Хайлендия: Сказание о Древе Жизни

Едкий, горький газ щипал глаза и сдирал горло. Хотелось пить, но даже сглотнуть было больно. Алекс закашлялся, согнувшись пополам, зубы царапали распухший язык, словно наждаком. Его тело обливалось потом. Воздух в катакомбах был невыносимо горячим, спертым, обволакивал грязной серой дымкой. Джонни, шедший впереди с тускло тлеющим факелом, резко остановился. Он поднял руку, и даже в слабом свете Алекс увидел, как блестит пот на его лбу. — Стоп, — прохрипел он. — Дальше нельзя. — Что такое? — выдавил из себя Алекс, пытаясь отдышаться. — Чувствуете, молодой господин? Этот запах. Это миазм. Миазм глубин, — Джонни медленно попятился назад, уводя факел как можно дальше от серой дымки, клубившейся впереди. — Еще пара шагов, и мы окажемся в самом облаке. Одна искра от факела — и от нас даже пепла не останется. Он бросил быстрый, тревожный взгляд на Алекса. — Но взрыв — это еще не самое страшное. Эта дрянь… она лезет в голову. Заставляет видеть то, чего нет. Слышать то, чего не было. Твои худшие страхи оживают и идут за тобой по пятам. Алекс почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, несмотря на удушающую жару. Он вспомнил изуродованные тела в начале туннеля. — Те солдаты… они… — Да, — мрачно кивнул Джонни. — Они не сражались с врагом. Они перерезали друг друга, пытаясь убить монстров, которых породил их собственный разум. — Что же нам делать? — прошептал Алекс. — Назад дороги нет. — Есть один способ. Старый. Дедовский, — Джонни на мгновение задумался, словно копаясь в памяти. — Раньше у воинов были специальные маски, «отражатели духа», с фильтром из слезницы. Но у нас… — он развел руками. — У нас есть только то, что может дать сама пещера. Нужен огнецвет. — Огнецвет? — Это мох. Гадкий, вонючий, похожий на гнилое мясо, — скривился Джонни. — Но он — единственное, что может нас защитить. Он не блокирует миазм полностью, нет. Но он… как бы это сказать… он держит твой собственный разум в узде. Помогает отличить настоящий ужас от того, что тебе подсовывает газ. — И как это работает? Мы будем им дышать? Джонни издал нервный смешок. — Хуже. Его нужно съесть. Алекс уставился на него, не веря своим ушам. — Съесть?! Эту… гниль? — Да. Отец говорил, он создает что-то вроде внутреннего щита, — Джонни решительно развернулся. — Так что возвращаемся. Нам нужно найти подземный ручей. Эта дрянь любит сырость и темноту. И да, Алекс, — он обернулся, и его взгляд был серьезным, как никогда, — выбора у нас нет. Либо мы едим мох, либо становимся ужином для собственных кошмаров. Они развернулись и двинулись в обратном направлении. Масло в факеле, казалось, таяло с каждой секундой, и огонь становился все слабее. «Еще немного, и мы останемся в полной темноте. Как тогда искать этот мох? И как вообще выглядит этот огнецвет?» - раздался панический возглас в голове Алекса. Чем дальше они шли, тем шире становился туннель. На стенах стали проглядывать странные знаки, нацарапанные чем-то острым и выкрашенные выцветшей охрой. Джонни остановился и поднес факел к стене. В пляшущем свете знаки, похожие на следы когтей, казалось, оживали. Он сосредоточенно водил по ним пальцем, его губы беззвучно шевелились. — Что это? — спросил Алекс, подходя ближе. — Это — история, — прошептал Джонни, не отрывая взгляда от стены. — Очень старая. Ее написали Когносы, когда нас, людей, еще не было в этом мире. — Когносы? — Древняя раса волков, — коротко бросил Джонни, его палец замер на одном из символов. — Прежние правители этого леса. Их язык… он сложный. Отец говорил, что у них одно слово могло означать и «охота», и «молитва», и «смерть» одновременно. Я почти ничего не понимаю… но некоторые символы… они врезаются в память. Вот это, — он обвел пальцем спиральный узор, — это «безумие». А вот это, похожее на расколотый клык, — «предательство». И вот это… Он провел пальцем по нескольким символам, вырезанным с особой яростью. — Вульфенор. — Кто это? — Он был их Кхаргом. — Кем-кем? — Кхарг — это… больше, чем вождь. Это их духовный лидер, избранник самого Леса. Говорят, они понимали язык деревьев, им подчинялись звери. Вульфенор был величайшим из них. Он объединил враждующие стаи, построил города из камня. Он был почти богом в их глазах. Джонни снова повернулся к стене. — А потом, здесь, в этих пещерах, он нашел