Лес, белки и эльфийский корень

      Саския не такая, как все. Если бы Иорвет не знал ее тайну, то сказал бы, что она слишком благородна для своих сородичей. И волей-неволей задумался бы, что у dh'oine, вероятно, потеряно еще не все. Но Саския — не человек, и убеждения скоя'таэля, к счастью, некому пошатнуть.       Он восхищается ею, ее волей, стремлением и идеалами, упертостью и требовательностью. Поражается тому, с какой самоотверженностью идут за ней другие. С какой самоотверженностью он сам последовал за ней, снова отважившись встать плечом к плечу с чужаками. Ответ, конечно, был прост: Иорвет воевал за идею и за появившийся шанс добиться чего-то значимого. Но он не мог отрицать и того, что в этот раз воплощены они, эти идея и шанс, в небывалой девичьей красоте, не любоваться которой очень трудно.       Иорвет Саскией — очарован. Он ею почти что приручен, хоть и отказывается это признавать. Время от времени мысленно отвешивает себе отрезвляющие пощечины: нужно оставаться настороже.       Саския — особенная. Она не ставила на нем клеймо. Она уважает его за стремление добиться свободы для своего народа. Она приняла его. Но, тем не менее, даже она смотрит на Иорвета, как на кровожадного зверя. Но Саския не говорит, что с ним покончено. Она говорит: "Тебе понадобится много лет, чтобы загладить свои преступления". Она говорит: "В конце концов ты сможешь заслужить их уважение и любовь". Может быть, она действительно в это верит. Может быть, только пудрит ему мозги ради военной поддержки, без которой Верген не выстоит под натиском каэдвенской армии. Может быть, скоя'таэли в очередной раз получат удар под дых и окажутся выброшенными за борт...       Но сейчас у них всех есть общая цель.       Саския верит в нее, а надежда ее не знает границ. Она распространяется вокруг подобно солнечному свету, только проникает даже туда, куда не смогли бы дотянуться его лучи. От этого невозможно защититься. Этого нельзя отрицать. Потому как вера Саскии сразу касается самого сердца, согревает его и заставляет чувствовать странный благоговейный трепет. И Иорвет позволяет себе ненадолго поддаться этому чувству. Хотя бы на минуту, но представить, что когда-то все действительно может стать иначе. Что однажды в скоя'таэлях перестанут видеть только одичавших бродяг и убийц, а в нем самом — просто ненасытного до крови dh'oine головореза. Что однажды настанет день, когда Саския скажет им: "Добро пожаловать в новый дом". Что однажды он станет верным мечом ее, верным стражем свободных ее земель, потому как Саэсентессис — достойнейшая из всех, кто мог бы носить корону.       Иорвет в Саскию — по-своему влюблен. Так влюбляются юные в легенды о великих сражениях и героях. Так влюбляются дети в свои мечты.       Поэтому он пойдет за ней. Рискуя самым ценным, что есть, не имея никаких гарантий, кроме простого слова, — пойдет. Ибо впервые за долгое время он чувствует: перед ним та, которой можно попробовать довериться.