Лес, белки и эльфийский корень

Никогда еще Трисс Меригольд так не злилась из-за того, что ее пациент пришел в себя. Она вообще никогда еще не злилась по такой причине, но этот неугомонный, склочный эльф решил открыть ей новые горизонты. — Если ты сейчас же не прекратишь, я тебя вырублю! — пригрозила рыжая, уже порядком устав бороться с бунтарем. — Иорвет! Она тащила его сюда от самого Лок Муинне, рискуя собственной головой. Ей стоило титанических усилий найти жилье, потому что в нынешнее время чародеям и краюшку хлеба подать боятся, не то что пустить под крышу. А когда мастерица колдовского искусства приходит с бессознательным, очень жуткого вида эльфом, шансы на успех сокращаются приблизительно до нуля. Она заключила сделку с самим Королем Нищих, потому что только на его помощь и оставалось уповать. Тот выделил им комнату и даже великодушно одолжил денег на первое время, почти все из которых ушли на покупку ингредиентов для приготовления целебного снадобья Иорвету — Филиппа хорошо приложила остроухого, когда бежала. Трисс не сомневалась: будь Эйльхарт в лучшем состоянии, скоя’таэльский атаман умер бы на месте. Везение и живучесть Лиса, о которых давно слагают легенды, проявили себя донельзя хорошо. Командир корчился в муках, долгое время не приходя в сознание, но был жив и боролся за жизнь так усердно, что Меригольд невольно прониклась к нему уважением. Первое, что сделал эльф, когда очнулся, это судорожно схватился за край нательной рубахи. В тот же миг изумление в мутном, лихорадочном взгляде сменилось растерянной яростью. Дернувшись вверх, он болезненно застонал, но попытку снова уложить себя на подушку воспринял крайне враждебно. В любое другое время от такого количества брани в свой адрес Трисс бы не оставила от него и мокрого места, только бить едва живого, пусть и хама, чародейка сочла ниже своего достоинства. Но очень убедительно посоветовала эльфу следить за языком, хоть и понимала, что именно вызвало в нем столь бурную реакцию. — Стилет в сундуке, — заверила Меригольд, удерживая Иорвета за плечи, чтобы не вздумал подниматься. Могла бы магией, если бы столько сил не тратила на лечение. На ее счастье, эльф все еще был слаб, поэтому физически с ним совладать не больно-то и трудно, — вместе с остальными вещами. Успокойся. — Где я? — сдаваться так просто упрямец не собирался, но чем дольше противился, тем слабее становился. Пронзительный взгляд зеленого глаза на мгновение метнулся в направлении, куда кивнула женщина. Однако при виде упомянутого сундука остроухий спокойнее, увы, не стал. — В безопасности. — Место назови! Как бы Иорвет ни старался удержать себя в сознании, выходило у него плохо. Глядя на то, как тяжело он смаргивает, пытаясь стряхнуть морок вопреки всему, рыжая подумала, что в своих рассказах Геральт ни разу не соврал: упрямство, достойное осла. Вцепившись в чародейку дрожащими ледяными руками, скоя’таэль хотел спросить что-то еще, но не успел. — Новиград, — запоздало ответила ему Трисс. Поправив на обмякшем эльфе одеяло, она тяжело вздохнула и убрала выбившиеся рыжие пряди назад. *** Геральт предупреждал, что характер у Иорвета не сахарный. Теперь Меригольд убеждалась в этом на собственном опыте: каждая отлучка из дома обещала закончиться очередной попыткой остроухого сорваться с места. Даже когда сил у него хватало только на то, чтобы просто сидеть ровно, он все равно пытался доползти до этого треклятого сундука. Такой целеустремленностью он не только делал хуже себе, но и злил Трисс, которая усердно старалась поставить его на ноги. Хотя могла озаботиться только тем, кому подороже продать голову разыскиваемого бандита. Каким бы жилистым и худощавым ни был эльф с виду, таскать его до койки, знаете ли, задача не из легких, а упорство, с которыми Иорвет плевал на постороннюю помощь, в конце концов вывели Меригольд из себя. Прислушиваться к словам «bloede dh’oine» гордый представитель Народа Гор начал только после того, как весь день провалялся в постели с возможностью пошевелить лишь одной рукой, которой мог дотянуться до еды и воды. Тогда строптивец впервые вышел на нормальный диалог. Ну как, нормальный… — Я потерял почти две недели! — прорычал он, свирепо глядя на Трисс, которая невозмутимо мастерила маленькие вязаночки трав у камина. — И потеряешь еще больше, если не прекратишь вести себя, как дурак, — ответила она, не подав виду, что удивлена вниманию эльфа к своей скромной персоне. — Чем больше ты усложняешь мне работу, тем медленнее идешь на поправку и тем дольше вынужден терпеть общество «dh’oine». — Почему ты мне помогаешь? — Потому что тебе нужна была помощь. — А когда станет не нужна, обменяешь мою голову на милость монарха, чародейка? — Не льсти себе. Твоей головы слишком мало, чтобы купить прощение Радовида. Даже здоровой. Бывший офицер бригады Врихедд не ответил, глядя на нее недоверчивым волком, но больше бежать не пытался. А позднее даже принялся расспрашивать Меригольд о том, какая сейчас обстановка на Севере, о судьбе скоя’таэлей, Вергена и Саскии. И хмуро поджимал губы на безрадостные вести. *** Вскоре он уже мог передвигаться по их скромному жилищу