Две левых ноги

По дороге в школу рожа у Никитоса была такая же блаженно-довольная, как у Кренделя, нажравшегося рыбы, только что пойманной мной и батей. Даже хвостик Еж сегодня повязал как-то по-особенному, и пучок сивых волос не свисал в макушки, а радостно торчал вверх. На каждом шагу белесый веер трепыхался павлиньим хвостом в миниатюре, подтверждая, что жизнь у некоторых удалась. Мое же настроение напротив решило сдохнуть под плинтусом. Хорошо хоть, Лерка добровольно стала буфером между бьющим через край оптимизмом и черной меланхолией, заливая в уши Ежову литры никому не нужной информации о каких-то ютуберах, рейтингах и топах. О себе же я мог сказать словами любимого мамой поэта: «Смутную душу мою тяготит Странный и страшный вопрос…» Вернее, даже два вопроса. Первый: являюсь ли я все еще девственником? Ведь падла Еж обкончал мне ноги и подрочил мою морковку! С другой стороны, самое заветное отверстие тела осталось нетронутым… Ну, почти. Мне показалось, Никитос пару раз скользнул по нему головкой. К тому же я все-таки кончил от руки врага. Так девственник я или нет? И второе. Стал ли я после всего геем? В книжке, конечно, было написано, что, мол, все экспериментируют. Значит ли это, что я просто провел эксперимент, и это ничего не меняет? Типа один раз – не пидарас. Или все-таки очень даже меняет, потому что встал-то у меня именно на Ежа? И хорошо мне стало тоже с Ежом. Хотя я этого не хотел. То есть он-то заставил меня сказать, что хотел, но… Блин! Я же все-таки кончил! Так кто же я? Все еще девственник-натурал или уже не девственник и пидорас? Стоп! Спокойно! Я подавил нарастающую панику и постарался зафиксировать взгляд на ближайших женских формах: благо в автобусе с нами ехали девчонки из параллельного и одиннадцатого, так что выбор предоставлялся богатый. В конце концов Ежов мне дрочил, а не наоборот. Вот. И вообще, это было принуждение. А значит, не считается. Да. И все-таки, нужно будет прочитать ту главу про ориентацию в «Сексологии» - из-за незваного гостя я это сделать не успел. Может, там и ответы на все вопросы найдутся. Не с психологиней же их обсуждать, в самом деле. Она меня тогда вообще к психиатру пошлет, и ку-ку. - Привет. Хосспади, я чуть из штанов не выпрыгнул! Оказывается, и Полинка с нами в автобусе трясется. А ей-то чего от меня надо? - Привет, - буркнул я, косясь в сторону «хозяина». Ежов медитировал, глядя в окно: очевидно, непрерывный поток Леркиного трепа ввел его в транс. Или же Никитос просто планировал, что он сделает со мной сегодня в школе, и, возможно, в эти злобные планы входило продолжение утренней... кхм, мануальной терапии. В трусах у меня обозначилось шевеление. Я вспыхнул, проклиная подлый организм, отвел взгляд от Ежа и наткнулся на насмешливые глаза Полины: карие с малахитовыми прожилками. Наверняка, девчонка решила, что это я из-за нее ушами полыхаю. Ну и пусть. - Слушай, Вань, - начала Полина издалека. – Я вот тут подумала: у нас же с тобой основные партии. Может, стоит отдельно порепетировать сложные куски? Глеб наверняка не будет против и пустит нас в аудиторию. Блин! Вот последнее, о чем я сейчас думал – это музыка. Особенно после ночного-то кошмара! - Ну... мня... – мялся я, соображая, как бы найти удачную отмазку. – А когда? После школы мне в музыкалку. - Тогда в понедельник, - быстро предложила Полина, но тут же нахмурилась. – Нет, в понедельник неудобно. Десятые классы угонят на медосмотр. Говорят, на весь день. Черт! Черт! Черт! Я же совершенно забыл про медосмотр! А нам еще в среду дали кучу бумажек, которые родители должны были подписать. Вот только в среду я забыл их из рюкзака вынуть, потом вспомнил уже в школе, думал вчера отдать на подпись. Но из-за ушлепка Ежова у меня это абсолютно вылетело из головы. А бумажки-то сегодня надо классухе отдавать! Без подписи, бли-ин... Классручка же из меня корень в третьей степени извлечет и на дробь поделит. Да еще родителям снова названивать примется... - Полин, это... – откашлялся я. – А у тебя почерк красивый? - Причем тут мой почерк? – Девчонка смерила меня подозриетльным взглядом. Я вздохнул, предчувствуя неизбежность жертвы. И был прав: за красивую подпись на документах мне пришлось пообещать притащиться в актовый зал сразу после уроков – все-таки в музыкалку мне нужно только к шести. Мы выгрузились из автобуса, и я потопал за Полинкой, чтобы она мне подмахнула требуемое в укромном уголке. Но не тут-то было: Никитос свалился на меня аки коршун. - Куда собрался, раб? – Плечо оттянул Ежовский рюкзак. – Забыл о своих обязанностях? Хорошо, что Полину уже окружили девчонки-одноклассницы, и она не слышала, как Еж ко мне обращается. А то бы я точно от стыда вскипятил лужу, в которую как раз наступил. - Не забыл, - огрызнулся я, перекидывая двойную ношу поудобнее. – Просто подумал... - А ты не думай. Рабам не положено. – Ежов довольно гыкнул и дал мне поджопник. – Пошел, ослина! А я-то еще этого урода жалел! Сиротка, мол, несчастная, живет со злым отчимом. А этот скот дома у меня жрал, спал, нежился на всем готовом, да еще меня облапал и обкончал, и вот теперь... Ослина, значит, да?! Ну, ладно. Недолго тебе, гнида, уже осталось землю топтать. Вот