Две левых ноги

Если честно, я боялся, как бы Ежов снова ко мне ночевать не поперся: с него бы сталось завалиться к рабу на все выходные, на полное-то довольствие. Так что, когда я своими глазами увидел, как Никитоса забирает с парковки знакомый джип, то вздохнул с облегчением. Даже голову не стал ломать над загадками Ежовской семейной жизни: у самого еще намечалось рандеву с Полиной и пианино. Играл я, честно говоря, левой задней, потому что мысли витали где угодно, только не вокруг нот и смычка. Полинка, впрочем, особо не расстроилась и предложила позаниматься дополнительно у нее дома, на выходных. Я тут же начал заикаться. Если к Пианине домой заявлюсь, она же точно растреплет всем школьным сорокам. Инфа дойдет до Ежа, и все: мне кердык. Никитос даже разбираться не станет, чем мы там у Полинки на диване занимались: отрабатывали вступление виолончели в третьем такте или вступление в половую жизнь. - М-мы на да-да-дачу! Всей семьей. На все вы-вы-выходные! – Пятился я от Полинки, одновременно пытаясь запихать инструмент в футляр. - Так холодно же, - недоуменно подняла она брови. – Что там делать? - А у нас те-те-тепло. И баня. – Я врал, как сивый мерин. Домик наш был крошечный и тонкостенный, а баня – и вовсе у соседей. В общем, еле я ноги из актового зала унес. Пришлось, правда, пообещать дополнительную репетицию дуэтом на следующей неделе, но хотя бы в школе. В субботу меня ждал очередной удар судьбы. «Сексологию» я сначала пролистал насквозь, потом прочел от корки до корки, но ту фразу про подростковые эксперименты, которой меня сразил Ежов, так и не нашел. Зато обнаружил следующий абзац: «Среди юношей-подростков тоже могут происходить гомосексуальные контакты. Это явление носит название временного, или транзиторного (переходного) гомосексуализма. Особенно сильно оно проявляется в закрытых учебных заведениях, вроде военных училищ. Но чаще подростки не заходят так далеко, а ограничиваются лишь эротическими фантазиями, которые могут быть окрашены и в «голубые» тона». Вот это точно абзац! То есть выходит, Ежов мне специально наврал? Чтобы, так сказать, усыпить во мне натурала? И я теперь, получается, не «чаще всего» и не большинство, раз фантазиями не ограничился, а самое что ни на есть меньшинство – сексуальное! Гомик, в смысле. Пусть и транзисторный. Убиться об стену! - Сын, ты не видел сахар? – Это мама начала по шкафам лазить. А я как сел на кухне с чаем и книжкой, так уже, кажется, и не встану – ноги не несут. – Точно помню: во вторник купила киллограм песку. А теперь пачки нигде нету. - А ты ничего не путаешь? – Я кое-как сковырнулся с подушек и стал потихоньку пробираться к выходу. На самом деле, мне было прекрасно известно, куда пропал сахар: сам его стырил. И вовсе не для того, чтобы печеньки испечь. Хоть и находится он сейчас в жестянке из-под курабье: в перемешанном виде. - Ну, может, в среду, - согласилась мама, обследуя дальние закутки верхнего шкафа – для этого ей пришлось влезть на табуретку. – Но был песок, понимаешь? Был. - Папа съел? – Предположил я уже от двери. – Он вечно не кофе с сахаром пьет, а сахар с кофе. - Оте-ец! – Зычно крикнула мама с табуретки. – Поди-ка сюда! Громоотвод стработал. Я шмыгнул в свою комнату и закрылся на ключ. Это мать еще в аптечку не заглядывала. Хотя даже если заглянет, навряд ли станет искать «Уротропин». У мамы с мочевым пузрем вроде сейчас все в порядке. А я почти решил проблему с детонатором. Оставшиеся ингридиенты могу и сам купить – они дешевые и легко доступные. Зато вот лекарство – только по рецептам. Мне просто свезло, что мать летом застудилась, а таблетки в пачке еще остались, причем довольно много. На выходных поработать с ними навряд ли получится: в доме вечно народ толпится. Лучшее время – после школы, когда Лерка в своем ютубе зависает, а родители еще на работе. Ну а пока я, пожалуй, кое-чем