Две левых ноги

Решив, что уже выполнил и даже перевыполнил годовой план по стриптизу, я нарочито медленно возился с вещами – хотел пойти в душ последним. Пропустить водные процедуры значило спалиться с потрохами. От меня несло потом, как из конюшни, а занятия французским обычно не предполагают обильного потоотделения. Дождавшись, когда возбужденно гомонящие гандболисты выметутся из душевой, я юркнул в спасительные клубы пара и пристроился под самой дальней головкой. Горячие струи брызнули на макушку, и я блаженно закрыл глаза. За шумом воды не расслышал шагов. Толчок в спину впечатал меня в кафель. Я едва успел отвернуть голову, чтобы не расквасить нос о стену. - Думаешь, ты особенный? – Ганжа змеей шипел в ухо – одна рука выламывает мой локоть, вторая – оттягивает голову назад за волосы. – Ошибаешься. Он не закрыл кран. Голое, скользкое от воды тело вжималось в мое. Я размышлял о том, стоит ли кричать. - Ты для него – просто игрушка. – Ярость в голосе Ганжи была физически ощутима. Она била, словно статическое электричество, невидимо, но больно. – Скоро он наиграется и бросит тебя, как всех остальных. И тогда я смогу делать с тобой все, что захочу! Парень тряхнул меня, снова приложив о стену. На этот раз я треснулся подбородком, но это было лучше, чем ощущать причиндалы Ганжи, вжимающиеся между булок. - Какие еще остальные? – Просипел я, насколько позволяла вывернутая под неудобным углом шея. - Думаешь, ты первый такой? – Он издал тихий смешок, от которого у меня все волоски по телу поднялись дыбом. - А кто был первым? Ты? Опять мой проклятый язык! Я прикусил его – в буквальном смысле, потому что Ганжа так дернул меня за вихры, что челюсть клацнула. - Ты, гандон! Не смей меня с собой равнять! Мы с Ежом вместе с пятого класса. С первого его дня в этой гребаной школе. А ты… Ты даже его не знаешь! - А ты знаешь? – Блин, ну почему я не могу просто промолчать?! – Тогда скажи, что у него за приятель в инвалидной коляске? - Какая еще нахуй коляска? Чо ты гонишь? – Ганжа пытался говорить уверенно, но хватка на моих волосах чуть ослабла. - Вот видишь, - одним рывком я высвободил голову и попытался поймать его взгляд. – А говоришь, ты Ежова знаешь. Наверное, тут бы все и кончилось, и наутро в душевой нашли бы мой хладный труп со следами насильственной смерти. Но меня спасло явление Пупка: он собирался запирать зал и проверял вверенные ему помещения. Под мотивирующий ор физрука Ганжа выскочил в раздевалку. Я поковылял за ним, растирая онемевшую руку. Не глядя друг на друга, мы быстро напялили шмотки на влажные тела. Миньон покинул помещение первым, громко хлопнув дверью. По дороге домой я раздумывал над двумя вещами: что значила фраза Ганжи «мы с ним вместе с пятого класса»? И кто такие эти «игрушки», якобы бывшие у Никитоса до меня? Другие рабы? По одному на каждый учебный год… Хотя – стоп! Какое мне-то до этого дело? Ежу я скоро надоем? Так это же замечательно. Чем скорее, тем лучше. А бомб у меня на всех хватит, если что. Рецептик уже есть. Можно даже организовать Ганже и Ежову коллективное вознесение, раз они уже так давно вместе. А то миньон без гадкого властелина скучать будет. Да и не хотелось бы мне перейти в его пользование, б/ушным рабом, как бы то есть… Особенно после наездов в душе – пахом на мою задницу. Кстати, о заднице. Гандбол-то у нас, оказывается, два раза в неделю, и на нее, на попу в смысле, надо что-то надевать. Пока ждал отца с машиной, я залез в интернет. Цены на спортивные шорты