Мам, ты чудо!

Настоящее время Антон сплюнул кровь, отер губы рукой и зло посмотрел сверху вниз на парня, только что двинувшего ему по челюсти. - Какая же ты мразь, Чехов… - рыкнул он и кинулся давать сдачи. Мгновение – и коренастый парень с визгом улетает в мокрую грязь, разметав вокруг себя опавшие листья. - Не был бы ты педиком, Шастун, мы бы тебя в покое оставили! – заверещал сбоку мальчик по имени Миша, со смешной фамилией Кукота. Он тут же поплатился за свое оскорбление хуком справа от Димки Позова. Это была драка не на жизнь, а насмерть. После школы четверо друзей вызвали Игоря на стрелку, на которую тот пришел в компании своего вечного подпевалы Мишки Кукоты и ещё одного парня-бугая с параллельного класса. Хоть парень и был бугаем, но дрался не ахти и через пять минут уже считал звезды от эффектного нокаута в исполнении Сережи Матвиенко. - Нехуй прогуливать, Шастун, это влияет на успева…- Игорь не договорил до конца, так как Арсений неожиданно сильным ударом вбил зубы ему в глотку, отчего пацан захлебнулся кровью и осел на сырую землю. Антон подлетел и добавил лично от себя пару ударов ногой. Игорь прикрывал туловище руками и тихо выл от боли. Сережа с Димой тем временем скрутили Кукоту и пиздили его по всем местам. - Эй, эй, вы чего удумали, ну-ка прекратите! – вдруг послышался голос из-за угла здания, и к парням на всех парусах, прихрамывая, припустил старенький дворник школы, размахивая метлой. – Я сейчас директора позову!.. Сутками ранее Директор чуть ли не за ухо привел Позова и Матвиенко, растрепанных, в не одетых до конца куртках с повисшими рукавами где-то за спиной, в кабинет по черчению – именно тот урок, с которого они хотели сбежать. Класс обернулся на вошедших и замер. Чехов и его друг Мишка злорадно улыбнулись с задней парты. Учительница встала и в оглушительной тишине сделала пару шагов к директору, цокнув каблуками. - Ирина Владимировна, кого ещё нет? – громыхнул Вячеслав Зарлыканович, толкнув мальчиков вперед. Они остановились и опустили головы, понимая, что им пиздец. И Антону с Арсением пиздец. Учительница спешно пробежалась глазами по журналу и четко отрапортовала, с испугом глядя на начальника: - Попова, Шастуна и Красновой, но Краснова болеет, есть справка. - Попова и Шастуна, значит… Хорошо. Вы, двое, - указал он пальцем на ребят, буравя их взглядом, - зайдете после урока к классному руководителю и получите наказание за прогул. С Поповым и Шастуном я сам разберусь… А вам – учиться! – снова рявкнул директор, взглянув на остальной класс, - и если ещё хоть о ком-то узнаю, что прогуливаете!... – он не закончил фразу, грозя пальцем, но все и так было понятно. Класс не смел шелохнуться, съежившись под его грозным взглядом, каждый пытался казаться максимально меньше и незаметнее. Ещё раз поглядев на каждого, мужчина развернулся и вышел, хлопнув дверью. На следующий день, 10:58 утра - А потом мы подошли к классному, и он нам, короче, сказал, что теперь мы целый месяц после школы должны отрабатывать в школе. А потом он позвонил нашим родителям и сообщил это всё, чтобы мы не отвертелись. Падла! - задыхаясь от быстрой ходьбы, рассказывал Дима, идя рядом с Арсом и Шастуном из курилки к крыльцу школы и поднимаясь по лестнице вслед за ними. - Пиздец. И по каким дням? – спросил Антон, открывая дверь школы и заходя в здание. Они направились по коридору, подрагивая от холода, так как вышли покурить без верхней одежды. - Вторник и пятница, - ответил Сережа, идя по другую руку от парней, - сначала хотел четверг назначить, но Димкина мама