что-то. Что-то, что не должен был находить. Они называют это… — он с трудом выговорил слово, — …Зеркалом Душ. — Зеркало Душ? — Артефакт, который не отражает твое лицо. Он отражает твои сомнения. Берет твой самый маленький, самый тайный страх и раздувает его до вселенских размеров. Берет твою гордость и превращает ее в высокомерие. Оно не показывает тебе правду, Алекс. Оно лжет. Оно шепчет тебе на ухо именно ту ложь, которую ты больше всего хочешь услышать. Оно сказало ему, что все вокруг — предатели, — горько усмехнулся Джонни. — Что его мир и покой, которые он строил годами, — хрупкая иллюзия. Что союзники ждут момента, чтобы вонзить ему клык в спину. Что его собственный народ недостаточно его ценит. Оно нашептало ему, что единственный способ защитить все, что ему дорого, — это взять всех в железный кулак. Что жестокость — это не порок, а необходимость. Что власть — это не ответственность, а право. Он на мгновение замолчал, его лицо в свете факела исказилось. — Он не стал тираном за один день. Он стал им, искренне веря, что спасает свой народ. Он начал с казней настоящих заговорщиков. А потом — тех, кого считал заговорщиками. А потом — тех, кто просто смел с ним не согласиться. Он приносил жертвы, веря, что это укрепит его власть и защитит всех от врагов, которых ему нарисовало зеркало. — И что с ним стало? — Его собственный сын, Велор, повел за собой восстание. Он убил отца, чтобы спасти свой народ от его «защиты». Но… — Джонни отшатнулся от стены, словно она обожгла его. — Они пишут, что дух Вульфенора не упокоился. Что он остался здесь, привязанный к своему проклятому зеркалу. И теперь его безумие, его паранойя, пропитали сами камни. Они сочатся из стен, как этот газ. Миазм. Он посмотрел на Алекса тяжелым взглядом. — Может, это просто сказки. Я не знаю, Алекс. Мой дед учил меня верить своим глазам. А мои глаза видят, что это место — проклято. И нам нужно найти огнецвет как можно скорее. Неважно, от чего он нас защитит — от газа или от призрака безумного короля.

***

Пещера начала уходить круто вниз. Идти было трудно, ноги скользили при каждом шаге. Температура стремительно падала, и вскоре стало так холодно, словно юноши оказались на дне глубокого колодца. Алекс поежился и поплотнее закутался в плащ, но это мало помогало. Стены пещеры внезапно изменились. Вместо неровного, естественного камня появился облицовочный мрамор. Мраморные плиты были большими, прямоугольными, но многие из них потрескались и потемнели от времени. По стенам змеились глубокие трещины, некоторые из них были такими широкими, что в них легко можно было просунуть руку. В некоторых местах потолок обвалился, образуя небольшие завалы из битого камня и серой пыли. Среди обломков то и дело попадались странные статуи: волки, облаченные в воинские доспехи, застывшие в неестественных позах. Один словно застыл в безмолвном крике, с оскаленной пастью, другой замер в размашистом прыжке, готовый к атаке, третий безжизненно склонил голову, будто в глубокой скорби. Их каменные глаза, хоть и выщербленные, словно следили за каждым движением путников. По стенам тянулись небольшие углубления, ниши, явно предназначенные для лампад, которые когда-то освещали этот подземный путь. Толстый слой пыли покрывал каменные подставки, а на дне виднелись оплавленные остатки свечей. Факел угасал. Его света едва хватало, чтобы различить очертания ближайших камней, а дальше царила лишь непроглядная тьма. Густая, липкая паутина свисала с потолка тяжелыми прядями. Джонни приходилось то и дело подпаливать ее, чтобы расчистить путь. Алекс видел по бледному, напряженному лицу Джонни, что тот на пределе. Он нервно принюхивался, беспокойно поглядывал по сторонам, его взгляд был растерянным. Алекс понял, что Джонни понятия не имеет, куда они идут. Он шел наугад, полагаясь лишь на смутные знания об этих туннелях из рассказов отца. Внезапно мертвую тишину разорвал душераздирающий женский крик. Алекс вздрогнул, словно от удара, и судорожно вцепился в плечо Джонни. Тот сам побелел как полотно и чуть было не выронил факел, обдав их снопом искр. — Что это за чертовщина? — прошептал Алекс, не сводя с Джонни расширенных от ужаса глаз. Сердце колотилось, как сумасшедшее. — Да что угодно, — с трудом выговорил Джонни, голос его дрожал. — Мы вдохнули достаточно этого