Две левых ноги

Разбудил меня звонок. Сначала я ему даже обрадовался, потому что он спас меня от ночного кошмара и Ганжи, ползущего за мной на четвереньках по какому-то темному туннелю, такому узкому, что не разогнуться. Стоит ли говорить, что на мне не было ничего, кроме шорт в ромашку, которые настырный миньон все пытался сорвать? В общем, я подумал, что орет будильник, на автомате сел в кровати и попытался включить бра. Кнопка нажималась, как положено, но больше ничего не происходило. Тут я окончательно проснулся: вспомнил вчерашнюю аварию и сообразил, что мобильник трезвонит не потому, что утро, а потому, что кто-то горячо стремиться со мной пообщаться. И это в... два часа ночи? Стоп-стоп! Это не просто кто-то. Это труп. В смысле, это я так Никитоса в контакты записал по понятной причине: «Труп». И что мне теперь делать? Не отвечать? Ага. Тогда завтра я трупом стану. Вот прямо с утра. Ежов же, сволочь, злопамятный. - Але? – Просипел я, протирая глаза свободной рукой. - Слышь, кент, забирай своего кореша, - гаркнул в трубку абсолютно незнакомый и взрослый голос. - А вы, собственно, кто? – Удалось мне оформить связную фразу после секундного молчания. - Конь в пальто. – Отозвался мужик. Мобильник фонил приглушенным шумом и посторонними голосами, с которыми Конь общался параллельно со мной: - Да там пацан какой-то... Десткий сад, бля... Обдолбыши... - Слышь, там! – Снова заорал в трубку представившийся Конем. – Если ты своего другана не заберешь, мы его нахуй выкинем отсюда, понял? Учти, он упорот в хлам, на ногах не стоит. Не приедешь – будешь утром по кускам собирать на рельсах. В голове у меня все смешалось. Какие еще нафиг рельсы?! - Это Никитоса телефон, - я практически думал вслух, надеясь таким образом внести в реальность хоть какое-то подобие логики. – Почему вы звоните с его мобильника? А где Никита? - Это такой сивый с хвостиком, дырявыми ушами и черно-белыми рукавами? - Д-да, это он, - выдохнул я, чувствуя, как в животе закручивается узлом нехорошее предчувствие. - Ну дык этот утырок у нас в туалете валяется. Но прежде, чем завалиться, он пол-сортира разнес. Так ты едешь, нет? Я спустил ноги на ледяной пол, конечно, не попав в тапки. Так, Белкин, спокойно. У тебя все под контролем. Кажется, Еж вот-вот сдохнет сам, даже помогать ему не придется. - А почему вы звоните мне? – Я прикрыл телефон и рот ладонью: из трубки вдруг забухала музыка, так что мне пришлось повысить голос, а разбудить родителей или Лерку я сейчас хотел меньше всего. – Есть же скорая, полиция, отец Никиты в конце концов... - Какая, бля, полиция? Это ж малолетка! А отец у него в мобиле не записан. Зато ты там значишься. Как сос. - Кто? – Я подумал, что ослышался. - Эс. О. Эс. – Повторил Конь по буквам. – Сигнал такой, слыхал? Так ты заберешь укурка, или мне его к мусорке отволочь? - Не... не трогайте его, - я кое-как справился с дыханием и речевыми мышцами. – Адрес давайте. Нет, конечно, я не собирался никуда ехать. Не собирался никого спасать, особенно Ежа. Но я вроде как пообещал его приемному отцу кое-за-кем присмотреть. Так что просто сделаю еще один звонок – мне не сложно. А дальше можно будет спать со спокойной совестью. А если Никитос откинется до прибытия папаши... или его откинут… на рельсы – так это не моя вина. «Тоннель, - забил я в телефон под руководством хрипатого голоса, - Зверинская улица, дом...» - Бип-бип! – Пикнуло у меня в ухе, и мобильник эпично сдох на середине фразы. - Не-ет! – Простонал я, зачем-то тряся бесполезным дивайсом. Полез на полку за зарядкой, свернул что-то в полной темноте и снова вспомнил, что света в квартире нет. Вот именно. – Не-ет! Блин, и как я теперь позвоню Валерию Анатольевичу?! И что вообще теперь делать? Конь-то этот, хоть и в пальто, а вечно ждать не будет! Вдруг они, и правда, бросят бесчувственного Никитоса на рельсы? И что это еще за тоннель такой? Может, это оттуда Никитос раньше-то заявлялся, весь грязный и голодный? Может, это мне типа бомж звонил? Из