Продюсер и актриса

По дороге в аэропорт Анастасия молчала, как ни пытался вступить с ней в диалог её разговорчивый директор. С того самого момента, как она дочитала сценарий, думать о чем-то другом было невозможно. В автомобиле звучала какая-то мелодичная инструментальная и очень печальная музыка, под которую в голове крутились отнюдь не радостные мысли. Настя расслабленно откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Утром ей удалось поспать от силы три часа, потом она отказалась от завтрака, собрала вещи и с той поры, как села в машину, не чувствовала ни голода, ни жажды. Ей было страшно от собственного состояния, такого не случалось с ней очень давно. Она знала, когда именно, но старалась не зацикливаться на этом, чтобы не становилось ещё хуже. — Насть, что с тобой? — донесся до неё голос Станислава. — Сто лет тебя такой не видел. Можешь даже не говорить, что ты «просто устала». Я вижу, что не просто. — Я и не говорю, — она приоткрыла глаза и лениво повернулась к нему. — Ничего страшного, мелкие неприятности. — Мелкие? Не знаю. Видел я, какая ты на корпоративе этом была. Явно что-то серьезное. Слушай, я не прошу тебя рассказывать, но ты, хотя бы, обозначь масштабы бедствия. — Нет никакого бедствия, успокойся. — Ты точно не сердишься, что я уговорил тебя уехать раньше? — подозрительно посмотрел на неё мужчина. — Не говори ерунды, конечно, нет. — И я не могу ничем помочь? — вкрадчиво прозвучал вопрос. — Если ты умеешь отключать ненужные мысли из чужих голов, то поможешь, — вздохнула Настя и снова закрыла глаза. — Мне просто нужно забыть кое-о-чем. Просто не думать. — С этим сложно, таких навыков приобрести еще не успел, — шутливо посетовал Станислав. — А тебе обязательно забывать? — Очень желательно, — кивнула Анастасия. — Все-таки не хочешь поделиться? Хотя бы без конкретики. — Без конкретики? — она задумалась на пару секунд, а потом снова заговорила. — Вот представь…представь, что твоя большая мечта становится вроде бы реальна, но прямо перед ней огромная пропасть. И нет никаких мостов и обходных путей. Тебе просто закрыт туда путь. Либо прыгать, либо оставаться на месте. — А если прыгнуть, нет никаких шансов выжить? Ну, там, за сучок какой-нибудь зацепиться и вскарабкаться наверх? — Нет там никаких сучков. Только огромная бездна, — произнеся это, Настя отвернулась к окну. — Значит, надо оценить, насколько это тебе важно. В конце концов, в жизни ничего просто так не происходит. Одно я могу тебе сказать точно — убиваться так не стоит. На тебе же лица нет. — Пустяки. Переварю всё — и появится. Пройдет. Всё, Стас, давай не будем это обсуждать. — Знал бы я еще, что мы обсуждаем, — недоуменно пожал плечами мужчина и, вздохнув, устремил взгляд на экран своего мобильного телефона. *** Спустя неделю после возвращения в Москву ничего не прошло, а только лишь усилилось. Четыре дня Анастасия провела в одиночестве, со съемок возвращалась в квартиру, где стояла звенящая тишина, и от этого буквально сходила с ума. Она звонила дочке в Нью-Йорк и часами говорила с ней в скайпе, потом узнавала, как дела у сына, следом набирала номер мужа, который мог выделить максимум минут 10 — всё время был занят, а заканчивались вечерние переговоры общением с мамой. Но и это не спасало, тет-а-тет с мыслями всё равно происходил, ведь неизбежно наступала ночь. Не только засыпая, но и во сне Настя видела эту многострадальную героиню. Эта женщина, роль которой предложил ей Сергей, постепенно становилась её частью. Она бредила ею, перевоплощалась в неё, слышала её, видела, порой даже перечитывала фрагменты сценария… В какой-то момент ей стало казаться, что она действительно проявляет какие-то нездоровые реакции. Параллельно со всем этим