проклятого газа, чтобы нас начали одолевать галлюцинации. А эта гнетущая темнота лишь усугубляет все. — А если там действительно кто-то есть? Кому-то нужна помощь? — Хочешь проверить, молодой господин? — с явным укором спросил Джонни. Крик повторился, еще более пронзительный и отчаянный. Он пронесся по катакомбам длинным, затухающим эхом, заставляя содрогаться каменные стены. — Что будем делать? — спросил Алекс, голос его дрожал, а дыхание сбилось. — Боюсь, что… нам придется идти дальше, — с явной неуверенностью ответил Джонни. — Этот туннель — тот, что нам нужен, я почти уверен в этом. По моим ощущениям, здесь концентрация газа куда ниже, но без огнецвета… все равно не обойтись. Он растет в подземных реках. И издает слабое рыжеватое свечение, как от далекой зажженной свечи. Чем дальше они продвигались, тем чаще раздавался этот женский вопль. Он менял тональность, искажался, становился все менее похожим на человеческий. Крик перемещался: порой казалось, что он доносился откуда-то из-за спины, затем — из-под свода пещеры или прямо из-под ног. Факел начал догорать, пламя стало таким слабым, что Алекс едва ли мог видеть свои вытянутые руки. Казалось, еще мгновение — и они останутся в полной, непроглядной тьме. Вдали донесся слабый шелест воды. Джонни оживился и ускорил шаг, но тут же оступился и замедлился. — Осторожнее, Алекс, — выдохнул он. — Идите медленно, следите за каждым шагом. Здесь скользко. Через пару минут Алекс ощутил, как его ботинки погружаются в ледяную воду. И с каждым новым шагом он погружался все глубже. Вскоре он уже был по пояс в ее холодных объятиях. Дышать стало невыносимо тяжело, каждый вдох отдавался болью в груди, Алекс невольно стонал при малейшем движении. Тем временем факел окончательно погас, шикнув напоследок, и Джонни с разочарованным вздохом бросил его в сторону. — Ищите отблески на воде, огнецвет должен быть где-то здесь, — произнес он, внимательно всматриваясь в черную толщу воды. Туннель расширился, и они оказались перед массивной аркой. Её поддерживали две исполинские статуи когносов в искусно сделанных доспехах. Их широкие пасти застыли в немом рыке, а передние лапы когда-то сжимали тонкие мечи, но теперь от них осталась лишь покрытая трещинами рукоять; острые лезвия давно раскрошились и, вероятно, покоились где-то на дне затопленного туннеля. — Замрите, — почти шепотом попросил Джонни и резко остановился. — Кажется, я что-то вижу там, впереди. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и без всплеска прыгнул в воду, мгновенно скрывшись под ее темной поверхностью. Алекс замер, не решаясь сделать и шага, вглядываясь в воду, и стал ждать, когда Джонни вернется. Но того все не было. Прошла мучительно долгая минута, и наконец юноша рывком всплыл на поверхность, жадно хватая ртом воздух. В руках он сжимал два небольших пучка мха, от которых исходило слабое, мерцающее желтоватое свечение. — Мне придется вас разочаровать, молодой принц. Дальше — обрыв. Очень глубоко. Придется двигаться вплавь. Джонни отщипнул часть огнецвета и, не раздумывая, засунул себе в рот, медленно прожевал и с усилием проглотил. — Пахнет отвратительно, как ты и говорил — скривился Алекс. — Это верно, — резко выдохнул Джонни и ударил себя в грудь, чтобы протолкнуть вниз проглоченный мох. — Конечно, от них эффект не такой сильный, как от тех отражателей духов, и нет никакой гарантии, что вы не увидите кошмаров… Но без огнецвета вы попросту сойдете с ума. Выбор невелик. Алекс нерешительно взял протянутый огнецвет и поднес к лицу. От растения исходил тошнотворный запах гниющей плоти. Юноша инстинктивно отвернулся, с трудом сдерживая подступающий рвотный позыв. — Неужели нет другого способа? — с надеждой в голосе спросил Алекс. Джонни отрицательно покачал головой. — Боюсь, что нет. Поторопитесь. Время не ждет. Собрав всю свою волю в кулак, Алекс снова поднес мох к лицу. Закрыв глаза и задержав дыхание, он с силой затолкал огнецвет в рот и принялся судорожно перемалывать его зубами. Преодолевая отвращение, он, сделав над собой нечеловеческое усилие, проглотил эту мерзкую субстанцию. По телу пробежала дрожь. — Если мне это не поможет, — процедил Алекс сквозь зубы, глядя на Джонни с нескрываемым гневом, — клянусь, я заставлю тебя съесть все огнецветы, до единого, что есть в этой чертовой пещере!