Две левых ноги

Физиономия Полины в клубах чайного пара была сыто-довольная, прямо как у Кренделя, который только что слопал миску «Китикэта», лежит на дачном крыльце и смотрит на птичку: типа ты пока почирикай, цыпленочек, все равно мой будешь, никуда не денешься. Вот так же и Грищук смотрела на меня. Пока мама насильно усаживала «блудного» сына за стол, я пытался просканировать кофту Полинки, подозрительно оттопыривавшуюся на животе. Мне кажется, или Пианино, и правда, слегка потолстела? Была ли она толстой уже в выходные, когда налетела на меня у ТЦ? Или это она сейчас щеки наела, треская наши печеньки? «Это не мой ребенок!» - Хотел твердо заявить я, но вместо этого проблеял жалобно: - Па-па-привет. - Здравствуй, Ваня, - Полинка обнажила в улыбке саблезубые клыки. – Твоя мама печет замечательные орешки со сгущенкой. Как будто я сам не знаю! - Ну же, сын, что ты сидишь, словно аршин проглотил. Поухаживай за гостьей. – Мама незаметно пихнула меня между лопаток – я чуть не выронил «орешек», который как раз потянул в рот. – Ведь можешь же быть джентльменом, если захочешь. Быть джентльменом? Это так теперь называется ребенка заделать? - Еще чаю? – Кисло выдавил я, буравя Полинку взглядом «а-не-пора-бы-и-честь-знать». - Спасибо, у меня еще есть, - Грищук безмятежно улыбнулась, а зря – так ее щеки казались еще больше. – Вам так повезло с сыном, Ульяна Егоровна. Он такой смелый, а главное – скромный. Я поперхнулся орешком. Стоп! Мы точно сейчас обо мне говорим? Не, ну скромный, это я еще понимаю, но вот смелым меня не называли с... да вообще никогда не называли! - Пожалуйста, Полиночка, для тебя - просто Уля, - довольно закудахтала мама, подливая себе чаю. – И правда: Ваня же ни словом не обмолвился о том, что произошло. Ни мне, ни даже папе. Молчал, как партизан. А мы уж такого подумали... - Он просто не хотел вас пугать, - гостья поставила свою чашку на стол, элегантно оттопырив мизинчик, - верно, Вань? Что-то пнуло меня под столом. Не-ет, лягайся сколько хочешь, я на такое не поведусь! - Мам, да о чем ты? – Решил я наконец расставить точки над «и». – Точно тебе говорю, это был не... - Это был невероятно благородный поступок! – Полинка воодушевленно навалилась грудью на стол. – Если бы не Ваня, не знаю, что бы со мной стало. Быть может, я бы уже... – Ее физиономия вдруг скривилась, будто Грищук собиралась чихнуть. – Я бы уже... – Пианино вытащила из кармана кофты бумажный платочек и шумно сморкнулась. - Бедная девочка, - мама растроганно положила ладонь поверх трясущейся Полинкиной руки. – А ты, сын, должен был сразу нам все рассказать. – Она обратила ко мне торжественное лицо. – Подумать только! Наш Ваня – и один против двух хулиганов! А ведь ты с детского сада не дрался. Да даже в детском саду... Она все говорила и говорила, успокаивающе поглаживая Полинку по голове, а я только хлопал глазами и ощущал себя героем ситкома, снова введенным в сюжет после отсутствия на протяжении десятка серий. Постепенно, однако, в голове у меня сложилась картинка происшедшего - в Полинкиной версии. Оказалось, что в воскресенье мы трое – я, Ежов и Полина – репетировали дома у Никитоса. После репетиции я предложил проводить Грищук – нам все равно было по пути. По дороге к Полинке пристали двое каких-то обкуренных панков. Я храбро вступился за девушку, но один из панков схватил меня за горло и принялся душить. С моего ослабевшего тела соскользнул футляр с виолончелью. Угроза благополучию любимого инструмента вдохнула в меня новые силы. С воплем берсерка я набросился на хулиганов, которые в ужасе ретировались. Спасенная дева была торжественно доставлена домой – в целости и сохранности. Аплодисменты. Занавес. Я растерянно потер горло со стороны засоса. - Болит? – Обеспокоенно