Дорога домой

— Уроды, — нежно произнёс Фрэнк, увидев рано утром на кухне сладкую парочку. — Удваиваю, — Карен подмигнула ему. Тяжёлая кружка крепкого свежесваренного кофе, протянутая ею, приятно обожгла пальцы. Адский Мэтт прошёл мимо, зацепив из холодильника две бутылки молока; Клэр цапнула с полки открытого шкафчика коробку печенья. Фрэнк понимал: она намеренно не встречается с ним взглядом. — Что такое? — невинно поинтересовался Мэтт, сев на стул. — Вообще-то все хотели выспаться. — Но ты гремел своим гробом-гардеробом? Фрэнк не выдержал и расхохотался. Рассветное солнце заливало кухню. Утро было неожиданно приятным, погожим, светлым. Как будто говорило: «Порадуйтесь мне, завтра вы этого уже не увидите, психи». — Какой у нас план? — деловито спросила Клэр. — Тот же, что и вчера. Идиотский, как и всё, что мы делаем, — Фрэнк пожал плечами и отхлебнул кофе. — Уорд уже ушёл в башню. Обещал принести ключ-карты в обед. Ближе к вечеру, когда часть охранников и подручных покинет посты, мы начнём. Моя основная цель — Кингпин. Но перед этим я помогу Карен пробиться к ретранслятору. Мэтт, вы с Уордом займётесь охраной на этажах, он мне клялся и божился, что умеет стрелять и приведёт друзей. Клэр, ты, видимо, идёшь с Мэттом. Мне не слишком сильно будет нужен врач. — А где ЭД-Э? — спросила Клэр, видимо, наконец заметив тишину. Фрэнк пожал плечами. Нагло утащил у них с Мэттом печенье из коробки. — Не знаю. Но, думаю, мы его ещё увидим. Джесс очень понятливая. — Непонятливые на Пустоши и не выживают, — заметила Карен. Улыбнувшись ей, Фрэнк захрустел печеньем. — После завтрака мы с Фрэнком запустим основной передатчик «Новостей Нью-Йорка», он чудом уцелел, — продолжила Карен, сидя на краешке стола, у плиты, и доваривая ещё одну порцию кофе. — Как раз к обеду вернёмся. Что мы ещё забыли… — Стимуляторы. Мне нужно много стимуляторов, — Фрэнк искренне старался думать о деле, а не о том, как бы ещё подколоть Мэтта и Клэр. — Будут, — кивнула Клэр. — Только стимуляторы? — Да. Больше ничего не надо. — В башне Старка осталась куча его протектронов, — серьёзно заметил Мэтт. — Я отключу, — пожала плечами Карен. — Я умею взламывать терминалы. У мистера Мичема нет доступа к терминалам охраны, но он сказал, что посты как раз по дороге к рубке ретранслятора. — Идеально, Карен. Бен не зря в тебя верил, — улыбнулся Мэтт. Фрэнк снова на неё взглянул. Она переливала в кружку чёрный-чёрный кофе, уже третий за утро для Фрэнка. Уютная домохозяйка — третий образ, в котором он её увидел. Решительная живучая девочка. Танцовщица из злачного места. «Какая ты, Карен Пейдж?» — Подожди, — голос Клэр ворвался в его отвлечённые мысли. — Ты сказал, что пойдёшь на Кингпина один. — Немного неверно выразился. Главное, чтобы до него добрался именно я. — Месть? — Нет, — Фрэнк сощурился на утреннее солнце и сделал глоток. Поставил пустую кружку, и Карен тут же дала ему новую. — Кингпин был третьим, — озвучил за него Мэтт, откинувшись на спинку стула. — Третьим удачным экспериментом Брюса Беннера по созданию рад-человека. Я не знаю, обманул он Беннера или шантажировал, но получил почти то, что хотел. У меня — обострённые чувства. У Люка Кейджа — непробиваемая кожа. Уилсон Фиск хотел его неуязвимость, но что-то пошло не так. Да, пули его не берут, как и кулачный бой… — Но у меня есть пушка от Мелвина Поттера, — Фрэнк ухмыльнулся. — И ещё кое-что. На кухне повисла расслабленная тишина. Завтракать вот так, вчетвером, в человеческих условиях, почему-то было очень приятно. Клэр явно захотела всё испортить. Она запела «Big Iron». Мэтт и Карен радостно её подхватили, и сам Фрэнк тоже не удержался. Если это — их последнее утро, пусть оно будет светлым и радостным. *** От стрекота ЭД-Э Клэр перестала подскакивать ещё вчера, но сейчас, когда она копалась в своём саквояже и