начинались от 350 рублей. Это китайский ширпотреб. А те, в которых Еж по площадке бегал, стоили больше тысячи. Со скидкой. Может, я лучше сам себе штанишки сошью? Из папиных старых треников… Хм, а не попросить ли денег у бати? Сказать, что, мол, физрук всех заставляет на занятия ходить в шортах. Но нет, не прокатит. Папа точно проболтается маме, а та уже школьный устав наизусть выучила, еще пойдет к Пупку права качать. Тогда вообще не говорить про шорты? А на что еще мне тогда нужно 300 рубасов? Пятьдесят-то, положим, у меня мелочью наберется. Блин, проблема в том, что отец, положим, мне денег даст, но сначала будет долго и нудно пытать, для чего мне нужна предполагаемая вещь, точно ли она мне нужна прямо сейчас, и нельзя ли ее смастерить своими руками. Все это мы уже неоднократно проходили: с наушниками для телефона, например, и беспроводной мышкой. А что будет, если я не предоставлю отчета о потраченных копейках, даже представить было страшно. Так, кто у нас в семье еще богатый? Как насчет Лерки? Она вроде копила на мерч своих любимых К-поп групп, но теперь вроде это уже не актуально. Только сестра скорей удавится, чем мне хоть расплющенный рубль одолжит. Что ж, возможно, придется прибегнуть к грязным методам. Скорее всего, Лерка забыла или вообще не обнаружила тот презик под кроватью. А вот мама бы им очень заинтересовалась. Да и папа тоже. Конечно, сначала я попрошу сестру по-хорошему. Шантаж – это крайний вариант. На настоящий момент с Леркой у нас установилось напряженное перемирие, так что в комнату к ней я вежливо постучался – не хотел ничего обострять. Впустили меня, промариновав минут пять под дверью, и, конечно, едва заслышав просьбу, послали лесом. Пришлось выложить мой главный козырь – конечно, в обтекаемых выражениях, чтобы сестра не бросилась устранять главную улику. - Да с чего ты взял?! – Театрально расхохоталась Лерка мне в лицо. – Зачем мне вообще резинки? Ты что, с парнями меня видел? Нет? Ну и вали отсюда! Сам, небось, гандоны стырил, чтобы капитошек наделать, а на меня валишь! - Мне что, три года?! – Возмутился я. – И вообще, у меня доказательство есть! - По развитию – точно три, - отпарировала сестра. – Выкладывай свое доказательство или сдрисни отсюда в закат! - Ладно, - пожал я плечами, внутренне трясясь от желания угрохать Лерку ее же пятнистой свиньей-копилкой. – Я сдрисну – к маме на кухню. – И шагнул к двери. - Стукач! Ябеда! – Полетело мне в спину. – Маменькин жополиз! Я взялся за ручку двери, думая о шортах – черных и без всяких цветочков. Хорошо, что Лерка пока пропажу не обнаружила. А когда обнаружит… Ну, народная мудрость гласит, что с проблемами надо разбираться по мере их поступления. - Подожди. Я аккуратно прикрыл дверь и повернулся к сестре. - Ты готова к сотрудничеству? Выражение деловой задумчивости на ее физиономии мне очень не понравилось. - Давай так. Я одалживаю тебе три сотки до конца месяца. А ты… меняешь мне лампочку. Интересно, у кого в мозгах шестеренку заело: у меня или у Лерки? Что общего между презервативами и лампочкой?! Так я ее и спросил, но внятного объяснения не добился. Наверное, это и есть пресловутая женская логика: сестра подтащила меня к столу, над которым гнулась лампа на стальной ножке. - Вот. Лампочка у меня есть. Ты будешь менять, а я снимать. - Погоди-погоди! – Я выставил перед собой ладони. – Что значит «снимать»? - То и значит. – Лерка открыла ящик стола и принялась в нем копаться. – Мне это нужно для моего канала, ясно? Думала, кого