самостоятельно. Медленно, вдоль стен, но все-таки ходил. Первым делом Иорвет наконец добрался до сундука и проверил, все ли там на месте, а когда убедился, то и вести себя стал как-то поспокойнее. Недоверие с его стороны чародейку уже не удивляло, а вот прогресс в поведении и восстановлении не мог не радовать. Вторым в списке интересов скоя’таэля значилось окно, в котором он украдкой постоянно что-то высматривал. Почти все время эльф молчал, а если говорил, то коротко и по делу. Окрепнув еще немного, взял на себя обязанность иногда готовить еду, строго-настрого запретив чародейке как-либо это комментировать. Просто буркнул себе под нос что-то о долгах и гребаных королевских ведьмах. Громче же добавил: — Не хочу подцепить какую-нибудь крысиную дрянь. Трисс в ответ смерила его сложным взглядом, характер которого остроухий разгадать не смог, но смолчала. Оказалось, Иорвет умел сделать некоторые продукты вкуснее, чем они теоретически должны быть. В нынешнем положении это оказалось незаменимым талантом. — Почему ты мне помогла? — повторил он однажды свой давний вопрос, пронзительно глядя чародейке в глаза. Дома эльф повязку не носил, поэтому сейчас часть правой стороны его лица скрывала лишь отросшая челка. Без красной банданы, оружия, доспехов и гербов поверженных специальных отрядов Севера Иорвет даже не выглядел, как бандит, и иногда Меригольд приходилось напоминать себе, что он им, несмотря на мирное поведение в данный момент, все-таки является. Иногда атаман напоминал об этом сам. На самом деле, довольно часто: с хорошим самочувствием к нему возвращалась и ненависть. — Потому что ты попал в беду, — ответила Трисс, как и тогда, когда он впервые задал этот вопрос. — И многих преступников уже спасла от смерти королевская советница? Из уст скоя’таэля этот титул звучал как самая позорная должность на свете. — Так сразу и не скажешь… Можно немного подумать? Иорвет не унимался: — Тебе что-то нужно от меня? А Меригольд тоже умела быть упрямой: — Разве что немного добавки. Суп просто восхитительный, — она обворожительно улыбнулась, протянув пустую миску, и эльф лишь закатил глаз. — Сама нальешь. — Иногда ты такая скотина, Иорвет… *** Возвратившись домой, чародейка внезапно застала в их скромных хоромах самого Франциска Бедлама. Они с Иорветом сидели за столом и что-то негромко, но активно обсуждали над картой. Меригольд заметили сразу. Король Нищих немедленно сложил и убрал во внутренний карман пергамент и пожал руку скоя’таэлю. А затем, единым разом поздоровавшись и попрощавшись с госпожой чародейкой, вышел прочь. Иорвет как ни в чем не бывало сел на край своей постели, только в этот раз одна половина ее была уложена взятым из сундука оружием, поверх которого настоящим знаменем алела бандана. Сам эльф был облачен в свои потрепанные доспехи и совсем не выглядел как тот, кто собирается оставаться здесь хоть немного дольше. — Сегодня ночью я покидаю Новиград. Хоть он уже и не выглядел, как труп, Трисс порекомендовала бы подождать с отъездом еще несколько дней, чтобы организм окончательно пришел в норму. Только понимала прекрасно, насколько это бессмысленно — Иорвет уже все решил, а у Меригольд не было ни прав, ни весомых причин уговаривать его передумать. — Бедлам покажет дорогу? Скоя’таэль кивнул: — Больше тянуть нельзя. Грядут дурные времена, Меригольд. И встречать мне их следует не здесь, — приблизившись к Трисс, эльф внимательно посмотрел чародейке в глаза. Показалось, будто он до сих пор ищет во всем этом (и в ней самой особенно) подвох, будто вызов бросает, мол, не упусти последний шанс, предай, это ведь так вам свойственно. Чародейке очень сильно захотелось врезать ему по роже. — Это все случилось из-за тебя, — хмыкнул атаман. — Что? — Нет больше вольного Вергена, Саския стала марионеткой, Эйльхарт избежала заслуженного наказания… Все могло случиться иначе, отвернись Гвинблейдд от тебя. Именно ты виновата в том, что история закончилась так. — Если это твоя благодарность… — нахмурившись, начала Меригольд, недовольно сложив руки под грудью, но Иорвет договорить ей не дал. — Но я не забуду того, что ты сделала, Крысоловка. Если тебе понадобится помощь, Король Нищих скажет, как меня найти. Чародейке стоило больших сил, чтобы не раскрыть рот от удивления. *** Оставался позади построенный на эльфских руинах Новиград. Оставалась позади вонь канализации, гари и гнили. Уходило в прошлое короткое время передышки. Иорвет снова выкарабкался, снова остался жив, а это значит, что его война еще не окончена. Он по-прежнему в состоянии что-то изменить. Даже если надежды совсем не осталось — просто двигаться вперед и не давать отчаяться последним борцам за свободу эльфского народа. Их шансы на спокойную жизнь сгорели дотла в Лок Муинне, но раз такой конец им предназначен, скоя’таэли уйдут достойно. И их командир останется стоять с ними бок о бок до последней капли крови. Дожидался впереди незнакомый лес. Прятал в своих объятиях уставших воинов Aen Seidhe. Доносил до чужака свое послание, спрятанное в шелесте листьев: «Отыщешь, будут снова твои. А не сможешь, сгинешь бесследно». Иорвет, ступая на берег, лишь тихо усмехнулся ему в ответ.