Продюсер и актриса

В глубине чужих территорий Молим о своей судьбе Из чужих рассказов и историй ты узнаешь о себе, Словно перелётная птица ищешь место без конца Может даже так судьба сложиться, что под маской нет лица ©

Она попросила стюардессу ее не беспокоить, завернулась в плед и всем корпусом повернулась в сторону иллюминатора. Безразлично глядя на черное бескрайнее пространство, она думала о том, что случилось в аэропорту. Ей всё еще не верилось, что это действительно произошло. Досаднее всего было от своей же собственной реакции. «Надо же было грохнуться в обморок у него перед носом, — корила себя Настя. — Хуже и быть не могло. Будет теперь мнить себе неизвестно что. Будет считать, что мне до сих пор есть до него какое-то дело». Она вспомнила, как очнулась в медпункте и услышала обеспокоенный голос Сергея, его слова о том, что у неё бывает пониженное давление. В носу защипало, к горлу подкатил комок. Настя из последних сил пыталась не расплакаться. Казалось, что с этой встречей к ней вернулась вся та боль, которую она пыталась заглушить всеми возможными способами, и в итоге как будто победила. Вспоминала ли она о его существовании? Конечно, вспоминала. Себя обманывать было бесполезно. Но с каждым годом это повторялось всё реже и реже. На публике она делала вид, что его будто и не было в ее жизни, и со временем сама в это поверила. Но несколько часов назад он напомнил о себе так, что она до сих пор не могла успокоиться. Ещё и пригласил её на роль. Неужели он настолько наивен, что допускает реальность её согласия? Наряду с этими мыслями то и дело возникали в памяти фрагменты той прошлой жизни, прошедшей рядом с ним. То безумное время, когда от бешеной занятости им едва хватало сил и часов в сутках, чтобы побыть вдвоем, но зато какими были эти часы и минуты! «Хватит, хватит, хватит! — если бы она могла, закричала бы на весь салон самолета. — Забудь об этой встрече. Подумай о чем-нибудь другом!». Но вместо того, чтобы как-то отвлечься или попытаться уснуть, Настя расплакалась. Благо, соседнее кресло было не занято, бизнес-класс был практически пустым. Нос заложило, из горла рвались всхлипы, насильно сдерживаемые ею. Может быть, так и нужно — выплеснуть всё это разом, чтобы потом больше не вспоминать. Должны же были найти какой-то выход эти внезапно проснувшиеся эмоции… Когда слёзы начали буквально душить, Настя встала и быстро, даже не надевая обувь, пробежала в туалетную комнату. Она и предположить не могла, сколько времени провела там, пытаясь успокоиться, бесконечное количество раз умывая лицо. Даже когда позывы к рыданию, наконец, прекратились, Настя всё равно периодически прерывисто вздыхала. Она смотрела в зеркало на свое уставшее, измученное отражение и снова хотелось плакать. Но она сжала челюсть и пыталась держаться. По возвращении в салон она нашла себе занятие — достала из сумки распечатку сценария и решила погрузиться в чтение. Пока листала странички, выискивая место, на котором остановилась, увидела знакомый размашистый почерк. Сердце опять пропустило удар и гулко застучало где-то в горле. Жигунов всё предусмотрел, как всегда! В уголке одного из листов он оставил свой номер телефона и подписал: «На случай, если ты захочешь чего-то более достойного». Анастасия с трудом поборола желание порвать весь этот сценарий на мелкие кусочки, хоть он и не был ни в чем виноват. Опять подступили слёзы, опять она чувствовала себя безвольным существом, неспособным контролировать собственные реакции. И как же сильно — кто бы знал — как же сильно она сейчас ненавидела этого мужчину. *** Первый день в Иркутске прошел для Анастасии, как в тумане. Её встретил Станислав - ее директор, прилетевший сюда из Санкт-Петербурга на день ранее, он привез ее в отель, где она, окончательно вымотавшаяся и физически, и морально, пару часов беспробудно проспала. Не мучили ни сны, ни мысли. В восемь начиналось мероприятие, и визажистам пришлось серьезно потрудиться над ее лицом, чтобы к вечеру следов непростой ночи уже не осталось. Но если волшебные свойства грима могли создать иллюзию желаемого, то печальные глаза портили целостность картинки. Но сегодня ей было совершенно всё равно. В паре с Настей работал Гоша Куценко, и он, почувствовав, что партнерша немного не в