сказала, что у него занятия по фортепиано в 4 часа по четвергам, поэтому перенесли на пятницу. Блять! А у меня по пятницам покатушки на скейте с ребятами в парке 300-летия. Короче, попали мы, пацаны. Арсений шел рядом с Шастуном, опустив голову вниз и почти не замечая, куда они идут. В то время, как они вчера веселились в Маза-парке, их друзья огребли по полной. Снова чувствуя противный привкус вины в груди, он проговорил: - Ребят, простите, мне так жаль… - Да чеееее, вы-то тут причем. Это Позов всех подговорил, а я поддержал. Так или нет, Поз? Вот и разгребаем, - тут же откликнулся Сережа. - Пизда рулю, - тихо произнес Антон. Ему тоже было стыдно за эту ситуацию, а ещё стыднее, что им так и не попало – ни ему, ни Арсу, и он искренне не понимал, почему. Если директор спросил, кого ещё не было, и Ирина Владимировна назвала их фамилии – почему их родителям так и не позвонили?.. В этом был вопрос, и Шастун не знал ответа. Арсений думал о том же, и уже повернулся к другу, чтобы тихонечко задать этот вопрос на ухо, но русоволосый понял его без слов и пожал плечами. Дойдя до конца коридора и завернув на лестницу, ведущую на второй этаж, ребята нос к носу столкнулись с Чеховым, спускающимся в столовую. Недолго думая, Антон сделал выпад рукой и прижал своего врага к стенке, шикнув на проходящих мимо пятиклассниц. Игорь больно ударился затылком о стену и рыкнул от боли, взглянув на долговязого парня перед собой. - Ну что, крыса, попался? – проговорил Антон, дыша злостью прямо в лицо Игорю. Тот расплылся в гаденькой ухмылке. - Че, прям тут махач устроим или поближе к кабинету директора отойдем? – насмешливо вскинул брови парень, скинув его руку с плеча, однако Сережа и Арсений тут же схватили его за руки, предотвращая возможную атаку на друга. Антон две секунды подумал. - Сегодня, после 6 урока. За школой, - тихо прошипел он, сверкая глазами. - Заметано! – ответил тот, противно растягивая гласные, отлепляясь от стены и делая шаг в сторону коридора. - Девчонок своих не забудь взять в виде поддержки! Сказав это, он вальяжной походкой направился к столовой, поправив сумку на плече. Дима хотел было кинуться за ним, желая отомстить за «девчонок», однако Сережа неожиданно твердой рукой остановил его за плечо. - Не суетись, ещё успеем ему навалять. - Ладно, пошлите на урок, - позвал ребят Арсений, которого ощутимо потряхивало. Драться он не любил, хотя и обладал «тяжелой рукой», судя по отзывам. Настоящее время Дворник приближался к ним, выкрикивая угрозы и привлекая внимание других учеников, шедших с уроков. - Бежим! Друзья похватали рюкзаки и припустили к школьным воротам. Они пробежали, не оглядываясь, несколько кварталов, в крови все ещё играл адреналин после драки, поэтому они одумались лишь у круглосуточного магазина, останавливаясь и пытаясь отдышаться. Тут только Арсений заметил, что Антон держится за скулу и жмурится от боли. - Антон, ты чего? – Попов сделал к нему шаг, внимательно вглядываясь в лицо, отнимая его руку от щеки. Из раны на нижней губе текла кровь, струйкой стекала по подбородку и капала на воротник толстовки, что выглядывала из-под расстегнутой зеленой парки. - Ничего, скоро пройдет, - заверил его парень, растирая кровь руками с лица и облизывая губу, тут же морщась и снова прикладывая пальцы к лицу. – А вы, парни, как? - Нормально, - ответил за всех троих Сережа, - только меня чуть-чуть этот пидор, Кукота, двинул в печень, но ничего, жить буду. И Димка кажется в бедро получил от бугая – успел-таки нас зацепить, сука, прежде чем я его уложил в кустики