу с браминами. — Она сказала нам о мистере Мёрдоке. Он предложил тебе назваться именно этой фамилией. — Совпадение? — Не думаю. Надо расспросить его об этом и найти этого мистера Нельсона. Голос Красотки Джесс тихо-тихо вещал из «Пип-боя» о том, что в парке развлечений сегодня отличная погода.