Лес, белки и эльфийский корень

      После событий Второй Северной войны Иорвет относится к этому очень осторожно. Если скоя’таэли не хотят превратиться в разбросанные кучки разбойников — а они не хотят, — им просто необходимо поддерживать между собой постоянную связь и координировать действия. Иорвет знает всех нынешних командиров эльфских партизанских отрядов: от тех, кто находится в его личном подчинении, до тех, кого, как и Иорвета, считают чуть ли не символом их общей борьбы с людским вероломством. И он ценит каждого из них. Помогает, до определенной степени доверяет, но не подпускает дальше проведенной между товариществом и дружбой черты. Иногда эту границу сохранить не выходит, но бывший офицер бригады Врихедд старается изо всех сил.       Потому, что не забыл, каково это, когда твоих друзей, твою семью режут по горлу, словно какой-то скот, и сбрасывают на дно ущелья.       Хоронить товарищей проще, чем хоронить друзей. А у Иорвета клеймо как будто — выживать. Приходить в себя, подниматься с колен и видеть, что все остальные мертвы. У Иорвета клеймо — нести на себе то, что они, погибшие, уже со своих плеч сбросили. И он не знает, откуда у него берутся на это силы. Вспоминает, как подкосили предательство и казнь офицеров Врихедд здравомыслие Яевинна; как вынудили они Исенгрима оставить войну, сделаться мертвым, продолжая при этом дышать и двигаться. Из них троих только Иорвет вернулся назад, не потерял себя. Обратился чистейшей ненавистью, озверел окончательно — но вернулся. Снова. Он проливает кровь dh’oine во имя тех, кого они предали и погубили, и за тех, кого они попробуют погубить еще. Иорвет делает все, что в его силах, но порой ему неизменно начинает казаться, что этого мало. Топит врага в его же крови и не сомневается ни на миг, видя в этом собственный удел. Полководец, воин и знаменосец тех, кто спит в Ущелье Гидры. Самый последний. И иногда ему безумно хочется отыскать своего наставника, Железного Волка, и спросить: каково тебе вот так, бродить безликой тенью черт знает где; предателем себя не чувствуешь? Иорвет бы вот чувствовал.       Он поименно знает всех нынешних командиров скоя’таэлей. Кого-то он назначал лично, многих вытаскивал из таких передряг, которые не захочется вспоминать. Некоторых из них, как он считает, могут стать славными воинами, внушающими ужас своим врагам. Например, осторожная и беспощадная Верноссиэль, атакующая внезапно и стремительно, а исчезающая столь же ловко и бесследно, сколь ускользает воздух сквозь пальцы. Она взрослела у Иорвета на глазах, помнящая битву при Бренне и разгром их отряда, впитывала от него хитрости военного дела. Она верна ему так же сильно, как сам он верен своему народу. Эльар — порывистый и мстительный, почти не прислушивающийся к чьим-либо советам ранее, он потерял пятнадцать славных бойцов и едва не погиб сам. Лишь после этого жестокого урока перестал поддаваться эмоциям и начал соблюдать должную предусмотрительность. Самый молодой из тех, кого выделяет Иорвет, но самый многообещающий. А еще Турринор, умеющий вдохновлять так же сильно, как Саския, закаленный во Второй Северной войне и прошедший путь от рядового солдата Врихедд до командира самого хлесткого и бойкого подразделения скоя’таэлей. Иорвет ценит каждого из них одинаково. И если кто-то погибнет, он действительно будет скорбеть, но в первую очередь — по утраченным полководцам, выучить замену которым будет очень долго и тяжело; по потерянным бойцам; по еще одному сокрушительному удару вражеских сил.       Смотреть на это с такой точки зрения не всегда просто, но определенно легче.       Потому что Иорвет уже никогда не сможет забыть, каково это, когда безоружным друзьям вспарывают горло прямо у тебя на глазах. И он совсем не уверен, что выдержит, если это повторится еще раз.