отдыхать, - весело закончил он и хохотнул, довольный собой. Антон взглянул на Диму и Арсения. Позов немного прихрамывал, Арс же выглядел абсолютно нормально. Они оба кивнули, говоря, что всё в порядке. - Черт, Шаст, кровь не останавливается. Пошли ко мне, обработаем, тут близко, мы как раз в мою сторону побежали, - воскликнул Арсений, смотря, как кровь заливает мягкую ткань на груди друга. - Да Арс, я уж как-нибудь… - Пошли, кому говорю! У меня дома как раз никого нет, никто ничего не спросит, - Арс уже настойчивее схватил Шастуна за руку и потянул в сторону своего дома. - Бля, ну ладно, уговорил, у меня мать пипец переживательная женщина, засыпет вопросами… Ладно ребят, давайте! – протянул руку Антон Позову и Сереже. Друзья пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. *** Открыв дверь ключом, Арсений вошел в темный коридор, включил свет и обернулся, впуская Антона и закрывая дверь на замок. - Проходи в мою комнату, сейчас я у мамы поищу аптечку. Антон кивнул, разулся, скинул куртку, и прошел в комнату, в которой уже бывал один раз. Он сел на черный диван, в данное время суток собранный, и облокотился на одну из больших декоративных подушек с принтом в виде кота. Шастун усмехнулся. Попов сам иногда напоминал ему кота, и увидев этот принт, он обрадовался забавному совпадению. Утирая кровь с подбородка и попутно разглядывая всякую всячину на столе друга, он услышал, как Арс топочет по комнате за стенкой, выдвигая ящики, чем-то шурша и иногда пропуская крепкие словечки. Наконец, с криком «Есть!» Арсений влетел в комнату, поставил аптечку на стол и начал рыться в ней, ища зеленку и пластырь. Русоволосый молчал, сопел и ждал, поглядывая на спину друга. Найдя нужное, тот сел рядом с Антоном, бесцеремонно подвинув его бедром, и приблизился почти вплотную. Зацепив пальцами подбородок напротив, мальчик вгляделся в ранку на нижней губе друга. Она немного запеклась, кровь все ещё немного текла, а вокруг ранки и на скулах была грязь и пыль. Антон, затаив дыхание, вглядывался в голубые глаза, сосредоточенно осматривавшие его боевые увечья, рассматривал лёгкую складочку между бровей напротив, и плавился от ощущения пальцев на нежной коже под подбородком. Он ждал вердикта друга. - Блин, сейчас. Сиди! Арс вскочил и унёсся на кухню. Схватив бумажное полотенце на столешнице и смочив его тёплой водой, он поскорее вернулся в комнату и уселся обратно на диван. Почему ему не пришло в голову банально отправить блондина в ванну умыться, история умалчивает – все-таки оба были в состоянии стресса после драки… А может просто Антон был рядом, был снова у него дома, и от осознания этого вся логика терялась, оставляя лишь учащенное дыхание и спутанные мысли. Не говоря ни слова, Арсений начал протирать кожу лица друга, рядом с раной, и саму рану, аккуратно проводя тёплым влажным полотенцем, боясь задеть кровавые края на губе, второй рукой придерживая парня за шею. Ему приятно было ухаживать за другом, да честно говоря, он и не задумывался - просто делал, что делает. Антон второй раз за 10 минут забыл, как дышать, ощущая чужую ладонь на своей шее - под кожей бегали мурашки, он удивлялся, как брюнет не чувствовал их бешеный забег под пальцами. Парочка тёплых капель, отделившись от полотенца, поползли по шее, обходя кадык, грозя дойти до мягкой ткани толстовки и впитаться в неё. Шаст чувствовал их движение, они немного щекотали кожу, но он ничего не предпринял - тело словно застыло. Арсений же заметил капельки и, чуть улыбнувшись, снял вторую руку с шеи блондина и провёл ладонью