Не вздумай остановить меня

***

Спустя неделю ситуация повторилась, после чего Виктор Юрьевич был вынужден снова вколоть своему сыну этот «яд», который молодой мужчина считал единственным спасением для себя. Младший Громов после приёма очередной дозы стал лучше себя чувствовать, боль отступала, руки и ноги с лёгкостью поддавались контролю. Парень мог спокойно сидеть и употреблять пищу без помощи нянек и отца. — Ну что, — послышался знакомый голос, — как твоё самочувствие, Стас? — в дверном проёме появился Брайан, который, узнав о том, что его друг детства пришёл в себя, почти сразу же приехал. — А то ты не видишь, как моё самочувствие, — доедая овощной салат, проговорил недовольным голосом Стас. — Ну ладно тебе, не все так плохо, скажи спасибо, что вообще остался жив. Ничего не ответив, мужчина лишь грозно посмотрел на своего собеседника, отставив от себя наполовину съеденный салат. — Что нового расскажешь? — присев на кресло, спросил Брайан. — Почитай журнал, может что путное узнаешь, — буркнул тот, подвигая к нему всем известный журнал «TSR News». — Они же знают о моем самочувствии намного больше, чем я сам. Прочитав несколько страниц, я узнал о том, что вообще не могу шевелиться, — скрестив руки, он посмотрел на друга, который с удивлением рассматривал снимки и описания к ним. — Я смотрю, что журналюги совсем страх потеряли, — отбросив глянцевый кошмар на журнальный столик, мужчина положил ногу на ногу, после чего стал внимательно всматриваться в своего друга. — Чего ты так смотришь?! — хмуря брови, спросил тот. — Давно тебя не видел, к тому же за последнюю нашу встречу ты так успел измениться. — Ну знаешь ли, 3 месяца комы и часовые восстановления с принятием обезболивающего не делают из меня особого красавчика. — Я не про внешность, ты внутри стал другим. — Не неси чушь, — облокачиваясь на спинку кровати, произнёс Стас. — Я и не несу, я говорю тебе то, что вижу, едва зайдя в твою комнату. — Слушай, я устал, давай мы поговорим позже. Если мне потребуется психолог, то в первую очередь я наберу тебе. — Не язви, Стас, тебя это не красит. — К сожалению, тебя тоже не красит надоедливость, — с раздражением проговорил молодой человек. — Выпей таблеточек, может поспокойнее станешь, тогда и поговорим, — встав с кресла, мужчина направился к выходу. — Да пошёл ты, — прошипев, ответил тот. Ближе к вечеру в особняк Громовых пожаловал доктор Скайл, который проводил тренинги по восстановлению здоровья со Стасом: — Ну что, как ты себя сегодня чувствуешь? — зайдя в комнату, поинтересовался врач. — Нормально, — быстро проговорил тот.  — Я надеюсь, что ты не часто употребляешь это в качестве обезболивающего? — Это единственное, что приносит мне счастье в последнее время, — буркнул тот. — Нет, не последнее, мой дорогой друг… Ладно, перейдём ближе к делу. Сегодня я бы хотел, чтобы ты потихоньку начал подниматься на ноги. — Думаешь, что мне это под силу будет за такой незначительный период времени после комы? — с недоверием спросил Стас. — Ты просил интенсивное восстановление, так что, Станислав Викторович, получайте по максимуму удовольствие, — подойдя к Стасу, доктор стал аккуратно его поднимать, после чего тот оказался стоящим, держась двумя руками об стенку. — Мне больно и тяжело, — сквозь зубы прошипел тот. — Это поначалу, позже будет легче. — Позже, это когда? — Послушай, я доктор, а не экстрасенс. Ты должен тренироваться, становиться с каждым занятием сильнее, а не упиваться обезболивающем из-за очередных приступов боли, — доставая что-то из кейса и посмотрев с упреком, сказал тот. — Кстати, Станислав Викторович, вы не забываете пить таблетки, курс которых я назначал ранее? — как бы невзначай спросил Скайл. — Естественно, я начал ещё на прошлой неделе их принимать. — Вот и славно, значит в скором времени вы будете в состоянии самостоятельно передвигаться. — Я искренне на это надеюсь, — произнёс парень, который едва мог держаться за стену. Силы и терпение были на исходе, ибо боль начала подступать вновь, накатывая с каждой секундой все сильнее и сильнее. — Если я сейчас не сяду, я просто упаду. — Ты должен перебороть себя, Стас. Если ты этого не сделаешь, то ты больше никогда не сможешь ходить. Ты же не хочешь всю свою жизнь провести в этой постели и комнате? — Не хочу, — скривившись от боли и сцепив зубы, проговорил парень. — Вот тогда стой, через минуту я возьму тебя под руку, а под другую дам костыль, на который ты в случае чего можешь опереться. — Какой костыль? Я не в состоянии даже нормально стоять, а ты мне предлагаешь ещё на что-то опираться?! — с возмущением прокричал молодой человек. — Обратного пути, Стас, просто нет, — доктор взял пациента под руку, а под другую, как и обещал ранее, подставил костыль. Окончилось занятие, как обычно, в десять вечера. Состояние Стаса после такой тренировки было просто отвратительным. Молодой человек даже не мог себе представить, насколько это тяжело — снова научиться ходить. А ещё эти постоянные приступы боли, которые даже вздохнуть полной грудью нормально не дают. Как же это сложно. Каждое новое занятие становится просто невыносимыми мучениями. Закрыв лицо руками, мужчина попытался внутренне успокоиться и убедить себя в том, что все не так уж плохо, как кажется на первый взгляд, и он наконец-то делает хоть какие-то сдвиги вперёд, но боль заставляла его вернуться в реальность и впиться руками в идеально выглаженную простынь, которая в считанные секунды превратилась в скомканную. Повернувшись как можно медленнее на другой бок и оглядев ряд рядом стоявших ампул, парень нашел именно то, что сделает его жизнь лучше, что поможет вновь приобрести давно потерянное спокойствие. Найдя морфин и разведя препарат, не медля больше ни секунды, он ввёл его себе прямо в давно пульсирующую вену. После чего его тело вновь приобрело спокойствие, как в физическом так и моральном плане. Стас даже не понял, как он успел пристраститься к столь «чудесному» препарату, который позволял ему забыться и отдохнуть от постоянных накатывающих приступов боли. Со временем дозы стали вводить все чаще в кровь, а парень делал шаги и становился все более независимым от нянек, отца и доктора. Но пристрастие к этому наркотику все возрастало. Что и стало первым поводом для потери сна для его отца. Ведь тот знал о тайне сына, который периодически вкалывал себе эту дрянь. Спустя десять месяцев после восстановления Станислав стал употреблять препарат все чаще и чаще. Каждая новая введённая доза в организм приносила молодому человеку немыслимое удовольствие, а каждая пропущенная невыносимые ломки. Отец, понимая, что сын стал зависим от морфина, попытался что-либо предпринять, но Стас наотрез отказался ложиться в клинику, обещая тому, что сам скоро завяжет. Но он так и не завязал, а лишь увеличивал дозы, тем самым доставляя себе все больше и больше удовольствия и лёгкости. А срок действия препарата все сокращался. Сначала морфин действовал восемь часов, потом семь, шесть, пять, а в конечном итоге парень начал употреблять его вдвое раз больше, и это стало крайней точкой. Точкой отсчёта. Ни медля больше ни секунды, отец приказал своей охране подкараулить сына и отправить на лечение в клинику. После поступившего приказа люди Громова-старшего так и сделали, заперев Стаса в больнице на год. Парень был возмущён до предела поступком своего отца, которого он не мог простить почти весь период восстановления. Как можно было отправить своего сына, подкараулив на улице совершенно спонтанно, на «каторгу» на целых двенадцать отвратительных месяцев. Многим может показаться, что это самый незначительный период времени, но Станислав считал совсем иначе.