подскочила с табуретки мама. – Господи, как подумаю, чем все это могло закончиться! А мы с папой еще так на тебя... - Мам, я покажу Полине, где у нас ванная, хорошо? А то у нее это... глаза опухнут. Пианино тряслась среди подушек, прикрывая мордаху бумажным платком, и почему-то мне казалось, что плечи у нее дрожат вовсе не от рыданий. По крайней мере, когда я потянул ее за руку с кухни, сопротивления не последовало. - Что это еще за цирк с конями?! – Яростно зашипел я, едва за нашими спинами захлопнулась дверь ванной. Полинка убрала платок лица – сухого и ярко-красного от подавленного смеха. - Блин, Вань! Я, и правда, там уже чуть не опухла. У тебя такая милая мама. И как тебя совесть не мучает ее обманывать? - Меня?! – От такой наглости я даже присел на край ванны. – Я обманываю?! - Ну, извини, - Полинка развернулась к зеркалу и стала осторожно подправлять краску на глазах краем платочка. – Не я твоей маме напиздела, что иду репетировать с Ежовым – кстати, он оказывается, у нас ударник, да? Не я стояла у ТЦ с табличкой «Помогите сироте». И не я сосалась до синяков незнамо где и незнамо с кем. Кстати, а с кем? - Да какое твое... – взвился я на ноги. – И вообще: чего ты сюда приперлась?! Насочиняла всякого, маме мозги запудрила... - Я, - Полинкин палец уперся мне в грудь острым ногтем, - здесь исключительно по поручению коллектива. Все гневные слова замерли у меня в груди вместе с набранным воздухом. - Ты нужен «Вдохновению», Белкин. – На меня уставились карие глаза с отливом фанатичной зелени. – Нам нужна твоя виолончель. Судя по всему, сам проблему с предками ты разрулить не можешь, так что пришлось нам взять дело в свои руки. Извилины у меня так напряглись, что казалось, их скрип слышит даже мама на кухне. Логическая цепочка событий засос – Полинка – «Вдохновение» - Глеб Александрович – Полинка наконец замкнулась, и на меня снизошла ошеломляющая ясность. - У тебя от него ребенок, - тихо проговорил я, снова присаживаясь на край ванны и сверля глазами выпуклость на кофте Грищук. Пианино проследила за моим взглядом. - Придурок! Толчок, и я полетел спиной в ванну. Локоть больно ударился о стенку – хорошо, я хоть затылок не размозжил. Полыхая щеками, Полинка одернула кофту на плоском животе. - Чтобы на следующей репетиции был, как штык! И если я еще раз услышу что-нибудь про меня и... – она брезгливо ткнула в свою собственную шею с той стороны, где на моей красовался синяк, - или про ребенка, - Пианино зло потянула полы кофты, - то я лично сдам тебя, сиротиночку, не только твоим родакам, но и вашей классухе. Вздернув подбородок, Грищук покинула санузел. Из коридора донеслось воркование мамы. Боже, кого она пригрела у себя на груди? Пока я выковыривал себя из ванны, шаги участниц мелодрамы удалились в сторону входной двери, забрякали замок и обязательная цепочка. Воспользовавшись моментом, я ломанулся к себе в комнату и заперся там, тяжело дыша. Все! До завтра отсюда не выйду – и то, сразу в школу. И пусть тут хоть потоп, хоть мама с восторгами по поводу моего героизма... А у меня виолончель, вот. Я и так уже одну репетицию пропустил. - Ну чо, Беби? Как боевой дух? – Обрушился на меня лавиной утренней свежести Ежов, не успели мы встретиться на парковке. Обычно у него такое радужное настроение было после того, как он потрахался, так что я подозрительно уставился на «хозяина»: с кем это он мог успеть прям с утра пораньше? - Чо такое? – Никитос беспокойно заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядку. – У меня прыщ вскочил или усы молочные? - А шорты для гандбола какого должны быть цвета? – Решил я перевести разговор на более нейтральные рельсы. - Да в принципе для тренировок неважно, - пожал плечами Еж, - а для соревнований форму тренер выдает. - А