Две левых ноги

Я специально потащил Ежова домой пешком. Хорошо, у Лерки сегодня было всего пять уроков, и она уже учапала домой. С сестрой мы помирились, ее морозить не хотелось. А вот Никитос пусть помучается, задубеет на ветру. Между высотками и шоссе, которое нужно пересечь, чтобы добраться до нашего дома, как раз широкая зеленая полоса с хилыми деревцами, и дует там, как в аэродинамической трубе. Может, Ежов, и правда, заболеет, желательно воспалением легких, и избавит меня от своего присутствия недели на две. А там я уже сварганю свою адскую смесь, и отправится Еж к демонам чартерным рейсом! - А зачем мы ко мне идем... хозяин? – Спросил я, жмурясь от ветра, выбивавшего из глаз слезу. Хотелось морально подготовиться к неизбежному. - Зачем идем мы к Пятачку – большой-большой секрет, - пропел Никитос, следя за желтыми листьями, стайкой носящимися в воздухе. – И не расскажем мы о том, о нет, и нет, и нет! – С трубным звуком он втянул в себя сопли и украсил смачным харчком рябую от ветра лужу. Я подумал про Лерку. Как объясню ей, нафига притащил с собой Ежова? И что, если он зависнет у нас до прихода... - С родителями твоими хочу познакомиться, Беби. – Никитос повернулся ко мне, сияя ямочками. – Познакомишь? Я издал задушенный писк: о, нет! Только не это! Мало того, что гнида колючая в школе меня достает, так теперь еще и дома станет позорить?! - Ра-ра-родителей не трогай! – Предупредил я, как можно тверже. Никитос округлил глаза в нарочитом испуге, замахал красными от холода руками: - Не буду! Даже пальцем не прикоснусь. Беби, ты знаешь, что страшен в гневе? Глазки так и блестят... Как же мне хотелось убить сволочь прямо сейчас, не откладывая! В луже утопить. Задушить шарфом. Пихнуть под трамвай. Мы, кстати, как раз трамвайные пути переходили. Разлить бы по ним масло... - У вас там пожрать чо есть? – Осведомился Ежов безо всякого перехода. - В холодильнике, - сообщил я на автомате. Стоп. Что?! Мне теперь «хозяина» еще и на довольствие поставить придется? А не жирновато ли будет?! - Тебя разве дома не кормят? – Покосился я на заострившийся профиль Ежова. - У тебя вкуснее, - ухмыльнулся он и облизнулся, глядя мне прямо в глаза. Нет, ну вот как с таким уродом разговаривать? За дверью Леркиной комнаты царила подозрительная тишина, хотя сестра была дома – ее куртка болталась на вешалке, один сапог лежал посреди коридора. Я машинально поставил его на полочку для обуви. В последнее время Лерка выглядела подозрительно довольной и радостной: в общем, на этом эмоциональном фоне и произошло наше примирение. Я предположил, что сестра в очередной раз влюбилась, и для разнообразия объект страсти отвечал ей взаимностью. Но поскольку чужих вещей в прихожей не наблюдалось, беспокоиться пока было не о чем – разве что о моем самозваном госте, прямым курсом потопавшем на кухню. - О! Кошак! Я обнаружил Ежова, бесцеремонно обшаривающего взглядом содержимое холодильника. Крендель тряпочкой свисал с его плеча, жмурясь в экстазе: Ежовские пальцы почесывали рыжего за ухом. Вот предатель! - Это что там в кастрюльке? Суп? – Ноздри Никитоса жадно шевелились. - Куриный, - неохотно пояснил я. – Диетический, для папы. Он язвенник. - А тут что? – В недрах холодильника забрякало. – О, котлетки! Давай-ка, раб, погрей мне и то, и другое. Никитос вальяжно развалился на лавочке, обложенной цветными лоскутными подушками, и водрузил Кренделя себе на пузо. Лавочку пристроил к стенке батя, чтобы на маленкой кухне стало больше посадочных мест. Наволочки на подушки сшила мама. Я всерьез обдумал, не сыпануть ли в тарелку Ежову... ну, хотя бы толченого слабительного. Из коридора, ведущего на кухню, послышалось шлепанье босых ног. Тишину разорвало визгливое: - Ой! Крендель сорвался с належанного места, полоснув рубашку Никитоса когтями. - Ай! – Ежов схватился за живот. Пятки застучали в обратном направлении, в глубине квартиры хлопнула дверь. - Блять, что это щас было? – Гость скривился, потирая пузо. - Лерка. – Я убавил газ под супом. – Сестра. Младшая. - Вся в тебя. – Заметил Никитос. – Тоже любит без штанов рассекать. Блин, ну, Лерыч! Сколько раз ей говорили, не ходи дома полуголой, нарвешься. Ладно, меня сестра за существо мужского полу не считает, а вдруг – сосед? Или там электрик-сантехник? К приходу папы она с недовольной рожей втискивалась в шорты или штаны, а передо мной спокойно дефилировала в трусах, в лучшем случае прикрытых длинной футболкой. Ей так, видете ли, удобнее! Вот, допрыгалась теперь, Белкина! - Про сестру забудь, - я решил сразу расставить точки над «и». – Она тут не при чем. - Я чо, похож на