Две левых ноги

Гандбол оказался простой и вполне подходящей для такого, как я, игрой. В этом меня убедили википедия и пара роликов на Ютубе. Больше всего воодушевлял размер мяча. Он был раза в два меньше баскетбольного и гораздо легче на вид. Да что там, даже меньше футбольного! Моя тушка еще помнила, какие синяки оставляли более крупные модели, когда одноклассники в старой школе «путали» меня с воротами или с кольцом. Кстати, в гандболе тоже были ворота. Не такие широкие, как футбольные, но все же проще попасть маленьким мячом в большие ворота, чем большим мячом в маленькое кольцо, ведь так? Да и в остальном все казалось не так сложно: мяч даже можно было держать в руках, правда, всего три секунды или три шага, потом следовало пасовать другому игроку, бить мячом об пол или по воротам. Неужели же я не справлюсь с такой фигней? Как там говорил Ежов? Да с пол-ебка! Злорадно представляя, как буду прыгать на спине Ганжи, я отправился на поиски нужной экипировки. Спортивные тапки и футболку решил запихать в рюкзак, выложив пару ненужных учебников. Не светить же физкультурной формой в день, когда никакой физ-ры у нашего класса не было. Мама и не на такие мелочи обращала внимание, а расписание моих и Леркиных уроков у нее распечатано и на холодильнике висит, на магнитиках в виде смайликов. У сестры улыбающийся смайл, а у меня – трагический. Хотя, если смотреть чисто на успеваемость, то должно быть все наоборот. Я уже начал заталкивать в рюкзак треники, как вдруг в памяти всплыли слова физрука: «Спортивная обувь. Футболка. Шорты». Блин, точно! И на ютубовских видео пацаны рассекали по площадке в шортиках выше колена. Все это, конечно, замечательно – жарко, наверное, бегать битый час от ворот до ворот. Вот только у меня шортов не водится. Лет с двенадцати и от слова совсем. Именно тогда у меня стали со страшной скоростью расти ноги, прямо как в сказке про Алису. Только с той разницей, что я не пил никакой волшебной микстуры и не ел грибов, но все равно к тринадцати годам напоминал кузнечика с костлявыми коленками. Да и сейчас мои нижние конечности выглядели не лучше: тощие, суставчатые, покрытые веснушками и прозрачной рыжеватой порослью. Бр-р! Самого от них в дрожь бросает, что уж говорить об окружающих. Сестра мне так и сказала, отсаживаясь от меня подальше на пляже: «Вашося, твои палки от лыж – это шок!» Интересно, что сделает тренер, если я заявлюсь на тренировку в длинных штанах? Вдруг выставит из зала, и Ганжа выиграет спор? Еж же меня тогда не просто линейкой отпидорасит. Ему даже полотенца мало покажется. Нет, так рисковать я не могу. Но где же добыть шорты? Купить? Да моих карманных денег хватит разве что на пирожок из палатки, причем с котятами. В качестве начинки. Занять потихоньку у папы? Ага, его пифагоровыми штанами я смогу три раза обернуться: батину талию найти было столь же сложно, как княжество Монако на глобусе. И тут я подумал про Лерку. Вот кто у нас в семье был главным потребителем шорт. Сестра щеголяла в них чуть не круглый год, только зимой напяливала под низ всякие дебильные лосины. Кажется, я видел на ней и парочку вполне спортивного типа. И потом: надевала же она что-то на физ-ру? Ростом Лерка ненамного ниже меня, а задница у нее... Мясистая, короче. Так что размерчик должен подойти. Кстати... Я высунул голову в коридор для быстрой рекогносцировки. Мимо носа пронеслось закутанное в пушистое полотенце привидение с тюрбаном на голове. Хлопнула дверь в Леркину комнату. Внутри что-то покатилось с бряканьем, послышались приглушенные маты. Я осторожно выполз на кухню. - А что, Лерыч собирается куда-то? Мама оторвалась от резки лука, утирая слезы: - На день рождения. Одноклассница пригласила. Ты разве забыл? Как будто я должен помнить, куда там сестра шастает! Однако, как удачно все складывается, даже не верится. Лерка свалит восвояси, и путь в логово дракона будет совершенно свободен. - А когда? - Что «когда»? – Мама снова сражалась с луком. - Когда она уходит? - Кажется, подружка должна зайти в полшестого. Бинго! Раньше десяти сестра точно домой не заявится. Дождусь, когда родители засядут перед телевизором, и проведу операцию «Изъятие». - Кстати, мам, - я решил не откладывать еще одно важное дело в долгий ящик, - завтра Никита звал меня заниматься французским. У него дома, после уроков. - Никита? – Нож чаще застучал по разделочной доске. - Ну