контейнере, полученном от Дэнни, раскладывая на столе запасы медикаментов, он раздался совсем внезапно. Она и без того сбивалась, пересчитывая стимуляторы под воспоминания о минувшей ночи. Робоглаз повис напротив Фрэнка, сидевшего через стул от неё и перебиравшего свой боезапас. Пискнул. И вдруг заговорил. — Фрэнк, — произнёс нежный, очень приятный голос. — Это Триш. — Ого, — Клэр присвистнула. — А почему передачи ведёт не она? У неё же голос приятнее… — Цитируя классиков радиоэфира: «Потому что твой голос, Триш, не подходит для описания творящегося вокруг пиздеца». — Ёбаный касадор, — Фрэнк выронил магазин с патронами. — Триш, ты говоришь с нами? — Нет, это у вас уже голоса в голове. Фрэнк, я запустила на обоих ЭД-Э протокол «Диалог». Покопалась в настройках. Мы с Джесс давно хотели это попробовать, чтобы брать интервью дистанционно. Но батареи жрёт изрядно. — Я буду подзаряжать. — Слушай, мы тут очень за тебя переживаем. И за всех остальных тоже, но за тебя прям сильно-сильно. Джесс боится, что ты больше не принесёшь ей вкусного бухла. Мы будем на посту, пока ваша операция не закончится. — Ну теперь я обязан выжить. Ты для этого вышла на связь? — Короче. Мы будем следить за вами. Разведывать обстановку. Один робоглаз будет при вас. Второй следует за автомобилем Рэнда. — У них всё хорошо? — Следите за нашими новостями, — кокетливо отозвалась Триш. — Ты чудо. Но лучше бы ты починила лазеры. — Я починила. Какому только дерьму не научишься, застряв в чёртовом Кони-Айленде! — Ещё немного — и ты материться начнёшь, как Джесс. — Не начну. В нашей паре гармоничное равновесие, потому что мы разные. — Инь, янь, хрень, — вздохнула Клэр. — Короче, я отключаюсь. Протокол «Диалог» запускается штатным алгоритмом. Хотя я уже жалею, что не поставила триггер на нецензурные восклицания. — Тогда батареи сели бы очень быстро, — Фрэнк засмеялся. — Услышимся, Триш. — Надеюсь, что и увидимся. ЭД-Э пискнул и взлетел под потолок, чтобы не мешать. Клэр, выдохнув после такого явления, заново начала отсчитывать пятьдесят стимуляторов. — У меня к тебе два вопроса, — осторожно проговорила она, наконец подвинув к Каслу кучу стимпаков. — Ты прям как Уорд Мичем. Тебе вредно жить в роскоши. — Первый: что такое касадор? — Единственное бедствие Пустоши, которого тут нет. Летучая ядовитая хуйня из окрестностей Нью-Вегаса. Второй вопрос? — Какие ещё лазеры? Фрэнк улыбнулся загадочно, как женщина по имени Джоконда со страниц довоенного альбома об искусстве. — Ну, лучше б они нам не пригодились, — сказал он, сгребая стимуляторы в охапку и поднимаясь. Радио в динамике ЭД-Э ожило. — Только что стало известно, что на шоссе Адская кухня-Вашингтон симпатичный кудрявый поц голыми руками отхуярил супермутанта. Всем доброе утречко, с вами снова Красотка Джесс, и сегодня в нашем эфире будет уууувлекательнейший марафон! Но, пока ничего не происходит, я выпью. После любимой песни о нашем с Триш любимом мужчине слушайте рецепт самогона на пещерных грибах! *** Когда они возвращались вдвоём из высотки на сорок пятой улице, где раньше находилась студия «Новостей Нью-Йорка», Фрэнк смотрел на Карен и вспоминал, что только утром гадал, какая она на самом деле. Теперь ему было ясно: Карен Пейдж — журналистка. Настоящая бесстрашная журналистка из Пустоши, многое опробовавшая на своём горьком опыте, не сломленная этим и хранящая память о старой школе. Бен Урих наверняка в молодости учился своей работе по довоенным книгам; Карен Пейдж набралась знаний у него, и они легли на благодатную почву. Она ничуть не дёргалась, когда Фрэнк стрелял по расплодившимся в опустевшем здании гигантским крысам. Она, ни секунды не раздумывая, скинула свои туфли на тонких острых каблуках и прошла у стены по краю разрушенной лестницы, слишком узкому и хрупкому, чтобы выдержать Фрэнка. Она включила сломанный