по участку чуть ниже кадыка, стирая капли и слыша еле слышный судорожный вздох. Не свой, конечно. Он вздрогнул и поднял глаза на Антона, который, чуть приоткрыв рот, смотрел на него взволнованным, горящим взглядом. Слишком близко, слишком ласково, слишком ярко. Тряхнув головой, Арсений снял руки с чужой шеи и, окунув уголок ватки в зелёнку, приложил его к ранке друга. Она тут же начала щипать, Антон дёрнулся и зашипел, зажмурившись, но брюнет удержал руку у его лица. - Тшшш, потерпи. Сейчас пройдёт. Рука блондина непроизвольно дёрнулась и вцепилась в запястье друга, пытаясь отстранить, но Арс пресёк и эту попытку ему помешать. Наконец, отняв ватку от раны, он приблизил губы к лицу Антона и пару раз подул на запекшуюся трещину в губе с разводами зеленки вокруг нежной кожи. Прям как мама в детстве дула на локти и коленки маленького Антона после падений с велосипеда. Шастун настолько не ожидал такой заботы, что не знал, как реагировать. Его рука все ещё покоилась на запястье Арса, но хватка уже ослабла, а большой палец непроизвольно чуть поглаживал косточку, рядом с которой к ладони змейками бежали синеватые венки. Антон готов был каждый день разбивать губы, если Арс будет так нежно ухаживать за ним потом. В квартире стояла почти полная тишина, на стене часы чуть слышно отсчитывали секунды, сквозь закрытые окна третьего этажа чуть пробивались звуки улицы, гудки машин. Мальчики не слышали абсолютно ничего, кроме биения собственных сердец где-то в ушах. Все, что Арсений мог, он сделал, и теперь оставалось убрать вещи в аптечку и отпустить Антона на все 4 стороны… Но. Но. Что-то пошло не так, явно не так. У Арсения шумело в голове, он закончил дуть на ранку и теперь не мог оторвать взгляд от этих пухлых розовых губ напротив, кое-где чуть потрескавшихся, от влажно поблескивающих зубов, которые виднелись из-за чуть приоткрытых уст. Мозг раз за разом посылал сигналы "Что ты делаешь, сейчас же встань, убери аптечку и прекрати на него, наконец пялиться!" Но Арсений будто не хозяин был сам себе сейчас. Он придвинулся на сантиметр ближе, обдавая дыханием губы напротив, но не касаясь, и боялся поднять взгляд - он страшился прочесть в них осуждение, возмущение или непонимание. Губы напротив двинулись, удивленно вздохнув и немного приоткрывшись, и брюнет, легко вздрогнув, пришел в себя. Он неловко отодвинулся, опустив голову и залившись багрянцем, и хотел было уже встать, как рука, державшая его за запястье, мягко, но настойчиво вернула его на прежнюю позицию. - Арс. Брюнет наконец поднял взгляд. Антон был немного растерян из-за всех этих заботливых манипуляций, которых он не ожидал от друга, и от этой паузы, когда они чуть не поцеловались, однако его губы чуть улыбались, а глаза горели. - Арс. - Ау? - Спасибо. Блондин смущенно усмехнулся, продолжая ласкать большим пальцем чувствительную кожу на запястье друга. Эти поглаживания были тоже благодарностью, Арсений это почувствовал и чуть не умер от нежности и облегчения, что Антон его не отталкивает и не осуждает за минутную слабость. - Обращайся. Я в твоём распоряжении. "Что?! Господи, я сказал это вслух? Слышите эхо от шлепка? Это я рукой пробил себе лицо. Теперь Шаст точно подумает, что я долбоёб". - Прям в полном распоряжении? - уточнил Антон, улыбнувшись шире. Бляяять, что ж ты творишь. - Конечно, - ответил Попов, нервно хохотнув в ответ. Он закончил процедуру, наклеив пластырь на ранку Антона, покидал вещи в аптечку и поспешил скрыться в другой комнате, пряча взгляд. Положив серую коробочку на место, мальчик остановился