что, будут еще и соревнования? – Выпал я в осадок. - Для кого-то будут, - возвестил замогильным голосом возникший у меня за спиной Ганжа, - а для кого-то нет. - Не ссы, раб, - Еж повис у меня на шее вместе со своим рюкзаком. – Ты длинный, прыгучий, и бегаешь быстро. Думаю, из тебя выйдет неплохой крайний. Ага. И тут из меня пытаются крайнего сделать. Что ж, нам не привыкать. Ха, знал бы я тогда, что меня будет ждать на тренировке! Первый шок я испытал в раздевалке. Нет, я еще даже внутрь не зашел: открыл дверь, да так и застыл на пороге, подумав, что не туда попал. Мне почему-то казалось, что на гандбол я буду ходить с одноклассниками и ребятами из параллельного. А тут передо мной стоял, подпирая потолок, полуголый Сабонис с еще одним перцем из одиннадцатого, так что моей первой реакцией, естественно, было тихо сказать «извините» и раствориться в пространстве. Вместо этого тычок под пятую точку не очень изящно послал меня внутрь. - Здоров, Сабо! – Еж преспокойно впечатал ладонь в лапищу одиннадцатиклассника. – Мурзик! – Тем же манером он поприветствовал приятеля Сабониса, которому до двух метров не хватало навскидку всего сантиметра. Я постарался незаметно просочиться в самый дальний угол раздевалки, но Никитос дернул меня к себе за ремень сумки. - Во, пополнение привел. Аццкий Белк. Не подходи, убьет. - Рыженький, - прокомментировал Сабонис и ласково потрепал меня по голове. Его ладонь накрыла мою макушку целиком, как шапка. Ганжа хмыкнул, швыряя свои пожитки на скамейку: - Только осторожно, мячиком Аццкого не стукните, а то пополам переломится. - Какая жалость, – с сомнением протянул тот, кого назвали Мурзиком. – А мы-то с Сабо хотели с новичками в вышибалы поиграть. - Или новичками. В вышибалы, - захрюкал Тюк. Мне стало дурно. Я насилу дополз до лавки и стал нарочито медленно переодеваться. К счастью, про меня уже все забыли, потому что в раздевалку подвалил еще народ – в том числе, другие новобранцы. Из разговоров вокруг я понял, что в этой команде играют пацаны 15-ти и 16-ти лет, так что важен был не класс, а твой год рождения. Кое-кто из новеньких оказался из девятого и почти на голову ниже меня, так что я несколько воспрял духом. Настолько, что даже отважился наконец вытащить из рюкзака стремные Леркины шорты. Все равно уже почти все вымелись в зал, только Еж орал от дверей: - Ну чо ты там копаешься, улитка на склоне Фудзи? Хочешь, чтоб тя тренер вздрючил за опоздание? Я не хотел и быстро натянул ромашки на задницу. Собрался, было, прошмыгнуть в коридор мимо Никитоса, но тот притормозил мой порыв мановением руки: - Раб, стоять! Это еще чо такое? – Палец Ежова ткнул в направлении желто-белых цветочков на алом фоне. - Шорты, - шмыгнул я носом, пытаясь натянуть штанины пониже. С размером я все-таки не совсем угадал: видимо, ноги у меня были длиннее Леркиных. Гораздо длиннее. - А я думал, труселя. – Еж задумчиво покрутил меня за плечо, полюбовался видом сзади. – Женские. Ты какой магазин белья обнес, чудик? - Хочешь, чтобы тренер вздрючил за опоздание? – Пробурчал я, копируя тон Никитоса, и вывернулся из его пальцев. – И ничего это не труселя. Обычные… - Ой, девочка-ромашечка! - При моем появлении в зале Ганжа сложился пополам, всхлипывая от смеха. – Сколько лепесточков, столько абортиков! Понятно, что после такого приветствия на меня уставилась вся команда. А это пятнадцать брызжущих тестостероном парней, пятнадцать луженых глоток, способных посрамить любого племенного жеребца по части ржания. - Держись, Беби. – Похлопал меня по плечу Никитос. В его голосе мне впервые почудилась тень сочувствия. – Теперь спасти тебя может только одно. - Чудо? – Мрачно предположил я. Еж мотнул головой и потуже затянул хвостик на макушке. - Скорость. Сделай их, Аццкий Белк.