другим займусь. Надо же как-то разрешить свои сомнения? Невозможно жить с грузом на душе, тут поэт совершенно прав. А книжка... Что книжка? Кто сказал, что там истина в последней инстанции? Есть еще гугль и доступ к интернету, который мне наконец открыли. Надо этим воспользоваться, пока снова не накосячил. Я бодро ввел в строку поиска «Тест на сексуальную ориентацию». От выпавшего списка возможностей у меня глаза разбежались. Я ткнул в первую попавшуюся ссылку и, тщательно обдумывая предложенные варианты, стал отвечать на вопросы. Они показались мне, правда, немного странноватыми. Не, ну понятно еще, когда спрашивают: «Не отпускали ли вы когда-либо длинные волосы?» Или: «Не возникало ли у вас желания быть женщиной?» А вот при чем тут, где я предпочитаю садиться в зрительном зале кинотеатра? Или смогу ли я показать север, находясь в незнакомом месте? Или что я обычно читаю? Скажем, если я люблю кино смотреть с середины последнего ряда, то я кто? Может, бисексуал? А если плохо ориентируюсь в пространстве, то гей? Возможно, чтение «Гарри Поттера» или Толкиена относит меня к натуралам – уж Поттера-то почти все читали? Ответив на все 30 вопросов и вспотев от мысленных усилий, я ткнул мышкой на кнопку «Узнать ответ». Что ж, этого можно было ожидать. Вся моя жизнь – череда неудач и разочарований. Ответ на жизненно важный для меня вопрос я мог получить только за деньги – отправив СМС стоимостью ХХ рублей по указанному номеру. В комментариях на страничке юзеры писали, как точно тест определил их ориентацию и как благодарны они за такую замечательную услугу. Стоп-стоп! Что-то тут не сходится. Если они заранее знали свою ориентацию, зачем проходили тест и платили деньги за ответ? А если не знали, то как могут быть уверены, что компьютер определил все правильно? Блин, и тут развод! А я еще чуть не целый час на идиотские вопросы потратил! Мой душевный раздрай закономерно вылился в ночные кошмары. Тема у них была одна: предстоящий медосмотр. Снилось мне, что всех пацанов из десятых классов согнали в спортзал и велели раздеться до гола. Каждому вручили в руки медкарту, которой самые стеснительные тут же начали прикрываться. - Убрать карточку от половых органов! – Орал на весь спортзал физрук, почему-то одетый в белый халат. Он расхаживал вдоль нашей нестройной очереди к врачам, как гестаповский офицер, сопровождающий евреев в газовую камеру. Я послушно вытянул руку с медкартой вдоль тела и с ужасом обнаружил, что моя скукожившаяся от холода и страха морковка оказалась самой маленькой на два класса, и, конечно, самой рыжей... Проснулся я среди ночи весь в поту, долго ворочался, а когда наконец снова задремал, проклятый кошмар продолжился, словно фильм, который поставили на паузу. Очередь, правда, загадочным образом продвинулась вперед, и сейчас я стоял уже вторым номером – сразу за Дядей Федором, который как раз подошел к врачу. Судя по тому, как лысый очкарик сразу вцепился в Федькин член, это и был пресловутый андролог. Пальцы в медицинских перчатках щупали колбаску мальчика-с-пальчик, которая совершенно не соответствовала лилипутскому росту: что Дядя Федор не добрал в высоту, то взял в длину. Окружала всю эту роскошь густая темная поросль, так что казалось, будто малыш носит челку не только на лбу, но и на лобке. От докторских манипуляций Федькин сервилат стал привставать, а я внезапно осознал, что пялюсь на достоинство единственного друга, как последний транзисторный гомик... Я снова проснулся. Одеяло промокло насквозь, так что пришлось его перевернуть сухой стороной. Простыня тоже стала влажной, но эту проблему я решил, отползя к самой стенке. Перевернулся на другой бок – иногда это помогало прервать серию кошмаров. Но только не в этот раз. Стоило закрыть глаза, и вот я уже снова в спортзале – голый и с резиновыми пальцами на члене. Только у врача