передатчик сама — только попросила перебросить ей через разлом в лестнице отвёртку и паяльник. В этот момент она была самой настоящей. Просто вдобавок к этому она умела танцевать стриптиз, варить кофе и стрелять в людей. Они почти не говорили об отвлечённых вещах, пока шли по солнечному городу. Только в лифте Корпорации Карен набрала воздух в лёгкие и вдруг выпалила: — Спасибо. — За что? — удивлённо повернулся к ней Фрэнк. Кнопки медленно мигали сбоку, просвечивая сквозь распущенные светлые волосы, отсчитывали этажи наверх. — Во-первых, за то, что спас меня. Во-вторых, за то, что я обрела дом благодаря тебе. — Как это? Фрэнк растерялся. — Пегги Картер, — Карен смотрела не на Фрэнка, а в стальные створки. — Она рассказала мне, как везла в Нью-Йорк снайпера, бросившего НКР и ушедшего с дамбы Гувера. И я попросила её сделать для меня то же самое. — Тогда не мне спасибо, — Фрэнк дёрнул уголком губ. — Это Стрелку. Он вдохновил меня на это. Если Стрелок смог — мы тоже сможем. — Он тоже меня спас. Если без подробностей. Странно, Пустошь огромная — а люди так тесно связаны. Лифт коротко дзынькнул. Раздвинул двери на жилом этаже. — Я помню, как ты танцевала, — обронил Фрэнк, выходя. — Это было красиво. Карен не успела выспросить подробности — когда она догнала его и схватила за футболку, в коридоре уже появился Уорд. *** — Ваша Красотка Джесс уже успела к обеду хлопнуть сто пятьдесят, чего и вам желает. Напоминаю, вечером у нас начнётся супермарафон, тему которого я пока буду держать в секрете, не переключайтесь… Хотя куда вы переключитесь? «Музыка Кони-Айленда»: теперь не только в Кони-Айленде, а и хер его ещё знает где, на моём допотопном компьютере слишком мелкая карта, чтобы читать названия. Приветствую новых слушателей и шлю обнимашки ребятам на самой крутой тачке в нашем захолустье. Ну и что, что она вообще единственная. Вот вам весёлая песенка, чтобы ехалось быстрее. Джессика снова врубила музыку. Клэр не прислушивалась — она внимательно следила за руками Уорда, раскладывающими на кухонном столе поверх плана башни пасьянс из синих и красных ключ-карт, и заодно подгружала план себе в «Пип-бой». — Я надписал все, — рассказывал он. — Если не попадётесь охране и протектронам, пройдёте тихо все офисные помещения, синие карты — для сотрудников. Красные — для технических этажей. От апартаментов Кингпина у меня нет ключей, но, думаю, когда вы туда дойдёте, уже весь штат Нью-Йорк будет в курсе. — Ничего, — спокойно кивнул Мэтт. — Фрэнк сломает дверь. — Кстати, где он? — Я скоро, — крикнул Фрэнк, снова чем-то гремя. Клэр только вздохнула, перебирая отданные ей карты. — Получается, их забираем мы, — сказала Карен, подвинув к себе вторую стопку. — Почему? — Потому что времени надписывать их Брайлем у нас нет, а Фрэнк сказал, что у него не будет карманов. — Он пойдёт голым? — всерьёз поинтересовалась Клэр. — Я всё это время удерживался от вопроса, откуда ты знаешь, что голый Фрэнк пафосен, — Мэтт постарался сохранять спокойствие, но от прорвавшихся в его голосе ревнивых ноток Клэр рассмеялась. — Я видела голыми всех идиотов, попадавших ко мне на операционный стол в состоянии конструктора. Давай лучше о деле. Почему у него не будет карманов? Карен не ответила, коротко улыбнувшись. Уже не в первый раз после того, как заглянула недавно к нему в комнату с вопросом, не принести ли ещё кофе. Клэр начинала строить какие-то неуместно романтические догадки, но все они рухнули, когда от тяжёлых шагов задрожали большие стёкла и даже чашки на столе. — Что это? — Мэтт поморщился, с непривычки прикрыв уши. — Так ходил только мистер Старк. И паладины Братства Стали. Как это громко, когда в замкнутом пространстве… Клэр коснулась его плеча. Обернулась к двери — и замерла. Это было… — Величественно, — подобрал цензурное слово Уорд, тоже выдохнув в