Продюсер и актриса

Спустя сорок минут крепкого сна Анастасия вернулась в зал ожидания. Давление пришло в норму, пульс успокоился, кроме легкой слабости и голода она не испытывала никакого дискомфорта. Настя поблагодарила доктора, забрала сумку, которую ей услужливо принесли в медпункт, коротко переговорила с персоналом авиакомпании, которым уже доложили о случившемся, и уверила, что с ней все в порядке. К ее разочарованию, рейс задержали ещё на час. Она села за тот же столик, где была до этого, очень рассчитывая на то, что Сергей Жигунов, где бы он ни был, больше ее не потревожит. Обратила внимание на то, что распечатки сценария здесь уже не было. Все та же официантка Ирина по ее просьбе принесла меню. Настя сделала заказ, а потом поинтересовалась: — Я оставляла здесь бумаги. Вы их выбросили? — Нет, — девушка забеспокоилась. — Стол был пуст, когда я уносила посуду. Я сейчас спрошу у остальных официантов, может быть, убрал кто-то другой. — Если не трудно. Там ничего серьезного, но, если найдется, будет неплохо, — Настя устало улыбнулась. Она планировала дочитать сценарий в течение пяти с лишним часов полета, чтобы потом не тратить на это время. Правда, он уже ей не нравился, но с предложениями в последнее время было совсем туго, так что разбрасываться сценариями направо и налево она не могла себе позволить. Но бумаги так и не отыскались. Настя не особенно расстроилась этому, подумала, что распечатает в номере, как только прилетит в Иркутск. Она успела полакомиться пастой с морепродуктами в сливочном соусе и запить это все вкуснейшим фруктовым чаем, когда откуда ни возьмись рядом снова оказался он. — Я слышал, ты это потеряла, — он протягивал ей стопку листов, аккуратно сложенных один к другому. Настя откашлялась, подавившись чаем, потом постаралась быстро взять себя в руки и ответила: — Кто разрешал тебе это брать? — Такая ли это ценность? — усмехнулся Сергей и снова сел напротив. — Я увидел, что листы остались здесь, вот и взял, чтобы официанты не выбросили, заодно почитал на досуге. В этом есть что-то криминальное? — Ты так и собираешься меня преследовать? — она забрала у него сценарий и пододвинула к себе. — Слушай, ну, мы же должны были когда-то пересечься, — на его лице появилась грустная улыбка. — Как бы ты ни избегала этого. Земля круглая. А Москва — тем более. Аэропорт, учитывая нашу профессию, главное место, где у нас всегда была вероятность встретиться. — И что? — Настя была уже не так взволнована, но пульс снова предательски учащался. — Просто мне странно, что ты так агрессивна. Почти десять лет прошло. — Я не агрессивна вовсе. Просто не расположена к общению с тобой, — она старалась говорить как можно спокойнее. — Все десять лет? — Все десять лет, — Настя кивнула. — Еще есть какие-то вопросы? — измученный взгляд на него — внутри все снова замирает от бушующей волны воспоминаний. — Как твое самочувствие? — поинтересовался он, беспокойство в его голосе казалось довольно искренним. — Все уже прошло. Спасибо, — тихо ответила она, с трудом сглатывая — в горле опять пересохло. — Рейс в Иркутск снова задержали, ты слышала? — Да, — Настя уже не удивлялась, что он успел выяснить, куда она летит. — Надеюсь, мы не в одном самолете? — Нет. Можешь не переживать. Я во Владивосток. Через сорок пять минут посадка. Так что совсем скоро ты избавишься от моего общества. — Обязательно ждать сорок пять минут? — Настя нервно выдохнула. — Я бы хотела побыть одна. Пожалуйста. — Хорошо, — Сергей не стал спорить. — Не сорок пять. Хотя бы минуту. Настя, у меня есть к тебе дело. Ее глаза расширились — вот теперь ему удалось её удивить. — Какие у нас могут быть дела? — не поняла она. — Профессиональные, — уточнил