тоннеля, где рельсы... Я встал и, натыкаясь в темноте на края кровати, подошел к стулу, на котором лежала одежда. Нащупал штаны и скомканные купюры в кармане. Интересно, их хватит, чтобы доехать до этой самой... как ее... Зверской? Стоп, минуточку! Я же не собираюсь ехать среди ночи к каким-то бомжам? И тратить на это... даже не свои, а у Лерки занятые с риском для жизни деньги? И вообще: допустим даже, их хватит на дорогу в одну сторону. Допустим. Но как я с Ежом доберусь обратно? И куда обратно? Не к нам же домой! Это просто смешно. Нормальный человек в подобной ситуации просто лег бы в постель, накрылся одеялом и мирно заснул. Вот только, наверное, я ненормальный. Почему Еж записал меня в телефон как SOS? Сигнал бедствия. Звонить в экстренных случаях. Значит, он верил, что если с ним что-то случится, я ему помогу? Он в меня верил... Да меня собственные родители на помощь не позовут, даже если дом вспыхнет. Скорее подумают, что пожар из-за меня начался. Кто вообще хоть когда-то верил, что я способен на что-то кроме учебы и пиликанья на виолончели? А Ежов... Он показал, что я чего-то стою. И денег могу сам заработать. И в гандбол сыграть. Даже гол забить и войти в команду, пусть и запасным, скорее всего... В общем, что я не просто придаток образовательной системы или воплощение родительской мечты об идеальном сыне. Я могу быть другим, и в то же время оставаться собой. Или нет: я могу стать собой. А чтобы стать собой, нужно сначала понять, кто ты есть. Кто ты, Иван Белкин? Хм, на данный момент я, кажется, супергерой. Чип и Дейл в одном флаконе, который спешит на помощь. Потому что во мраке ночи я прокрался к входной двери, прихватил с вешалки куртку, а с пола – ботинки и шмыгнул на лестницу. Света тут, правда, тоже не было, но через большое окно на площадке проникали лучи ближайших фонарей. В их сиреневых тенях я и оделся. Куртка, правда, батина оказалась: похожие они у нас с ним, только разница – пять размеров, но разве в темноте такие мелочи разберешь? Назад возвращаться, чтобы покопаться на вешалке я не рискнул. И так уже адреналин зашкаливал: в квартире я вздрагивал от любого шороха – все казалось, вот-вот из комнаты выползет Лерка (в туалет) или батя (к холодильнику), и мой побег из курятника сорвется, так и не начавшись. Вообще невероятно, как легко оказалось смыться из дома посреди ночи. Конечно, я старался не шуметь, шел к прихожей в носках и на цыпочках, и все же... Это ж, выходит, так каждую ночь гулять можно? На улице стоял жуткий дубак, так что я сразу пожалел, что в потемках не стал искать шапку. Накинув на голову капюшон, потрусил к проспекту: логика подсказывала, что там шансов поймать машину будет больше. Я понятия не имел, в какую сторону ехать, поэтому просто встал у автобусной остановки и поднял руку. С моим везением можно было изображать памятник Ильичу всю ночь. Но, как ни странно, уже минут через пять рядом со мной тормознула заляпанная до крыши темная «Лада». В насквозь прокуренном, но теплом салоне обнаружился парень с сальными волосами и в джинсовой куртке из тех, что подбиты белым искусственным барашком. - Мне на Звериную. – Как можно увереннее заявил я, плюхаясь на сиденье, чтобы «барашек» не передумал. - Звериную? – Водила почесал сальный скальп, на плечи посыпалась перхоть. - Или Зверскую? – Уже не так уверенно предположил я. – Там еще тоннель. - А-а, так бы и сказал, что на Зверинскую. Пятихатка. – Барашек вопросительно посмотрел на меня. - Есть только триста, - я поспешно выгреб из кармана все свое богатство. Водила тоскливо посмотрел на пустынную ночную улицу, выбил из пачки сигарету и молча кивнул. Я незаметно перевел дух. Радио играло тупой шансон, за окном проносились совершенно неузнаваемые в ночных огнях улицы. Барашек не вызывал у меня особого доверия, так что я не скидывал со счетов вероятность, что едем мы вовсе не на Зверскую, и даже не на Звериную. - А можно у вас телефон зарядить? – Я нащупал в кармане мертвый мобильник. Водила зыркнул на