соображу, как сделать детонатор, и кердык тебе, Ежик. Даже дыркой в боку свистеть не сможешь, потому что будет у тебя не бок, а решето! - Чего хотела эта швабра? – Не отставал Никитос, вваливаясь за мной в вестибюль школы. - Не швабра, а Полина. – Пробормотал я, глядя, как высокий каштановый хвост растворяется в толпе у раздевалки. – Мы с ней вместе в оркестре играем. Обсуждали репетицию. А что, нельзя... хозяин? - Обсуждать можешь с ней, что хочешь, - ухмыльнулся Никитос. – Но если увижу или услышу, что ты пытался ей присунуть... – рука Ежова внезапно метнулась к моему паху и стиснула яйца через штаны. В глазах почернело, колени подкосились, и если бы не плечо Ежа, я бы свернулся вокруг тисков на яичках, как гусеница вокруг пришпилившей ее булавки. – Ты мой, Беби, понял? – Доносился до меня голос Ежова сквозь шум в ушах. – И стрючок твой со всем прилагающимся теперь тоже мой. Очухался я, уже сидя на скамейке у раздевалки. Никитос исчез в утренней суете. Яйца болезненно ныли, напоминая о хозяйских заветах и новых правилах. Вот, значит, как. Еж решил, что я не только его личный раб, но еще и наложница? То есть наложник. Или... он с самого начала все это задумал? Голова пухла вслед за несчастной раздавленной мошонкой. Так, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное раздобыть Полинкину подпись, пока у нас алгебра не началась. Классуха наша у параллельного не ведет, Полькин почерк не знает, должно прокатить. Мне повезло: отволочив Ежовский рюкзак в класс, я метнулся к кабинету истории и там успел выловить Пианино. Со звонком я уже сидел рядом с Дядей Федором, а на парте передо мной красовались бланки с витиеватым автографом: «У.Е.Белкина». Это мама моя, как бы то есть. Ульяна Егоровна. Тьфу ты, Федькина присказка привязалась! После пытки яиц Никитос обо мне, казалось, забыл. Так что я смог наконец расслабиться и принять какое-никакое участие в жизни класса. А жизнь эта била ключом: все обсуждали предстоящий в понедельник осмотр. Самой актуальной темой были гинеколог у девчонок и андролог у нас, пацанов. Ну, насчет гинеколога я имел представление, что это «писькин доктор» для баб. А вот об андрологе даже не слышал никогда: последний раз общий медосмотр в старой школе я проходил в шестом классе, и тогда никакой андролог нас не смотрел. Странное вообще слово «андролог» - будто врач не человеческий, а для роботов. Наверное, поэтому я особо к общему возбужденному жужжанию не прислушивался, пока до моих ушей на очередной перемене вдруг не долетело: - Яйца будут щупать... И хуй залуплять... И в жопу совать во-от такую хреновину... Шта-а?! Я тут же бросился на поиски Дяди Федора как самого полного и надежного источника информации. - Ну а фо. Дело-то вытейское, как вы то есть. - Безмятежно подтвердил мальчик-с-пальчик, хрупая яблоком на подоконнике. Блин, как же меня раздражает эта его привычка вечно что-то жрать! Тем более, что корм-то явно не в коня. – Андролог, он же уролог, врач по мудям. Куда ж ему еще смотреть, как не на хуй? – Пояснил Дядя Федор уже более внятно. Я содрогнулся. На последнем осмотре всех мальчиков согнали в спортзал и в одних трусах заставили обходить разных специалистов. А тут, выходит, что: мы будем совсем без трусов?! - Не, - успокоил меня малыш, тряхнув челкой, - это же в поликлинике происходит. Там в кабинет все скопом и не влезут, сам подумай. По одному запускать будут. Наверное. Как бы то есть. «Наверное» меня не совсем утешило. То есть совсем не утешило. Скорее обеспокоило еще больше. - А причем тут тогда... ну, попа? – Уточнил я. – Говорят, андролог этот еще в попу что-то сует. - Это, скорее всего, когда УЗИ простаты делают, - Дядя Федор скорчил умную физиономию. – Знаешь, что такое УЗИ, Ваньча? Я почесал репу. - Ну... вроде беременным делают такое, а потом на фотке можно зародыш увидеть. – У нас в семейном альбоме хранились фото и меня, и Лерки в зародышевом состоянии, причем на моей выделялся член со здоровенным яйцами, который был больше головы. Папа этой фоткой в свое время жутко гордился. - Беременным в пизду суют, как бы то есть, - резонно заметил мальчик-с-пальчик. – Но тебе такое не грозит, - и мелкий визгливо захихикал. - Зря веселишься, - заметил я. – Посмотрим, как смеяться будешь, когда тебе эту УЗИ в кишку засунут. - А мне не засунут, - еще пуще залилился Дядя Федор. – Они это могут только с разрешения родителей. Письменного. А я мамку попросил, и она мне отказ написала. В ушах у меня вместо звонка раздался колокольный звон. Похоронный. Потому что перед глазами всплыли наманикюренные пальчики Полины, занесшие ручку над листком из поликлиники. - Вань, тебе где галочку ставить? - Да везде, где надо, Полин. Не заморачивайся, мне быстрее надо. - Федь, - проблеял я, плетясь на подгибающихся ногах за малышом на русский, - а в этих бланках с подписями... Ну, там переправить кое-что еще можно? - Неа, - Дядя Федор беззаботно наддал ногой бумажный комок, выпавший у кого-то из кармана. – Классуха уже все сдала медичке. А та, значит, в поликлинику с утра уперлась. Мне самому в медкабинет надо было, а там закрыто. Блин! Выходит, я чуть не собственной рукой подписал себе приговор?! Вернее, своей попе... Пипец, как бы то есть.