Жигунов. — Я подумал, что случайности не случайны. Раз уж мы встретились, я хочу воспользоваться этой ситуацией. — В каком смысле? — Настя, мне нужна актриса, — он сообщил это серьезным тоном, уже без ноток иронии и насмешки. — Прости, что? — ей казалось, что она ослышалась. — Я что, так непонятно говорю? Мне нужна актриса. На главную роль. У меня проект разваливается. Проблемы с некоторыми актерами, особенно — с основной героиней. Когда я прочел сценарий, я сразу понял, что нужно приглашать тебя, но не представлял, как это организовать. Для этого нужна была встреча, общаться с твоим директором и менеджером я не собирался. Мы провели кастинг, выбрали актрису, которая более или менее попадала в образ, но начались репетиции, и я понял, что это провал. А сейчас увидел тебя и снова вспомнил, что эта роль — для тебя. — Почему я? — коротко спросила Настя, мысленно уговаривая себя волноваться хотя бы немного меньше. — Ты, вроде, не слишком в восторге от моих актерских способностей. Или я что-то путаю? — На-астя, — он протянул ее имя и недовольно вздохнул. — Я много от чего не в восторге, что касается твоей карьеры. Но это уже давно только твое личное дело. Но ты была и остаешься талантливой актрисой. Ты просто снимаешься в ерунде. У меня есть настоящий материал, достойный. Я вижу в этой роли только тебя. — Неужели ты думаешь, что я соглашусь на это? — настала ее очередь усмехаться. — Ничего не изменилось, Жигунов. Я не хочу иметь с тобой никаких дел. Работать в твоем проекте? Насмешил, честное слово. — Может, ты хотя бы сценарий почитаешь? — Нет! — она почти вскрикнула. — У меня хватает предложений. У меня нет времени. А тем более — желания. Ты хотел предложить — предложил. А теперь позволь попрощаться с тобой. — А ты позволь усомниться в твоих словах. Я читал это, — он махнул рукой в сторону её сценария. — Это же убожество. После первых двух страниц уже всё понятно. Что ты творишь со своей карьерой? Что ты творишь, Настя? — Ну, все, хватит! — она разозлилась. — Если ты не уйдешь, я позову охрану! — Давай, зови. Привлеки к нам внимание. Ты действительно этого хочешь? — Все и так уже видели тебя. Терять нечего. — Это твоя роль, Настя, — снова повторил он, игнорируя ее слова. — Не думай, что я испытываю огромное удовольствие от того, что говорю тебе все это. Но я поступаю, как профессионал. Я чувствую, что эту картину ждет успех, если там сыграешь ты. Что-то мне подсказывает, что это тебе тоже не помешало бы. Это будет масштабное кино. Прокат в кинотеатрах страны и за ее пределами. — Я не стану сниматься в твоих проектах, будь они хоть голливудского масштаба! — раздраженно бросила она и стукнула ладонью по столешнице на предпоследнем слове. — Угадала. Проект международный. Что-то сродни «Коду» по географии. — Меня это не волнует! Всё, мне больше нечего сказать! — Глупо, — печально констатировал Сергей. — Глупо в твоей ситуации вести себя подобным образом. Я не в восторге, что мне приходится уговаривать тебя, знаешь. Я думал, за десять лет ты все-таки как-то повзрослела. Но нет, видимо, это уже неискоренимо. — Хватит меня оскорблять! Ты даже не осознаешь, насколько по-хамски поступаешь. В тебе, знаешь, тоже ничего не поменялось. Чего ты добиваешься? — Я хочу, чтобы ты играла в этом кино. И тебе действительно это будет интересно, как только ты прочитаешь сценарий. Ничего хамского я в этом не вижу. Наоборот, вроде как, услугу тебе оказываю. — Когда я разрывала контракт с тобой, я ясно давала понять, что больше никакого сотрудничества у нас не получится. — Ты снова вынуждаешь меня напомнить тебе про десять лет. Ты могла и передумать, не правда ли? — он пододвинул к ней маленький флеш-накопитель. — Сценарий