восхищении. — А шлем? — спросила Карен. — Шлем был сильно повреждён, да он мне и не нужен, — спокойно сказал Фрэнк. — Я хочу, чтобы люди видели моё лицо. Чтобы те, кого я защищаю, знали, что я не враг, а те, кого я убиваю, видели, кто и за что это делает. Мэтт поднялся. Подошёл к нему ближе. Положил пальцы на нагрудник брони и провёл по нему. — Каратель, — усмехнулся Мэтт. — Парень с большой пушкой. Большой парень с большой пушкой. Его пальцы скользили по белому черепу, нарисованному на чёрной силовой броне Анклава, в которую Фрэнк Касл был закован, как рыцарь из сказки. Большой и страшный рыцарь Адской кухни. — Каратель, — кивнул Фрэнк, сделав ещё один шаг. — В своём парадном костюме. И Сорвиголове тоже пора надевать свой. *** — Я читала сказку про одного мужчину в самом расцвете сил. Он жил на крыше и у него на спине был пропеллер. — Клэр, это какая-то адская помесь Фрэнка и Мэтта. — Я живу не на крыше, Карен. — Ну почти. — Сколько говорить, — тяжело вздохнул Фрэнк. — Эта жёлтая штука — не пропеллер, а система охлаждения силовой брони. Я не Карлсон. Квартиры у меня вообще нет. И варенье мне никто не варит. Я тоже это читал. — Можешь жить на моей крыше, — щедро разрешил Мэтт. — Могу сварить тебе варенье, — предложила Карен. — И это всё равно пропеллер. — Клэр, сейчас я пойду сзади. Уорд, который вёл их какими-то неожиданно грязными задворками и улочками к башне Старка, очень старался не смеяться, но плечи у него сейчас подрагивали так, будто он всадил себе ещё Мед-Х. Если бы их процессию увидели, она бы показалась наблюдателю ещё более странной, нежели телега с браминами на охраняемой стоянке Корпорации: худой интеллигент в отглаженном костюме, громила в броне Анклава с чем-то чудовищным за спиной, мужчина в наряде чёрта и две девушки в невзрачных шмотках. Но Уорд хорошо знал местные закоулки, куда не раз выбегал к дилерам за дозой в рабочие часы, а Мэтт старательно прислушивался к происходящему. К тому же, по улицам кружил неподозрительный ЭД-Э, который казался жителям Адской кухни лишь рекламой новой назойливой радиостанции. Как бы Фрэнку не хотелось войти в башню с парадного входа, разумнее было пролезть туда тихо. Максимально тихо для человека в силовой броне. И поэтому Уорд проложил путь сначала через гулкую подземную стоянку, давно опустевшую, а потом — через технические помещения, откуда сотрудники уже разошлись по домам. — Твои любимые швабры, — сообщил Фрэнк Мэтту, заглянув за первую открытую дверь. — Тут нет никаких камер? — Кому нужны уборщики, — вздохнул Уорд. — Здесь мы разделимся. Я вернусь к парадному входу и прикажу своим людям оцепить территорию. Сам войду в башню и постараюсь где-нибудь локализовать Кингпина. Вы должны пробраться на этаж выше, к основным лифтам. Карен и Фрэнк, ваш лифт — левый. Помещения охраны на третьем, там можно отключить протектронов. Ретранслятор на двадцать пятом этаже. Клэр, Мэтт, вы заходите через правый лифт и делаете что-нибудь с теми, кто ещё сидит в офисах. — «Что-нибудь». Вот он, секрет нашей стратегии, — нервно восхитилась Клэр. — Никто не угадает наши действия, потому что мы будем делать сверхсекретное «что-нибудь». — Не язви, — Фрэнк тяжело оперся рукой о стену и моментально уничтожил всю штукатурку стальной перчаткой. — До сих пор работало. Спасибо, Уорд. Такие люди обычно мне не помогали. У Мичема едва заметно дрогнула бровь. На миг все затихли — как люди, которым нужно попрощаться и которые не знают, как это сделать. Даже у Фрэнка внутри царапнулось что-то суеверное — мол, если не прощаться, то точно встретитесь вновь. — Не стоит, — наконец пожал плечами Уорд. — Я не герой. Я делаю это потому, что тоже виноват, хоть и не по своей воле. И потому, что я хочу, чтобы мы с Дэнни жили в спокойном… — Ой, ой, ой, — Фрэнк весело поморщился, тяжело разворачиваясь к