из одноклассников попросить, но и ты сойдешь. Что вылупился-то? Давай, приступай. Я с опаской взглянул на лампочку в пальцах сестры. - А меня током не дернет? - Кто не рискует, тот не пьет шампанское, - философски пожала она плечами. – И три сотни тоже не получает. Не то, чтобы первая часть высказывания сильно меня мотивировала. Скепсис на моей физиономии, очевидно, подтолкнул начинающего ютубера к действию. - Вашось, ну смотри, - Лерка ловко вывернула перегоревшую лампочку, вкрутила в патрон новую и щелкнула кнопкой. – Та-дам! – Абажур мягко вспыхнул изнутри. – Видишь, все просто. Я кивнул: - Угу. Вижу, ты и без меня прекрасно справилась. Сестра закатила глаза к потолку и выключила лампу: - Кто бы сомневался. Но мне нужно видео, где парень вкручивает лампочку. Понимаешь: па-рень. Я что, похожа на парня?! – Она тряхнула длинными волосами. - Не особенно. – Пришлось признать мне. – Ладно. Согласен. Только деньги вперед. Запихав горсть мятых бумажек в карман, я взялся за старую лампочку, которую Лерка для правдоподобности вернула на место. - Погоди! – Сестра завозилась с телефоном. – Во, нормас. Давай. Я дал. И еще дал. - Ну, что там? – Лерка поднесла телефон поближе. – Ты вообще в ту сторону крутишь? - Конечно, в ту. – Огрызнулся я. - По часовой стрелке или против? - Ты нарочно ее так завернула? – Я сменил уставшую руку. – В этом прикол, да? - Ничего я не заворачивала! Осторожно! - Ба-лин! – Стекло треснуло под моими пальцами. Я сунул окровавленный палец в рот. Сестра запрыгала вокруг – все еще с включенным телефоном, но в ванную за аптечкой и пластырем я идти отказался. В конце концов Белкин - мужик или ху? Мужественно сглатывая кровь, я вытащил остатки стекла здоровой рукой и наконец выкрутил проклятую лампочку. К счастью, с новой проблем не возникло. - Вуаля! – Торжествующе произнес я и нажал на кнопку выключателя. Вспыхнул свет, что-то щелкнуло, и… все погрузилось в темноту. - Силен, - восторженно выдохнула Лерка. - Сергей! – Донеслось мамино паническое с кухни. Она звала папу полным именем исключительно в самых серьезных случаях. – Свет! - Знаю, - отозвался папа из гостиной. – Наверное, сопротивление полетело. Я на всякий случай выключил мертвую лампу и вышел в коридор. Лерка подсвечивала нам телефоном и, кажется, все еще снимала. - Посвети! – Донеслось из туалета, где папа искал фонарик - там у нас был шкаф с инструментами. Из приоткрытой двери выпадало на стену колеблющееся оранжевое пятно: мама по старинке пришла со свечой. Наконец вся семья собралась в прихожей у электро-щитка. Я сосал палец. Мама светила фонарем и свечкой. Папа проверял сопротивления. Лерка искала телефоном лучший ракурс. От звонка в дверь мама чуть не выронила свечку. Открывать поручили мне. - Кто там? – Спросил я через цепочку. - Димон, сосед. У вас свет есть? У нас вырубило, и в тридцать шестой, по ходу, тоже. Я открыл дверь и нарвался на луч направленного в лицо фонаря. - Чего это?! – Свет задрожал вместе с голосом его носителя. – Что с тобой стряслось, парень? Жмурясь, я отвернулся и нарвался на отчаянный мамин крик: - Ваня! У тебя кровь! Лерка подхватила выпавший из ослабшей руки фонарь и скрестила его луч с соседским: - Спокойно, дядь Дим. Вашося просто овампирился и нас всех погрыз. Но он уже насосался и теперь не опасен. По лестнице застучала частая дробь шагов, свет заметался по стенам. Папа озадаченно высунулся наружу со свечкой: - Куда это он? Кажется, центральное реле полетело. Надо звонить в ЖЭС.