***

Кровать, рядом стоящий препарат, подключенный ко всему телу, следящий за здоровьем молодого человека. Белый потолок, стены, окна — все было точно так же, как после недавней аварией. На миг открыв свои глаза, Стас не на шутку запаниковал, ведь все напоминала ему о том, что он пытался забыть долгие месяцы. Вычеркнуть из своей жизни, как страшный сон. Но это место целиком и полностью разбило надежды на то, что он когда-либо сможет забыть случившееся. Открыв свои глаза вновь и оглядев помещение, молодой человек отсоединил от себя провода и иголки. Он встал, направился к окну и замер. Ведь за окном кипела самая настоящая жизнь, по которой он невыносимо скучал. Реабилитация, восстановление, — все это время он был взаперти, даже поступающий воздух из открытого окна не мог улучшить его состояния. Вмиг на парня накатил очередной приступ боли, но на данный момент уже в висках. Что-то мощное, непонятное, неизведанное ударило его с такой силой, из-за чего тот был вынужден схватиться за голову, тем самым потеряв равновесие и рухнув в обессиленном состоянии на пол. Единственное, что помнил Стас, так это подбегающего врача и медсестру, которые что-то кричали и жестикулировали руками.

***

После выхода из клиники и жесткой реабилитации, взгляды на мир и жизнь в целом поменялись у молодого Громова. Он не обращал внимание на рядом стоящих папарацци, пытавшихся запечатлеть его с тех или иных ракурсов, охрану, которая всячески старалась прикрыть его от них. Он просто шел прямо, не зная, зачем и куда. Просто шел, совершенно не задумываясь о том, что происходит с ним. Он лишь хотел побыстрее покинуть это отвратное место и смыть с себя весь этот ужас, впитавшийся в него за год. После возвращения домой он жил только так, как считал нужным. Тем самым показывая, что не собирается больше ни к кому и ни чему прислушиваться. Тот стресс после возвращения из клиники до сих пор не отпускал его. Отец предлагал некоторый период времени пожить в его доме, чтобы восстановиться и прийти в себя, но тот наотрез отказался от этого предложения. Хватит с него воспоминаний. Вернувшись в свою московскую квартиру и первым делом направившись в ванную комнату, молодой человек постарался привести себя в порядок. Прильнув к зеркалу, он увидел взрослого, обросшего мужчину с карими глазами, которые при данном освещении становились черными, с огромными мешками под глазами и спутывающимися прядями волос. Отпрянув и направившись в душ, тот смысл с себя все воспоминания. В этот же вечер он вызвал парикмахера на дом, а он вернул молодого человека в то самое время, когда он был неотразим. Чистое лицо и новый стиль придали молодому человеку сил и свежести. После ухода парикмахера, Стас прильнул к давно стоящему в одиночестве «Jack Daniels» и, присев на диван, стал перемещаться по сайтам школ, где требовались преподаватели истории и обществознания. Нашёл наконец-то элитный лицей и, обговорив все тонкости с директором, молодой человек в обессиленном состоянии рухнул на кровать и почти сразу же провалился в глубокий сон.