образовалась помощница – медсестра, наверное, - жутко похожая на школьного психолога. - Запишите, Марьванна, - громко обратился лысый к помощнице, двигая по моей морковке двумя пальцами, - диаметр в норме, длина ниже среднего. Вот спасибо! Теперь вся очередь осведомлена о размерах моего хозяйства, о чем свидетельствует полузадушенный ржач. Резиновые пальцы передвинулись на мои яйца и стали их мять – то вместе, то поочередно. - Левое яичко незначительно больше правого, - объявил лысый во всеуслышание. – Оволосение скудное. Чего это оно больше-то?! Никогда не замечал. И почему скудное, если у некоторых шары вообще голые, как у новорожденного? - Все это выраженные признаки гомосексуализма, - заметила пронзительным голосом медсестра, оторвавшись от своих бумаг. Ее заплывшие жиром глазки сверлили мою морковку, от врачебных манипуляций занявшую боевую позицию. - В учебнике не было ничего про такие признаки! – Возразил я, от стыда и возмущения даже забыв позаикаться. - В учебниках сухая теория, - возразил лысый, брезгливо кривя губы, - а у нас практика и многолетний опыт. Мы таких, как ты, петушок, на глаз вычислить можем. Сзади в очереди кто-то издевательски кукарекнул, под высокий потолок взлетел дружный гогот. Медсестре пришлось постучать по столу прессом для бумаг в форме стального шара. Наконец рабочая атмосфера восстановилась, и лысый кивнул на стоящую рядом кушетку. - Лезь туда, Уебелкин, и становись раком. - Я не Уебелкин. Я Белкин, - робко возразил я. - Марьиванна? – Врач вопросительно поднял лысую бровь и взял с медицинского столика здоровенный искуственный член, только почему-то стерильно-белый и с проводом на конце. - Вот тут черным по белому написано: Уебелкин, - подтвердила медсестра и сунула под нос доктору какие-то бумажки. С ужасом я опознал в них бланки из поликлиники, подписанные Полинкой. - Это а-а-ошибка! – Залепетал я. – У.Е. – мамины иницалы. А фамилия у нас – Белкины. - Ничего не знаю, - начал раздражаться врач. – Раком становись, Уебелкин. У меня вас еще двадцать человек, а ты мое время тратишь. - З-зачем ра-ра-раком? Я старался не обращать внимания на доносящееся сзади хихиканье, да и не до того мне было: неужели доктор Зло будет совать мне в попу эту огромную штуковину? - Затем, что твоя мама вот тут подписала. – Медсестра помахала злополучной бумажкой. – Лезь на кушетку! Или тебе помочь? Я полез. Стояла кушетка так, что моя откляченная задница как раз оказалась фасадом к очереди. - Расслабься, а то больно будет, - предупредил врач и стал зачем-то мять мои булки. – Если хочешь увидеть, что у тебя внутри, – посмотри на экран. Ну, поднял я глаза, а там... мамочки! Экран-то оказался плазмой чуть не на всю стену спортзала! И жопа моя там шла сейчас прямой трансляцией и крупным планом. Не успел я захлопнуть открывшийся от шока рот, как в мой анус ввинтилась крупная белая головка. Я дернулся вперед, пытаясь избежать вторжения, но сволочной врач ухватил меня за яйца и буквально натянул за них на свой пыточный инструмент. Из глаз хлынули слезы, я часто-часто задышал, пытаясь справиться с непривычными ощущениями и... своим собственным, колом торчавшим членом. - Поздравляю тебя, Уебелкин, - возвестил торжественно лысый садист. – Ты беременный. На этот раз, проснувшись, я судорожно схватился за свой живот – конечно, тощий и плоский, как обычно. Потом на всякий случай нащупал пальцем дырочку между ягодиц. Ф-фух, и тут все в норме: редкие волоски на сморщенной розочке. Блин, и приснится же такое! Одно, правда, со сном вполне совпадает: мой каменный стояк. Оставшееся до подъема время я яростно дрочил, представляя себе Ежова: вот он стоит раком на кушетке, а из ануса у него торчит белый провод. И плевать, что Никитоса на медосмотре даже не было. До появления Ежа в моей жизни такая фигня мне снилась! Так что пусть теперь получает, педрила! Пусть...