форме, взял основную часть программы на себя. Она же отрабатывала свои деньги за этот корпоратив фармацевтической компании на автомате и только мечтала, чтобы это поскорее закончилось. Когда отгремел салют, Настя уже было хотела вырваться оттуда и скорее уехать в свой номер, но тут настал черед «фотографий со звездой». Отказать в этом не было возможности — всё это входило в условия ее работы, так что пришлось стоять столбом еще какое-то время, пока рядом с ней менялись лица, запахи, голоса, телефоны… Как кукла на выставке, как обезьяна в зоопарке, Настя радовала гостей мероприятия своим лицом на их бесконечных «селфи». Их было уже столько за все эти годы, но только сейчас ей почему-то стало от этого противно. Это не фото на память после громкой премьеры какого-нибудь культового фильма, это не фото после спектаклей, не фото с поклонниками на съемках. Все эти люди хотели заполучить снимок, чтобы потом похвастаться перед подписчиками в Instagram, и обязательно высказать своё мнение о ней. Не всегда положительное. С болью в душе Анастасия была вынуждена признать, что в жизнь воплощается её главный страх — она теряет интерес к тому, чем занимается. Короткий разговор с мужем, когда она уже лежала в мягкой постели и мечтала, наконец, полноценно выспаться, тоже не принес положительных эмоций. Петр снова был в разъездах, и сообщил, что вряд ли прилетит в Москву к моменту ее возвращения. Дочь и сын находились за границей — оба улетели на учебу, и она с грустью понимала, что прилетит в пустую квартиру. Но у Насти были здесь планы еще на несколько дней — она мечтала увидеть Байкал. *** Следующий день начался с путешествия к самой ближайшей точке Байкала — поселку Листвянке. Час пути по живописной дороге, окруженной сентябрьским зелено-золотистым лесом, и вот они — те самые бескрайние просторы легендарного озера. Открывшиеся виды понемногу стали возвращать Анастасию к жизни. Она любовалась горными пейзажами, умиротворенной синей гладью, вдыхала какой-то невероятно свежий и чистый воздух и уже чувствовала себя намного лучше. Вместе со Станиславом они зашли на рыбный рынок и первым делом набрали ароматного омуля горячего и холодного копчения. Настя ощущала себя в своей стихии — астраханское детство не прошло даром, она обожала рыбу и всё, что связано с водой. Они устроились прямо на берегу, в этот будничный час здесь было малолюдно — только несколько групп китайских туристов и местные жители. Полакомившись омулем, Настя сняла кроссовки, подвернула джинсы и пошла к воде. Байкал был очень холодным, но она обещала себе, что пройдется вдоль берега священного озера, пока не станет совсем невмоготу терпеть. Она вдруг поняла, что это место идеально, чтобы размышлять о жизни и что-то решать. Только здесь она сможет собраться с мыслями и привести голову в порядок. Они гуляли по деревне, поднимались на фуникулере на смотровую площадку, где Настя сделала единственную фотографию для своего Instagram и больше не открывала никакие социальные сети и вообще интернет. Вечерами в отеле она читала сценарий, который безуспешно пыталась изучить в аэропорту и самолете. Страница с номером телефона Жигунова периодически попадалась на глаза, но она делала вид, что не замечает этого. Делала вид сама перед собой. Днем они со Стасом — а порой она в одиночестве — продолжали наслаждаться природой Байкала, посетили лимнологический музей, сходили на шоу байкальских нерп, много общались с местными жителями и просто сидели в тишине, слушая шум Байкала. Когда в очередной вечер Настя завершила чтение сценария, её снова окатило волной разочарования и тоски. Надежды, что хотя бы финал этого кино спасёт его и без того очень сомнительный сюжет, с грохотом разрушились. Хотелось выть от бессилия — в очередной раз ей прислали какую-то неудобоваримую жвачку. В который раз предлагали за это вполне приличные деньги, в который раз перед ней стоял выбор — или распыляться на это, или сидеть дома, обрастая долгами от своих немалых трат на недвижимость. Анастасия снова увидела ту самую страничку, где был немного небрежно начеркан телефонный номер. Она отшвырнула распечатки на прикроватную тумбочку, выудила из сумки потерявшуюся на дне флешку и спустилась вниз — на ресепшен. — Доброй ночи, — улыбнулась ей симпатичная девушка