педофила? – Заломил бровь Никитос. – Где у тебя руки можно помыть? Пока Ежов плескался в ванной, Лерка вплыла на кухню, уже затянутая в любимые лосины, прикрытые на попе слишком короткой на мой взгляд туникой. - Где он? – Прошептала сестра и начертила в воздухе контуры чего-то крупного и гуманоидного. Я мотнул головой в сторону звука журчащей воды и достал из шкафа глубокую тарелку. - А чего одну? – Лерка подбавила звук. – Может, я тоже хочу. - А рожа пополам не треснет? – Прошипел я. – Суп мама вообще-то для бати варила. Вместо того, чтобы накинуться на меня с едкими комментариями по поводу моей собственной рожи, сестра приторно улыбнулась и умоляюще захлопала свеженакрашенными ресницами: - Ну Вашося, ну, кушать очень хочется. Можно мне хотя бы котлетку? - Да, Вашося, ты чего девушку голодом моришь? – Это Еж ушастый выполз из ванной. Я плюнул и грохнул перед Леркой тарелку с котлетой и капустным салатом. Самому мне кусок в горло не лез: может, Никитос сейчас налопается, и уберется наконец восвояси? А что, если нет? Что, если он и перед родителями устроит цыганочку с выходом? Лерка между тем пустила в ход весь свой арсенал обольщения. Махала на Ежова мохнатыми от краски ресницами, хихикала, наматывала на пальчик длинные бронзовые пряди, щебетала о всякой ерунде. Так я узнал, что сеструха мечтает стать популярным влогером и завела себе канал на ютубе, который стремительно набирает подписчиков. Очевидно, у нее произошла очередная смена жизненных приоритетов: такое с Леркой случалось примерно раз в год. До дорам и К-попа были аниме, до аниме – америкосовские подростковые сериалы вроде «Виолетты», до «Виолетты» - ”One Direction”, и так далее, и тому подобное. Ежов в основном молчал: еще бы! Гость халявный хавчик наворачивал так, что за ушами трещало. Когда все тарелки опустели, он довольно вежливо сообщил, что в блогах ничего не понимает, но играет в школьной команде по гандболу, и Лерка, если хочет, может прийти посмотреть тренировку. А еще в гимназии у нас, как выяснилось, есть черлидинг, и в секцию как раз объявили набор новичков. Так что Лерка, если ей это интересно, может записаться. У нее типа хорошие данные. Это сволочь Еж про мою сестру так сказал: «Хорошие данные»! И еще гандбол... Что это за спорт такой нецензурный? В общем, я не выдержал, цапнул «хозяина» за рукав: - Надо поговорить! – А сестре бросил. – Помой посуду, Валерия. Никитос на удивление покорно поплелся за мной в комнату. Кажется, от еды его разморило: выражение на роже запечатлелось самое добродушное. - Ты чего творишь? – Вполголоса возмутился я, едва плотно закрыл за спиной дверь. – Какой к дьяволу черлидинг?! Лерке всего 14 лет! - В команду с двенадцати принимают, - пожал плечами Никитос и плюхнулся на мою кровать. – О, мягонькая. А ты, Беби, что, вообще никогда не ругаешься? Последний вопрос выбил почву у меня из-под ног. - В смысле? Ругаюсь, конечно. И при чем тут это вообще?.. Не меняй тему. - Я и не меняю. – Ежов окинул меня внимательным взглядом. – Никогда не слышал, чтобы ты матюгнулся. Вот даже сейчас: тебя выбесило, что твоя сестренка на меня запала, а я ее не отшил, но высказать, что обо мне думаешь, не можешь. - Что?... Ды ты... – я задохнулся. Воротничок рубашки врезался в горло, и я рванул тугую верхнюю пуговицу. – Ты посмотри на себя! Вонючий, грязный, как бомж... Да Лерка с тобой чисто из вежливости разговаривала, чтоб ты знал! Потому что ты мой гость. - Девочкам не всегда нравятся чистенькие мальчики, - хрипловато заметил Никитос, сдернул с хвоста резинку и почесал свои «дреды». Меня бросило в жар. Стало почему-то трудно дышать, и в паху зуд какой-то, а в яйцах звон. - Блять! – Вырвалось из меня неожиданно громко. – Моя сестра тебе, сука, не девочка! И вообще... събись с моей койки нахуй, тебе тут не гребаная га-га-га... – тут меня заклинило. - Гостиница, - подсказал Никитос, встал с кровати и взъерошил мне волосы. – Вот видишь: можешь же, если хочешь. Дашь полотенце? Помыться действительно не помешает. А стиралка у вас есть? Хочу форму закинуть, - он поскреб неведомого происхождения белесое пятно на брюках. - В ванной, - происпел я. Блин, вдруг Лерка слышала, как я выражаюсь? Вдруг стукнет родителям? Дома мат у нас был под строгим запретом. – Только... Одежда за пару часов не высохнет. В чем ты домой пойдешь? - У вас сушилки нету, - понимающе кивнул Никитос. – Ну ничего, я подожду. Надеюсь, родители не запрещают, чтобы у тебя друзья с ночевкой оставались? Еж вытащил из моих обмякших пальцев полотенце с Пикачу и насвистывая направился в душ. Боже, какого монстра я посадил себе на шею?!