не отпускали и мысли о нём — о мужчине, который являл собой основное препятствие, и не только в отношении фильма. На пятый день прилетел Петр. Настя возлагала большие надежды на его появление, он был просто обязан её отвлечь, был просто обязан ей помочь. Однако мужу оказалось некогда проводить с ней время — на носу была премьера ледового мюзикла, в котором он играл одну из главных ролей, и в его графике стояли сплошные репетиции. Из-за своей занятости он даже не заметил, что у жены что-то с настроением, не задал ни одного вопроса. Впрочем, рассказывать ему о случившемся Настя и не намеревалась, но увидеть хоть какое-то проявление внимания очень хотела. До крайней точки она дошла ещё через три дня, когда окончательно перестала спать, а это состояние было уже тревожным звоночком. Меньше всего хотелось пить снотворное или успокоительное. Анастасия чувствовала, что для начала ей необходимо поделиться с кем-то своей проблемой. И человеком, которому она не побоялась довериться, стала ее менеджер Марина. Женщины устроились за чаем в гостиной, в квартире кроме них больше никого не было, Настя имела возможность выговориться вдоволь. Марина терпеливо слушала эту историю во всех подробностях, никак не комментируя ее в течение повествования, лишь только удивленно поднимала брови в определенные моменты или качала головой. — Это что, настолько хороший сценарий? — спросила она, когда Анастасия замолчала и с отчаянием во взгляде ожидала реакции на свой рассказ. — Прочитай сама, — тихо произнесла Настя. — Я могу его в красках пересказать, но лучше прочитать. Знаешь, когда я читала, у меня было ощущение, что кто-то залез в мою голову, взял мои идеи и перенес их на бумагу. — Кто-то, — усмехнулась Марина. — А ты не делилась своими идеями с Жигуновым, случаем? — Не до такой степени. Только в общих чертах. И потом, оформилось это все в моей фантазии намного позже, когда мы уже годы как расстались. Да и сценарий этот, как я поняла, не по его заказу создан, — она допила уже давно остывший чай и замолчала, глядя куда-то сквозь пространство. — Скажи-ка мне, ты что, хочешь согласиться? Зачем ты рассказала все это мне? Думаешь, я начну отговаривать или наоборот — уговаривать? — Нет, я просто больше не могла жить с этим одна. Ты столько лет работаешь с артистами, ты должна понимать, насколько это ненормальные люди. Если хочешь: роль, подобная этой, для меня важнее многого в жизни. Кроме близких людей, естественно. Я бы сама заплатила, чтобы это сыграть. Что угодно бы сделала. — Ты то же самое говорила про «Охоту на Гауляйтера». И что, ведь сколько-то лет прошло, и ты сыграла, и всё сложилось. Может, есть смысл еще подождать, придет к тебе какое-нибудь похожее предложение. — Ещё подождать? Чего ждать, Марина? Ждать, когда мне полтинник стукнет? — воскликнула Настя. — Время уходит! Я не могу поймать его и задержать. Я и так старше героини из этого сценария. Ненамного, но старше. Да, выгляжу пока хорошо, и грим, и ретушь, слава Богу, существуют. Но это сейчас, а дальше что будет? — Никогда не видела тебя в таком отчаянии, — растерялась женщина. — Я, похоже, недооценила критичность ситуации. — Если бы это было некритично, я бы не рассказывала тебе, — Настя шумно выдохнула. — Ты не представляешь, как мне тяжело. — В таком случае, давай соглашаться, — Марина предложила это с такой легкостью, словно что-то совершенно обыденное. — Какой смысл так сидеть и страдать? — Как ты себе это представляешь?! Работать в проекте у Жигунова? Да я поклялась себе больше ничего общего не иметь с ним! — Ну, мало ли, время проходит, обиды забываются и всё прочее. С точки зрения раскрутки это был бы шикарный ход, конечно, — задумалась Марина. — Но тебе нужно быть готовой