да. Он же обещал. - Ну так зови его к нам. Я тяжело вздохнул. Почему мама всегда все усложняет? Иногда мне кажется, это доставляет ей какое-то извращенное удовольствие. - Он уже был у нас. Теперь пригласил меня к себе. Нам там будет удобнее. Ну, у Никитоса там пособия всякие, словари... Стук ножа по доске превратился в пулеметную очередь. Ошметки лука летели на стол и на пол, к вящему неудовольствию Кренделя, но мама этого не замечала. - Словарь и у тебя есть. А эти занятия... вне дома... иногда очень плохо кончаются, - изрубленный чуть не на атомы лук отправился в миску с фаршем, доска и нож с грохотом полетели в мойку. Я привык к таким проявлениям маминой экспрессивности, но все равно вздрогнул. Понимал, что намек был на Звонцеву, но перед глазами все равно всплыл туалет «Макдональдса», обернувшийся школьной подсобкой. Блин, чего я краснею-то? Я ж не собираюсь на самом деле к Ежову в гости. - Никитин папа будет дома, - привел я самый весомый довод. – Ты в любой момент сможешь ему позвонить, так что нечего зря беспокоиться. Вот, - я протянул маме черную визитку. Все равно телефон Валерия Анатольевича уже забит в память моего мобильника. Не то, чтобы я собирался действительно стучать на Ежа, но мало ли. Вдруг господин Гвор сможет быть мне полезен? Ведь боится же Никитос его почему-то? Вдруг удастся Ежа папочкой припугнуть, если он совсем с катушек слетит? - А где Никита живет? – Мама крутила в наскоро обтертой руке бумажный прямоугольничек. Брови все еще хмурились, но я уже видел по смягчившемуся подбородку, что буря прошла стороной. - Недалеко от школы, - соврал я на радостях. Значит, не придется использовать трояк по французскому в качестве аргумента. А то про него родители еще ни сном, ни духом. – Да я не поздно приду. Часов в пять. - Звони отцу, если что. Он тебя на машине заберет. – Визитка Валерия Анатольевича перекочевала на холодильник, где ее придавил магнит со ржущим смайлом в темных очках. Как символично. Я с трудом дождался, когда Лерка наконец уцокает на своих каблучищах со столь же окопыченной подругой, пережил ужин и даже сам предложил помыть посуду: главным было поскорее спровадить маму в сторону дивана – там она обычно отключалась в течение десяти минут. Папа уже залип в телеке или планшете, или в том и другом одновременно, следовательно, эта возможная помеха тоже устранена. Распихав чистые тарелки по шкафам, я провел контрольную разведку. Все складывалось наилучшим образом: мама похрапывала под пледом с книжкой на животе, папу поглотили новости спорта. На цыпочках я проскользнул в комнату сестры и зажег свет. Как и предполагалось, на полу были в стратегическом порядке разбросаны мины: вывернутые на изнанку одежки (включая трусы и два лифчика!), ватные кружочки с черно-синими разводами, клок медных волос, пара шуршучих фантиков и плюшевый заяц с писком: уши зверя превышали длину лысого розового тельца. Но хуже всего был запах: казалось, перед уходом Лерка вылила на себя не меньше поллитры духов – глаза щипало от сладкой цветочной вони, а в в носу свербел рвущийся наружу чих. Зажав ноздри, будто перед нырком, я включил в голове музыку из «Розовой пантеры» и бодро запрыгал к шкафу через минное поле. Мама вечно жаловалась, что в моем шкафу черт ногу сломит. В Леркином он сломал бы две. Или на колготках бы повесился – они как раз очень удобно свисали с центральной перекладины. Но я был отчаяннее черта – пришлось таким стать из-за Никитоса, а потому смело начал раскопки. Я как раз стоял кормой кверху, с головой погрузившись в забитый тряпьем нижний ящик, когда раздался мерный, но настойчивый трезвон в дверь. Хосспади, кого ж там нелегкая принесла?! Вынырнув наружу с клубком шмоток в руках, я замер в позе испуганного суриката. Пиликанье звонка прервалось на пару секунд, будто выжидая, а затем возобновилось с удвоенной силой. - Иду, иду! – Папино ворчание удалилось в сторону входной двери. За ним прошлепали мамины тапки. Меня пригвоздило к месту страшным озарением: что, если сестра приперлась домой раньше времени? С моего места плохо слышно, что происходит в коридоре, но вроде там пищит девчачий голосок. Если это Лерка, то мне пипец. Я не смогу выйти из комнаты незамеченным, а в отсутствие хозяйки находиться тут разрешалось только маме, да и то в исключительных случаях. - Ты к Ване? Его нет дома. – Донесся до меня напряженный голос мамы. Шта-а?! - Ничего