Лес, белки и эльфийский корень

      Затянувшись, Иорвет блаженно прикрывает глаза и чувствует, как в голове почти сразу же начинает приятно пустеть, а во всем теле разливается ленивая легкость — скорее из-за собственных впечатлений, чем из-за содержимого плотно набитой трубки. Это не как с фисштехом: не становишься тупым бараном, не теряешь способность соображать и нормально двигаться. Это — приятнее. Только расслабляет разум, а не погружает его в больную отключку. В адекватных, само собой, количествах. Иорвет смакует специфический вкус и думает о том, что есть нечто досадное и общее в их судьбах, его и этого растения.       Там, откуда он родом, эльфийский корень растет почти повсеместно, здесь же — считается очень редким, а в названии не носит ничего, связанного со Старшей расой. Там, на Родине, эльфы царствуют, воюя то с титанами, то между собой, лишь бы не жить спокойно. Здесь же сородичи начали приходить в упадок еще тогда, когда элвен впервые попали в этот мир через элувиан. Когда Фен'Харел велел оставить одно из магических зеркал здесь, чтобы иметь запасной путь, укрытие на случай серьезных проблем.       Как же давно это было...       Так давно, что теперь кажется только длинным полузабытым сном, правдивость которого подтверждают только старые, не перекрытые еще свежими шрамы. Лишь они не дают превратить в мифы память о сражениях с эванурисами, об эйфории, которую чувствовали, лишаясь своих валласлинов, "писем на крови". Рабских клейм.       Иронично, однако, выходит: где бы ни оказался Иорвет, в Элвенане или здесь, — он всегда ведет за собой войну, словно она предназначена ему. Словно он сам и есть война.       До сих пор неизвестно, почему Иорвет и вверенные ему элвен вдруг оказались наглухо отрезаны от своих, почему перестало отзываться зеркало. Скоя'таэль смотрит на густой дым, выходящий из легких, и думает о том, что они вообще не должны были оказаться здесь, когда все произошло.       Но столько лет минуло, а Солас так и не явился, чтобы их забрать; элувиан все равно не удалось активировать. Столько зим прошло, а Иорвет все еще воюет за свободу эльфийского народа, только теперь - другого и против людей. Тех самых, что в его родном мире не значили абсолютно ничего. И - будь прокляты эти шемлены, dh'oine, ускорки - он им проигрывает!       Привыкший называть себя Aen Seidhe, говорящий на языке собратьев, родившихся на этой земле, потерявший последних детей Элвенана на Второй Северной войне... Он уже не надеется вернуться на Родину, потому как этот мир уже давно стал ему новым домом. Он не помнит, где укрылось порослью навек уснувшее волшебное зеркало. Не помнит, где оставил не выдержавшие боя со временем клинки, подаренные некогда Фен'Харелом. Почти забыл, как сверкают парящие эльфийские города и насколько величественен чарующий Арлатан.       От той жизни у Иорвета больше ничего не осталось. Только тихое "da'len", изредка срывающееся с губ в разговорах с юными скоя'таэлями, да далекие воспоминания...       ...и эльфийский корень, который в этом мире зовется совсем иначе.