и на мгновение спрятал лицо в ладони. Хорошо, что он убежал. Ситуация складывалась такая, что нужно было либо остановиться и перевести все в шутку, либо идти вперед, завершая свое неосознанное намерение – а целовать Антона Арс пока был не готов. Не из-за отсутствия опыта – опыт-то у него был, не зря он такой красавчик; предыдущей школе девчонки так же на него вешались и у него даже была парочка романов – разумеется таких, какие могут быть в возрасте 14 – 15 лет, с неловкими объятиями за школой, поцелуями в комнате в темноте, пока родителей нет дома, и бесконечно долгими прогулками за руку по паркам и набережным, хвала богам, парков и набережных в Санкт-Петербурге было предостаточно. Нет, он не был готов, потому что боялся, что Антон его отвергнет, оттолкнет, посмеется. Просто не вынес бы такого унижения. Тем более, он заметил удивление на лице Шастуна в момент близости, и решил, что пока точно не стоит торопиться. Да и потом, они же все-таки парни. Геями они ни себя не признавали, да и не было повода – они лишь испытывали друг к другу симпатию, что здесь плохого? Однако все шло к гораздо более глубоким смыслам и чувствам. Это был тот момент, когда тело и сердце решило все за тебя, а мозг не поспевает за этими решениями и отчаянно пытается хоть как-то объяснить херню вокруг. Нужно было «объяснить» мозгу, что ему – Арсению - и правда нравится парень. Да и Шастун должен был к этому привыкнуть – взять эту мысль, попробовать на вкус, примерить к себе и смириться. *** Остаток вечера они провели вместе, сделав уроки (делать их вдвоём было в 2 раза продуктивнее и в 19 раз веселее), затем поужинали и поиграли в приставку. Напряжение исчезло, и хотя некая неловкость все же присутствовала в воздухе, парни молча сговорились не поднимать тему той близости и подумать об этом потом. Около 9 вечера Елизавета Тарасовна вернулась домой. Антон спохватился, что уже так поздно, и засобирался, складывая разложенные учебники в рюкзак. Отказавшись от предложения Арса проводить его, Антон подал ему руку на прощание, поздоровался-попрощался с Елизаветой Тарасовной и ушёл. Закрыв за ним дверь, Арсений повернулся, пытаясь дотянуться рукой до выключателя света, и наткнулся на насмешливо-добрый взгляд матери. Выдержав его лишь пару секунд, Арсений в который раз за вечер залился краской и, цокнув языком и погасив свет, скрылся в комнате, ни слова не сказав. Все и так было ясно. Его мама - чудо. Она всё понимает. Стоя у окна, от которого тянул зябкий осенний воздух, наполняя светлую комнату с яркими фиолетовыми деталями интерьера свежестью, Елизавета Тарасовна улыбалась. Какие же они милые, Арсений и Антон! Женщина была свободных нравов (что выражалось в её лояльности к отношениям людей одинакового пола – все мы любим и все равны, какая разница, мальчик или девочка). Потом, она когда-то тоже начинала свои первые отношения. Ну и конечно, дама очень любила своего сына и делала всё для его счастья. Поэтому она была готова всеми силами помочь и поддержать эти отношения мальчиков, помочь их развитию и подсказать, если что-то потребуется. Она была именно тем человеком, который принял мысль «любви все полы покорны» - ту самую мысль, которую мальчики пока только рассматривали. Она попробовала эту мысль на вкус, примерила к себе и приняла. И сейчас она готова была поддержать мальчиков в этом отношении. Хоть парни и не подозревали, у них имелся надежный тыл, товарищ и союзник, который всегда был готов оказаться рядом и направить в нужную сторону, без угрозы наломать дров. Всем бы таких матерей!