Заколдованный мальчик

МАМА ЛЕНА

      Да, я признаю, что сама виновата в своей беде! Из-за своей неопытности и восторженности я рискую потерять свою семью. Этот мальчик, он угроза всему, что у меня осталось, моим взаимоотношениям с матерью и мужем, благополучию нашего дома. Я с ужасом жду, что будет, когда наша дочка подрастет. Вдруг, он способен причинить ей вред?! Я же совершенно не представляю, чего от него можно ожидать.       После несчастья с нашим сыном, Женечкой, я загорелась идеей усыновления. Мне казалось, что мы сможем заменить нашего малыша другим ребенком. Что этот, «мальчик на замену» станет нашим сыном, будет жить в Женечкиной комнате, играть в его игрушки, пойдет в школу, что мы нашли для него. Казалось таким правильным, таким простым решением — начать все заново.       С помощью денег, найти четырехлетку-сироту с карими глазками и непослушными кудряшками оказалось на удивление легко. Вот только это оказался совершенно чужой ребенок.       Когда Жене был годик я оставила его спящим в колыбели, прикрыла дверь детской и вышла в другую комнату на минутку. Вот только дверной замок заклинило. Я стояла за дверью и слушала как плачет мой проснувшийся в одиночестве малыш. Еще долго меня в кошмарах преследовал этот всепоглощающий ужас: мой ребенок остался один, ему страшно, но он не может меня дозваться. Я билась в закрытую дверь как обезумевшая, сломала себе ногти и разбила в кровь руки… Тогда мне казалось, что страшнее быть не может.       Потом я узнала, что бывает страшнее, а я способна выжить и не сойти с ума даже если мой малыш навсегда останется для меня за закрытой дверью. Вот только, я не задумывалась, а каково покинутому ребенку?       Что чувствует мальчик от которого отказалась собственная мать?       К нам вернулся не наш малыш, каким бы он был в четыре года, а другой ребенок, слепленный по чужому образу и подобию.       Нежеланный и ненужный он глотает собственные сопли за столом, не знает понятий «горячо», «холодно» и молча, следит за всеми настороженным, напряженным взглядом, будто в ожидании удара. Все добрые чувства к этому мальчику нужно культивировать в себе насильно. Выпестованный в моем сознание образ настолько не соответствует действительности, что порой мне кажется, что я еще раз похоронила своего настоящего сына.       Я надеялась, что смогу полюбить чужого по крови ребенка на уровне инстинкта и от его смеха сердце будет замирать так же, как когда-то от улыбки Жени. Вот только этот мальчик пришел в наш дом не один, он принес с собой такой темный багаж, с которым и взрослый человек справиться не в силах.       Социальные работники стыдливо назвали ад в голове ребенка «периодом социальной адаптации».       Почему никто не разъяснил нам это до того как мы привели его в наш дом? Хоть бы один человек предложил нам поставить себя на месте усыновляемого ребенка! Отчего никто не сказал нам: «Представьте, все ваши близкие и любимые люди вас предали, у вас никогда не было и нет ничего своего. Просто вообразите, вот вы больны, беспомощны, лежите на мокрой постели, потому что сил встать и сменить её у вас нет. Хорошо представили? В этой фантазии вы зовете на помощь? Значит, представили не то. Теперь ухудшите ситуацию.       Вы не зовете на помощь, поскольку нет в мире ни одного человека, которому было бы до вас дело. И это длится из-за дня в день, годами. А потом приходит пара радостно возбужденных людей и заявляет, что именно вы им нужны, что они теперь уберегут вас от всех бед и разделят с вами все радости. Вы бы поверили? Надолго ли хватит их энтузиазма?       Вы же не в вакууме жили и представляете, как часто подобные люди возвращают детей, или меняют, как не подошедшую обувь. Эти люди просят у вас кредит доверия, который вы физически дать не в силах. Будь они способны представить себя на вашем месте, то не надеялись бы на такие глупости, а готовились к трудной работе и мучительной взаимной адаптации».       Люди, отдавшие нам Колю, не договорили и обрекли нас на трудности, к которым мы не были готовы.       Моя вина в том, что я действительно сожалею о принятом решении. Я хороший человек и должна была стать образцовой мамой. Я готова была разделить со своим ребенком все тяготы. Вот только, как уверить себя, что это мой ребенок?       Но, как бы тяжело мне не было, как бы я порой не сожалела о поспешном решение - одно я знаю точно - Колиной вины тут нет. Он просто жил на свете, ненужный, выброшенный на колею жизни малыш и я сама сказала ему, что буду его мамой. Это мое не обдуманное решение и с его последствиями я должна научиться жить дальше.