***

Новая жизнь Громова определено устраивала, так как она приобрела новые краски, тем самым, заставляя его забыть, что произошло с ним два года назад. От них у него по коже невольно пробегали мурашки, заставлявшие сердце отбивать чечётку. Перестав употреблять наркотики, мужчина начал преподавать в школе, что и стало его новым наркотиком, от которого он был снова зависим. Знания и объяснения материала другим людям было для мужчины самым настоящим кайфом. Он работал и получал удовольствие, он рассказывал и получал от этого удовольствие, он опрашивал и получал так же удовольствие. Так как понимал, что нуждается в этом, а люди нуждаются в нем и в его предметах. Мужчина не был добрым по отношению к бездельникам на его уроках, но и не был монстром. Все было в меру, в меру воспитанности самого Стаса, который старался не выпускать свой гнев на учеников и на окружающих его людей. Он топил его в таблетках, алкоголе. Топил в избиении груши, из-за чего имел неплохое подкаченное тело. Но в один момент вся жизнь, которая совсем недавно стала обыденной и даже прекрасной, изменилась. Появилась девушка, которая поразила его целиком и полностью. Она не любила его, а просто использовала. Юная особа принимала чувства, подарки, но взамен ничего не отдавала. Скорее всего, она просто не умела дарить тепло другим, тем самым изводя молодого мужчину до предела. Со временем такие отношения стали для нее очередной обузой, от которой она не просто хотела, а ужасно желала поскорее избавиться. Бросив его, как ненужную игрушку в этом огромном, холодном, пустом мире, она заставила его увидеть все другими глазами. Сняв наконец-то свои розовые очки, которые придавали лишь иллюзию прекрасного, и убедившись в том, что он остался один вновь, тот громко рассмеялся, как сумасшедший. Оставшись в растерянном состоянии, он присел на край дивана полностью сломленным. Прикрыв лицо руками и издав глухой стон, мужчина принял и обдумал все случившееся с ним. «Какой же я был дурак!» — думал он. Употребив вполне приличное количество снотворного, он провалился в сон. На следующее утро он работал и надеялся на то, что именно работа поможет избавиться от этого гнетущего чувства. Чувства боли, которое вновь ему стало знакомым. Картина опять повторяется, но он не может просто взять и подсесть на тот самый желанный «яд», от зависимости которого лечился целый год. Те долгие двенадцать мучительных месяцев, вспоминая при которых по телу пробегает, как электрический заряд, дрожь. Нет, спасибо, натерпелся. Как можно забыть цвет этих отвратительных белых палат, которые тебя буквально сводили с ума. Врачи, заставляющие пить всякую дрянь и вкалывающие тебе с наступлением ночи успокоительное, чтобы не слушать твои очередные ночные крики из-за ломки. Он не мог забыть это и то, что с ним случилось за это время. Выбравшись от туда, он не хотел возвращаться вновь. Не хотел испытывать все то, что испытывал когда-то давно. В очередной день, задерживаясь допоздна на работе, он прихватил с собой несколько таблеток успокоительного в надежде на то, что они смогут ему хотя бы чем-то помочь и убрать внутреннюю боль, которая раздирала его душу напополам. Выпив таблетку, он облокотился на спинку кресла, прикрыл свои глаза. Спустя десять минут он понял, что таблетки ровным счетом на него не действуют — как было его состояние отвратительным, так и осталось. Понимая, что от этой боли ему никуда не деться, он просто запустил свои руки в волосы, издал истошный глухой стон, заставляющий окружающих напрячься и проверить, все ли в порядке. — Станислав Викторович, с вами все в порядке? — произнес только что вошедший охранник, видимо проходил мимо. Подняв голову и оглядев вошедшего, тот постарался осадить свой пыл, внушая охраннику, что с ним все замечательно. — Да, Михаил Григорьевич, со мной все хорошо. Просто… — задумавшись на мгновение, он сказал, — просто день сложный, устал немного, — понимая, что здесь ему больше не предоставится возможность посидеть в одиночестве, тот встал из-за стола и направился в сторону шкафа, в котором находилось пальто. Мужчина продолжил: — Не переживайте, я сейчас переоденусь и занесу вам ключ. — Хорошо, — кивнув в знак понимая и покинув кабинет, произнес охранник.