лифту. — Во-первых, мы все тут не герои. Кроме Клэр, конечно. Вот Клэр — герой. И Сорвиголова ещё. На полшишечки. А во-вторых, вы надоели со своими лирическими настроениями. Трахайтесь, женитесь и живите спокойно без меня. Я пошёл. Карен, ты идёшь? Клэр коротко обняла её — и отпустила. Фрэнк больше не оборачивался, но ему чудились нервные смешки у другого лифта. *** За углом, из приоткрытой двери, звучал голос Джесс. Мэтт почему-то остановился и утянул Клэр за собой. — Что такое? — тихо-тихо спросила она. — Похоже, это курилка. Тянет дымом. Радио включено. Пять человек смеются и переговариваются, трое из них вооружены. Чую порох и оружейную смазку. Джесс, судя по всему, ещё немного взбодрилась при помощи алкоголя — голос был до нехорошего весёлым. Клэр вслушивалась в её слова, пока Мэтт обдумывал дальнейшие действия. — ...Напоминаем вам, что сегодня у нас состоится большой радиомарафон, посвящённый — ну, теперь я могу это сказать, — нашим туристам в Адской кухне. Это будет грандиозно, ваша Красотка Джесс гарантирует вам. В нашем эфире прозвучат премьеры песен, эксклюзивная информация и даже прямые репортажи с места событий. Оставайтесь с «Музыкой Кони-Айленда», даже если вы можете переключиться на вашингтонские «Новости Галактики». Эй, бро Луис, ничего личного, но сегодня — мой день. Следом за этим зазвучала приятная расслабленная музыка, и Клэр стоило больших усилий не засмеяться вслух так же расслабленно. Вещание дотянулось до Вашингтона. Может быть, помощь даже уже в пути — Триш не сразу вылавливала подключение новой вышки. — Они смогли. — Я слышал. Мэтт встрепенулся. Повёл обтянутыми красным кевларом плечами. Решительно вскинул подбородок. — Клэр, ты помнишь, как мы обошлись с теми бешеными собаками? — Помню. — Тут мы будем действовать так же. Следуй за мной. И дыши ровнее. Она постаралась не шуметь, но пистолет на всякий случай держала наготове. Сорвиголова двигался совсем беззвучно и мягко — тёмно-красная тень. Фрэнк рассказывал о красной силовой броне Тони Старка, и Клэр, следуя шаг в шаг, почему-то поймала себя на мысли, что в этой башне не хватало человека в красном. Мэтт толкнул дверь так же мягко — тонкий скрип петель и щелчок замка стали первыми звуками на этаже. Он даже не успел ничего сказать — Клэр сама подскочила к терминалу и набила случайный код. — Если они случайно не взяли на перекур ножовку по металлу, то у них проблемы, — вполголоса усмехнулась Клэр. — Проблемы вот-вот начнутся у нас, — бросил Мэтт, торопливо зашагав вперёд и всё время держа её за своим правым плечом, у стены. — Кто-нибудь наверняка подаст сигнал по рации, и за ними придут — даже если спишут это на сквозняк или глюк оборудования. А ещё Карен до сих пор не отключила протектронов. — Как ты это понял? — Турель над лестницей гудит. Тут на каждом этаже турель. — Но мы же всё равно едем на лифте? — Только до десятого. Мы должны локализовать людей в офисах, потому что некоторые из них вполне боеспособны. К тому же, она достанет до дверей. Мэтт умудрился не попасть под луч турели, заметившей их. Красный луч полоснул по закрывающейся двери, и Клэр почувствовала, что дыхание оборвалось. Сняла пистолет с предохранителя. — Что делать, если Карен не отключит роботов? — Стреляй по решёткам у них на лицах… на пузе… в общем, впереди. Это самое хрупкое место протектронов. Я обезврежу людей. Не бойся, — он перехватил её запястье, прижав пальцем в грубой перчатке бьющуюся жилку. — Страх парализует. Я убил его в себе. — Я никогда не стреляла по роботам. Я боюсь. — Клэр, просто представь, что это радтараканы. — Ой, фу! — По радтараканам ты палишь вполне успешно. Мэтт засмеялся — и вдруг где-то внизу, посылая гулкое эхо в шахту лифта, загремела настоящая канонада. — А теперь наш стол заявок, — Джессика в прямом эфире булькала чем-то наверняка высокоградусным из