меня недовольно и выцедил ответ вместе с клубом дыма: - Не за триста деревянных. В тепле под убаюкивающее бормотание гитары глаза у меня стали слипаться со страшной силой – хоть спички вставляй или веки пальцами держи. Не хватало еще, чтобы меня сонного завезли куда-нибудь в лесополосу и там... В темном стекле возникла перекошенная рожа Ганжи под красной банданой в ромашках. Я отпрянул с криком и... - На месте почти. Сейчас через трамвайные пути переедем. – Водила переключил скорость, и нас затрясло. Рельсы. Конь, который в пальто, говорил про рельсы. Значит, и правда, доехали? «Лада» свернула к тротуару. Широкий, но пустынный проспект где-то в старой части города ничего мне не говорил. - А где тоннель? – Пробормотал я, щипля себя за руку, чтобы проснуться. - В первый раз, что ль? – Скосился на меня Барашек. Я кивнул. - Тогда во двор, - парень ткнул желтым от никотина пальцем в неприметную арку впереди. - А вы не подождете? – С надеждой спросил я. – Мне оттуда забрать кое-кого надо. И домой отвезти. Его отец заплатит. Правда. Барашек окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом. Результат сканирования, очевидно, имел негативный баланс. - Выметайся. – Мне бесцеремонно указали на дверь. Ну, я и вымелся. От резкой смены влажного тепла на холод тело пробила дрожь. Арка гулко повторила звук моих осторожных шагов. Вот я уже в чужом дворе, но там - никакого тоннеля. Похоже, Барашек меня все же надул. Ну я лох! Хотя... вот же, табличка на доме в свете фонаря белеет. Точно, Зверинская. Так, тоннель, тоннель... Значит, это что-то под землей, так? Типа подвал. Или погреб. Или... А что это за странный бугор посреди двора? Холм – не холм. Курган – не курган. Жухлой травкой сверху поросло, под луной серебрится. И тишина. Даже окна в домах не горят. Хотя, учитывая, что сейчас, наверное, почти три часа ночи… Я пошел вокруг холма. Как он вообще тут возник, посреди города? Вот в фэнтези, которого я кучу перечитал, под такими кочками ютится обычно всякая нечисть, от фаери и темных эльфов до нежити и гномов. А в одной книжке в холме скрывался хрустальный грот, в котором юный Артур проходил обучение у Мерлина. Что же, выходит Ежа утащили под землю темные силы? Но кто мне тогда звонил? Гном? Вот, даже нечисть с Ежовым дело не хочет иметь. Шел я, значит, шел и набрел на дверь. Низкая такая железная дверь в стенке холма. Выглядела она очень закрытой. Даже запертой, я бы сказал. Но если есть дверь, значит, в нее кто-то ходит? Я зачем-то откашлялся и постучал. Металл глухо отозвался на усилия моих костяшек. Я сосчитал до десяти и постучал снова – теперь уже кулаком. В двери щелкнуло, и внезапно прямо перед моим носом открылось прямоугольное застекленное окошечко – наверное, в тюремных камерах такие бывают, для надзирателей. Только тут я был снаружи, а тот, что надзирал, - внутри. Он смотрел на меня - я видел только мерцание белков в полумраке – а я на него. Пара секунд, и створка захлопнулась. Дверь осталась немой и неподвижной. - Эй! – Возмутился я и забарабанил в дверь с новой силой, даже ногой приложился. Окошко снова открылось, и нас сей раз из скрытых динамиков засипел раздраженный голос: - Я тебе попинаюсь, сопляк! А ну, пшел отсюда, пока я тя не пнул! - У вас мой друг! – Заорал я так, что с осинки у холма слетели последние листья. – Сами его забрать просите, а потом не открываете! Пустите меня, извращенцы-сатанисты, а то полицию вызову. Он… он вообще несовершеннолетний! Динамик изумленно заткнулся. В окошке снова заблестели белки, беря мое лицо на прицел. - Кто, говоришь, тебя просил друга забрать? - Конь. – Ляпнул я, чувствуя, насколько безумно это звучит. Кажется, это благородное животное оказалось паролем. Дверь тяжело распахнулась, являя на пороге… нет, не эльфа, и уж точно не гнома. Скорее - сутулого тролля с рожей, похожей на не чищенную щетинистую картошку, в которую воткнули маленькие темные глазки. - Проходи, - коротко бросил тролль, подпиравший макушкой потолок, и посторонился.