Лес, белки и эльфийский корень

Иорвет болезненно выдохнул сквозь стиснутые зубы и едва переборол жгучее желание отшвырнуть проклятое оружие подальше.  Только оно здесь было ни причем. — Дьявол! — глядя на собственные дрожащие пальцы, он даже не потрудился сдержать новый поток ругательств. За полтора года, что бывшему офицеру Врихедд пришлось провести в человеческих тюрьмах, сказались на нем очень ощутимо: тетива боевого лука стала казаться слишком тугой, стрельба — почти непосильной. — Тише, Иорвет, — произнес Седрик. Атаман скоя’таэлей предпочел не оборачиваться, потому что знал: в глазах собрата увидит сочувствие, которое сделает только хуже. Лис терпеть не мог, когда его жалеют. — Ты требуешь от себя слишком много. Рано тебе стрелять. — Мне необходимо!.. — Сколько стрел ты выпустил? — далеко не всем Иорвет позволял себя перебивать, но Седрик являлся одним из тех немногих. — Пять, — неохотно ответил он. — А сколько попал? — Два. — И тебе уже тяжело даже натянуть тетиву, пальцы ходуном ходят, я отсюда вижу. Иорвет нахмурился — крыть ему нечем, и Седрик это прекрасно знал. Он вообще знал о командире слишком много того, что другие не могли и предположить. Иногда это даже злило. — И что?! Сесть и сдувать с себя пылинки?! — Конечно, нет, — спокойно согласился наставник, приближаясь. Мягким, но настойчивым движением он забрал у атамана лук, хотя по глазам Иорвета нельзя было не увидеть, насколько не нравится ему эта затея. Со здравым смыслом он, впрочем, не спорил никогда, а потому и оружие отдал, почти не противясь. Иорвет всегда был слишком строг к себе и до ужаса упрям, чтобы отступать от своей цели. Слишком горд, чтобы жаловаться на трудности. Слишком замкнут, чтобы откровенничать о действительно беспокоящих его вещах. С тех пор как атаман вернулся к своим, они не разговаривали о том, что офицерам пришлось пережить в тюрьме, лишь пытались облегчить последствия, из-за которых эльф порой не мог полноценно ни бодрствовать, ни спать. Основной проблемой были руки, а в особенности множество раз переломанные пальцы, не получившие должного медицинского ухода, когда это было необходимо — они не только ныли на погоду и сырость, но и слушались теперь хуже, чем когда-либо. — Просто начни с малого. Иорвет, скривив губы, опустил взгляд и стянул потертую перчатку. От вида сильного тремора становилось тошно: тело подводило его. Каким бы сильным ни был дух эльфского командира, плоть его оставалась такой же, как у всех — не могла игнорировать надорванные связки, растяжения, переломы и сотрясения. Тело, как и любой механизм, требовало ухода, а все, что Иорвет мог дать ему за решеткой — это вправлять суставы и не давать мышцам атрофироваться. Этого было слишком мало. И сейчас, вновь взяв в руки оружие, он ощутил это еще отчетливее. — Мы вряд ли сможем вернуть им былую гибкость, — не стал юлить Седрик. — Но кое-что поправить все-таки можно. Прогревания, больше упражнений на мелкую моторику, постепенное увеличение нагрузок… и терпение нам в помощь. — Какие упражнения? — Иорвет проигнорировал красноречивый тон, которым было сказано о терпении. «Если ты решишь снова отнестись к себе безответственно, — говорил тон следопыта, — я сброшу тебя накерам в гнездо». Прямо туда, конечно, не сбросит, но мозги прополощет точно. Седрик мог сколько угодно идти следом и признавать его лидерство, но наставником ему быть не перестанет уже, наверное, никогда — слишком привык за столько совместных лет. Слишком привыкли они оба. — Будешь очищать нам каштаны, — белозубо улыбнулся он, — перебирать ягоды, латать одежду, стрелы точить… Да мало ли полезных дел в лагере?! — Решил меня эксплуатировать, — подвел итог Иорвет невеселым фырком, лишенным всякого энтузиазма. Сказать, что его желания шли вразрез с вышеперечисленными занятиями — не сказать ничего. — Совместить полезное с полезным. Кстати, — Седрик приподнял вверх указательный палец, тем самым призвав к ожиданию, и спустя недолгое время возни в поясной сумке вытащил оттуда флейту. Вручив инструмент Иорвету, он продолжил, — вспомнить о талантах тоже не помешает. Отличная тренировка для рук. Последний раз он играл перед битвой при Бренне. А кажется, будто тысячу лет назад. — Сам вырезал? — спросил атаман, с удивлением отмечая чистоту и свежесть материала. Совсем новая. Даже запах древесины все еще ощущался. Подняв взгляд, эльф встретился с теплотой темно-карих глаз, на которую ответил усмешкой. — Она хоть играть будет? Седрик тут же пихнул его в плечо: — Эй! Пока тебя не было, я неплохо набил руку. Что-нибудь она точно продудит. — Что-нибудь продудит, — повторил Иорвет, не сумев сдержать тихого смеха, который тут же подхватил и Седрик. Не было сомнений, что оба вспомнили один и тот же  случай, когда следопыт взялся сделать свистульку одному мальцу, но все запорол — славный дебют мастера на все руки на новом поприще. То, что он старался помочь Иорвету вернуться в строй, не задавая лишних вопросов, трогало душу. — Спасибо, Седрик, — произнес Лис. Повертев флейту в руках, он снова взглянул на наставника, и улыбка его сделалась грустной. — Надеюсь, мои крюки будут способны хотя бы на это. — Будут, — заверил следопыт, положив руку Иорвету на плечо. — И дудеть будешь, и из лука стрелять. Всему свое время, друг мой. А пока, — он неторопливо потянул эльфа прочь со стрельбища. — Там уже есть одно очень важное дело. И на первый раз, так и быть, помогу тебе вздеть иголку.