лифтового динамика. — Мистер Рэнд передаёт привет мистеру Мичему, сообщая, что у него всё хорошо, и просит поставить красивую песню. Но женская интуиция говорит мне, что мистера Мичема и его друзей сейчас больше порадует ритмичное буги. *** Красная карта. Синяя карта. В неприступной крепости Старка для них не было закрытых дверей. До пункта охраны Фрэнк и Карен добрались без всяких проблем, но вот там начались настоящие приключения. Огонь открыла Карен — она, едва Фрэнк распахнул дверь, выстрелила из-за него в охранника, потянувшегося к рации, а затем пальнула в пульт с тревожной кнопкой. Фрэнк не сразу осознал её действия, и мысленно похвалил за хорошее знание техники уже тогда, когда захлопывал оплавленную лазером турели дверь, баррикадируя её железным стеллажом. Карен, тяжело дыша, стащила с окровавленной консоли прошитого из дробовика охранника. — Это ненадолго? — Фрэнк перешагнул ещё один труп. — Посмотрим, — милое личико Карен стало строгим и сосредоточенным, когда на дисплее терминала замелькали неоново-зелёные кракозябры. — Я ещё никогда не ломала терминалы, запрограмированные гением. Фрэнк кивнул. Он в этом смыслил ещё меньше. Привалившись к стене плечом, он неспешно перезарядил дробовик. — Интересно, как там Клэр и Адский Мэтт, — проговорил он, прислушиваясь к происходящему в коридоре. — С ними ничего не случится. Не должно. Они хорошие люди, — уверенно произнесла Карен. Терминал пискнул. Она зло хлопнула его ладонью и нажала кнопку перезагрузки. Непонятные строчки на экране снова забегали. Фрэнк рассеянно за ними следил. — Тогда мне есть чего опасаться. — Ты хороший человек, Фрэнк Касл. Ты герой. — Я был в Биттер-Спрингс. Пальцы Карен замерли над кнопками, и Фрэнк усмехнулся. Она была родом с Западного побережья. Она наверняка слышала о той резне, да хотя бы пока работала в Вегасе. Первый Разведбатальон тогда провёл свою худшую операцию. Облажался. Фрэнк закрыл глаза, вслушиваясь в попискивание терминала и гробовую тишину коридора, приправленную отдалённым отзвуком радио. Вспомнил красноватый песок, солоно скрипящий на зубах, пост на хребте Хвост Койота, пёстрые палатки полуварварского племени наркоторговцев-Ханов, своего пыльного напарника — того странноватого молчаливого парня с протезом левой руки, который просил звать его дурацкой кличкой Баки. — Во всём была виновата плохая связь, — сказал Фрэнк. — Мы стреляли и стреляли по палаткам в лагере Ханов. Пока брезент не стал красно-чёрным. Наши рации шипели, как змеи. Когда мы расслышали, что на той стоянке были только женщины и дети… Было поздно, Карен. Мы просто не знали. И мне не хватило духа уйти тогда. Баки, мой напарник, ушёл. Я остался. Решил, что я должен искупить всё это. И позже расплатился тем же самым. У меня отняли жену и детей. И дом. А потом я увидел Баки на дамбе Гувера рядом со Стрелком. Он нашёл свой путь искупления, и я вдруг так ясно всё увидел, увидел, что смогу смыть кровь невинных со своих рук только кровью всякой пустошной мрази… — Фрэнк, оставь, — сердито оборвала его Карен. — Это похоже на исповедь. Ты же не собираешься умирать, а я не священник. Я вообще-то бывшая шлюха. — Я не герой. Просто хотел, чтобы ты знала. Чтобы кто-нибудь знал. — Как бывшая шлюха, опять же, хочу верить, что прошлое не имеет особого значения. В коридоре загрохотали торопливые шаги, и Фрэнк открыл глаза. Облизал губы, будто на них снова был красный песок Биттер-Спрингс. — Дай мне полторы минуты, — попросила Карен. — Они у тебя будут. Тяжело ступая в громоздкой чёрной броне, Фрэнк подошёл к двери. Отбросил стеллаж в сторону и распахнул её, выходя навстречу охранникам. Вскинул дробовик. «Последнее, чего ты не увидишь», — пронёсся у него в голове рефрен нескольких лет его жизни, девиз Первого Разведбатальона. Сегодня он должен стать последним, что увидит Кингпин.