по имени Екатерина. — Чем я могу быть полезна? — Здравствуйте, — Настя начала как-то нерешительно, как будто всё еще сомневаясь, нужно ли это делать. — У меня…у меня есть документ на флешке, а ноутбук я с собой не взяла. Хотела почитать его, и… В общем, вы не могли бы распечатать для меня файл? — Конечно, — Екатерина взяла из ее рук этот злосчастный usb-накопитель. — Здесь только один файл? — Я…не знаю. Он должен был в текстовом формате. — Как называется? — Не знаю, — вдохнула Настя, ощущая, как по всему телу пробегают мурашки от какого-то нездорового волнения. — Распечатайте всё, что там есть. — Хорошо, конечно, — бодро отвечала девушка. — Вы присаживайтесь. Здесь немало страниц. — Спасибо, — она отошла от стойки и села в отдаленном уголке, чтобы не пересекаться взглядами с туристами. Её трясло от интереса, предвкушения и коктейля ещё из множества эмоций. «На случай, если ты захочешь чего-то более достойного», — строка, написанная Жигуновым, так и стояла у неё перед глазами. Через час она уже лежала на кровати и взахлеб читала предложенный ей сценарий, не в силах от него оторваться. Ещё через час — читала и плакала, понимая, что это роль, о которой она мечтала ещё с того дня, когда прогремела премьера «Кода Апокалипсиса». Настя не отвлекалась от текста ни на секунду, даже когда душили слезы и осознание того, что она никогда в этом не сыграет. По крайней мере, пока имя продюсера у этого проекта будет оставаться тем же самым. Она дочитала, когда над Байкалом уже вставало солнце. Из ее номера открывался великолепный вид на озеро и весь посёлок — она поднялась с постели, открыла балконную дверь и вышла на широкую площадку. Поежилась от утреннего и уже по-осеннему холодного ветра, обхватила себя руками, но не стала возвращаться в номер. Слёзы уже высохли, но внутри неё бушевали страсти. — Господи, зачем я это прочитала? — шептала она, поднимая взгляд к безоблачному небу. — Лучше бы я ничего не читала. Лучше бы я не знала, что он хочет снять то, о чем я мечтаю. Лучше бы не знала, что кто-то сыграет это вместо меня. Она подумала, что, если, как он говорит, у него проблемы с актерами, может, этот проект и вовсе не состоится. Тогда ей станет легче. Фильм должен был получиться очень любопытным. Это была международная история, в ней явно предполагались зарубежные артисты, разнообразные локации для съемок — в России и вне страны, сюжетная линия была настолько драматична и превосходно описана в сценарии, что можно было сойти с ума. Это снова была судьба спецагента ФСБ, но уже не супергероя, а вполне реальной, земной, уставшей от своей тяжелой службы женщины, выполняющей финальное задание перед уходом в отставку. И запретная любовь, случившаяся с ней во время выполнения одного из заданий в молодости, возрождалась снова, но уже в совсем ином контексте и в реалиях предлагаемых обстоятельств. Там было, что играть. А это — такая редкость. В том материале, что она брала в работу в последнее время, как раз играть-то было и нечего. Бездарные режиссеры, банальные мыльные сюжеты, отсутствие хорошей драматургии — вот, чем была для неё жестокая правда жизни. — Жигунов, ну, почему ты… — говорила она в пустоту. — Почему ты… Она понимала, что никогда не согласится на это, а воображение уже рисовало прочитанные сцены, оживляло их, и она видела, как сыграет в той или иной, где как посмотрит, что и каким голосом скажет. Потом снова приходило понимание, что она думает о безнадежном, и это отрезвляло. В номере раздался звонок мобильного. Настя зашла внутрь, взяла трубку — это был Стас. — Привет! Я не разбудил? — Привет. Нет. Что случилось? — Я думаю, может, мы сегодня улетим? Что нам здесь еще целый день делать. Мы уже обошли все по миллиону раз. Нужно было не сюда ехать, а дальше, где совсем другой Байкал. Но теперь уже поздно, это на следующий раз придется отложить, — тараторил вечно воодушевленный директор. — Можно и сегодня. Правда, я думала, мы отдохнем, пока есть возможность… — Ну, Настя. Полетели, а? Здесь красиво, но я утомился уже. — Хорошо. Меняй билеты. Полетим сегодня. Делай, как хочешь. Она отключила вызов и упала на кровать. Глаза закрывались от очередной непростой ночи, снова связанной с ним. «Почему ты? Почему ты…», — продолжала вопрошать она, медленно погружаясь в сон.