страшного. Я, собственно, с вами хотела поговорить. Черт! Я знаю этот голос! И принадлежит он вовсе не Лерке, а... Полине?! Ой-ёй! Меня нет. Меня совсем-совсем нет дома. Настолько, что даже если мама захочет-таки меня позвать, то найти не сможет. Я заметался по помещению, как Крендель за зайчиком лазерной указки. Спрятаться здесь можно было разве что под кроватью или в том самом шкафу, где черт повесился. Говорят, из двух зол выбирают меньшее. Я тоже так думал, когда лез под кровать сестры, подтягивал вниз свисающее с края покрывало, а потом отползал к стенке. Но когда осознал свою ошибку, было уже поздно: прямо по курсу у меня лежал грязный Леркин носок, благоухающий отнюдь не фиялками; вокруг, россыпью, - ломаные чипсы; слева у стены - два мохнатых от плесени огрызка; справа – раздавленная шкурка банана, по которой я уже прополз. А впереди, там, где почти начиналась свобода, стоял стакан с остатками чего-то черно-зеленого, что вероятно было клубничным смузи на заре своего существования. Рядом валялась желтоватая резинка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся презервативом. Так вот кто лазил в родительской тумбочке! Ну, Лерыч, погоди! Эх, жаль, нет у меня с собой телефона, чтобы компромат нащелкать. Чтобы хоть как-то отфильтровать воздух, я уткнулся носом в стыренное из шкафа тряпье и принялся ждать. Я ждал. И ждал. И еще ждал. С кухни доносилось приглушенное бормотание голосов, бряканье чайных ложечек по фарфору. Кажется, мама достала парадные гостевые чашки. Я не понял: они там что, до ночи теперь чаи гонять будут?! По ощущениям уже и Лерка скоро приползет. И о чем, интересно, можно так долго трындеть? По моим расчетам, Полинку должны были быстро выставить за дверь с требованием навсегда забыть дорогу к этому дому. Может, мама решила ее отравить? Чайком с крысиным ядиком... И пока типа усыпляет Полинкину бдительность? Стоп! А вдруг все наоборот?! Вдруг Полинка пришла в наш дом за местью? И теперь рассказывает обо мне всякое. Скажем, что это я ее... ну, это. А вдруг... Мои глаза сфокусировались на трупике презерватива. Вдруг она беременная? Говорят, с девчонками это иногда случается. Было же у нее с кем-то. А этот кто-то, допустим, ушел в закат. Или у него жена и пятеро детей. Или это учитель. Скажем, Глеб Александрович. Вон как наши вдохновенские на него на репетициях смотрят: как Крендель на хека. А ребенку нужен отец. Отец?! Нет. Только не это. Я не хочу! И вообще... Еж меня убьет. Теперь уже по-настоящему. Что же делать? Я ведь не могу тут лежать, пока вершится моя судьба. Нужно хоть что-то сказать в свое оправдание! Но что я скажу? Как объясню отметку на шее, которая только начала бледнеть? Все, Ваньча! Соберись! Нельзя же быть таким трусом: от девчонки под кроватью прятаться, как тварь дрожащая. Или ты сейчас ведешь себя, как мужчина, выходишь на кухню и отстаиваешь свои права, или через девять месяцев будешь нянчить морщинистое орущее существо подвида младенец – вроде того, что соседка сверху каждый день выгуливает в коляске с погремушками. Сделав несколько дыхательных упражнений для лучшей концентрации, я осмотрел приватизированное мною тряпье. Несколько разрозненных носков, майка с белочкой и полосатая перчатка до локтя отлетели в сторону. В руках у меня остались шорты на резинке вполне спортивного типа. Впечатление портило только одно: они были красными в крупную белую и желтую ромашку. Я решительно запихал одежку за пояс домашних штанов, прикрыл сверху футболкой и начал вывинчиваться из-под кровати. Когда твой мир грозит вот-вот рухнуть, кто будет обращать внимание на ромашки на шортах? Мне удалось незамеченным выскользнуть в коридор. Еще бы: вся активность сконцентрировалась в районе кухни. Папа самоустранился, судя по воплям футбольных комментаторов, доносящихся из гостиной. Я сделал пару бесшумных шагов в сторону тихого женского смеха. Не понял: что во всем этом может быть смешного?! Что-то толкнуло мою ногу, и от напряжения я чуть не подскочил на месте. - Мяу! – Крендель громко потребовал внимания, обтираясь об мои штаны. – Мяу! - Ш-ш! – Прошипел я, но было уже поздно. - А вот и Ваня! – Мама выглянула в коридор с такой искренней улыбкой, будто я действительно только что вернулся домой, причем после перехода через Альпы. – Посмотри-ка, кто к нам пришел, сын. Это же Полиночка! Похоже, сбывались мои самые худшие опасения.