здесь. У меня еще есть копии, так что я отдаю тебе. Не выбрасывай ее, не делай ничего сгоряча. Не думай, что это мой проект. Абстрагируйся от этого. Просто почитай. Не понравится — я больше не задам тебе ни одного вопроса. — Ради коммерческого успеха ты все так же готов, на что угодно, — удрученно заметила Настя. — Вот, что по-настоящему грустно. Для тебя нет никаких границ. Тебе плевать на все то, что случилось между нами, нет никакой моральной составляющей в твоих поступках. Как ты себе представляешь съемочный процесс? Считаешь, я смогу что-то еще сыграть под твоим руководством? — Могла же раньше. Когда мы уже расстались, но вынуждены были играть любовь. Ты хорошая актриса. И потом, я продюсер, а не режиссер. Я не буду каждый день на площадке, не буду раздавать тебе указов. Тебе же прекрасно известно, как это все организовывается. Не в первый же раз. А насчет моральной составляющей — я лучше не буду комментировать. Сказать есть что, но начинать не следует. Именно по той причине, которую ты отрицаешь — какие-то нормы этики для меня все-таки существуют. Настя ничего не отвечала. Её вымотал этот диалог, столько всего произошло за несколько коротких минут. Она не успевала пережить одну его фразу, как следовала другая, вызывающая не меньше эмоций. Всё было слишком сложно для нее сейчас. — Возьми, — Жигунов пододвинул флешку еще ближе к ней. — Оцени все спокойно. Я понимаю, немного не тот момент для деловых переговоров. Но у меня могло больше не оказаться такой возможности. Анастасия смотрела на кусок пластика, скрывающий в себе интригу, и даже не заметила, как Сергей оставил ее в одиночестве. Она только хотела что-то ему ответить, как обнаружила, что место напротив неё пустует. Что делать с флешкой — она ещё не решила. По-хорошему, нужно было оставить ее здесь и забыть об этом разговоре. Но как?! То, что творилось на душе после встречи с Жигуновым, обещало утихнуть ещё очень нескоро. Настя не могла остановить воспоминания. Хотелось кричать самой себе: «Прекрати! Прекрати». Но память была к ней слишком жестока. Сергея уже не было рядом, но перед глазами застыл его образ. В ушах звучал голос. Она вспоминала, как этот голос когда-то шептал ей слова любви, как эти руки, только что настойчиво двигающие к ней флешку, по-хозяйски обращались с ее телом, как эти губы существовали практически неразрывно с ее губами 24 часа в сутки. Такой страсти, что была с ним, у нее не было больше ни с одним мужчиной. Но вместе с этим вспоминалось и другое — их разговоры по ночам, то состояние, когда уже пора бы спать, но наговориться просто невозможно. Чувство защищенности рядом с ним, отсутствие необходимости что-либо решать самой. Короткая, но такая яркая история. Как она была счастлива! И в любви, и в профессии. Почему теперь все, что случается в ее жизни, не приносит такого же удовольствия? Почему только с этим человеком, впоследствии всё разрушившим, ей было так хорошо? Внезапно ей захотелось выпить что-то покрепче чая, но она удержала себя от этого, боясь взаимодействия с принятой таблеткой. Она все еще смотрела на флешку и думала о том, насколько непредсказуема жизнь. Никогда за эти десять лет Настя не предполагала, что возможно подобное: он сидит перед ней и уговаривает ее на роль. И что там за роль? И ведь удалось же заинтриговать. Рейс Москва-Иркутск, наконец, объявили. Анастасия взяла с собой распечатку со сценарием и мобильный телефон. Уже собираясь идти, снова посмотрела на одиноко лежащую флешку. Она была черного цвета и выделялась на фоне сверкающе белого стола. Настя услышала очередное приглашение на посадку. Еще секунда — и она схватила этот злосчастный предмет и бросила на дно своей вместительной сумки.