к вниманию журналистов. — Боже упаси, как вспомню… — поморщилась Настя. — Поэтому всё это нереально. Я не могу согласиться. Столько всего придется переживать и мне, и моим близким, если я на это пойду. — Тогда забудь про это. Тут всё просто! — Ну, не могу я забыть! Как ты не понимаешь, Марина, не могу! — она начинала раздражаться от того, что разговор оказался в тупике. — С тобой невероятно сложно. — Спасибо за поддержку, — с сарказмом проговорила Настя и спрятала лицо в ладонях. Несколько минут прошли в полной тишине. Было слышно, как тикают большие антикварные настенные часы и гулко шумит холодильник. — А ты не думала, что внимание прессы, как и сама эта масштабная кинолента, тебе очень кстати сейчас? За столько лет ты должна была обрасти толстой кожей, должен был какой-то иммунитет на всё это сформироваться. Неужели ты не переживешь новую волну повышенного внимания к своей персоне? — Во-первых, я больше за семью переживаю, чем за себя, — Настя посмотрела на нее. — Что скажет Петя? Чего это будет стоить маме? Я уже потеряла папу из-за всего того кошмара. Дети — да, они взрослые уже, но им тоже будет непросто. Во-вторых, я не хочу, чтобы мое имя опять ставили рядом с его именем. Даже представлять этого не желаю… — Твое имя рядом с ним стояло, стоит и будет стоять! Пусть уже не в таком масштабе, как раньше, но тем не менее. Как ты этого не понимаешь? Такое не изменить даже десятилетиями! Настя удивленно посмотрела на собеседницу — подобное заявление она слышала из ее уст впервые. Да, Марина была женщиной прямолинейной, но скользкие темы старалась никогда не трогать. — Прости, если я резко, — опомнилась ее менеджер. — Я как-то надеялась, что все когда-нибудь уже забудут, — это было произнесено почти шепотом. — А ты сама-то забыла? — Не обо мне речь, — через паузу ответила Анастасия с недовольством в голосе — их разговор уже пересекал границы дозволенного — эту часть своей жизни трогать она не позволяла никому. — Раз не о тебе, то не забудут, Настя. Это было слишком ярко, слишком скандально. Если сейчас снова возродить эту тему, лучшего пиара даже и желать не придется, — воодушевилась Марина. — Твоя карьера может пойти совсем по иному руслу. Ты сама столько раз говорила, что переживаешь из-за зависимости своей профессии, из-за отсутствия стоящих предложений. — Боюсь, что за эту роль придется заплатить слишком дорого. — Давай хотя бы узнаем подробности. Мало ли, что там и как. Может быть, уже и предложение-то это неактуально. — Я не буду ему звонить, — резко ответила Настя. — Я уверяла его в аэропорту, что ни за что не соглашусь. — Ну, тут вариантов немного. Или переступать через свою гордость или не переступать. Связываться в любом случае придется именно с ним, как я понимаю. — Не знаю, чей он там оставил телефон. Я так полагаю, что свой. — Давай сюда этот номер. Я позвоню, я вообще-то твой официальный представитель. Не знаю, что ты мучаешься. Давно бы меня попросила связаться. — Ты сделаешь это? — Настя заволновалась — сердце колотилось как бешеное. — Если мне не изменяет память, я постоянно это делаю, разве нет? А ты мне неплохо за это платишь, — улыбнулась Марина. — Это всё равно меня не спасает. Неважно, кто звонит, смысл-то не меняется. Жигунов будет ликовать, что я сдалась. Он знал, что я сдамся. Знал, черт возьми… — Ты сама сказала, что ради этой роли готова на многое. Или я ослышалась? — Готова, — кивнула Настя. — Ты права. Жди здесь, я принесу листок с номером телефона. Через пять минут Марина уже слушала длинные гудки, набрав заветные цифры со своего мобильного. Анастасия сидела рядом и ее трясло почти так же, как в аэропорту. Внутри всё замирало, отдавало в сердце, скручивало живот. Она поймала себя на мысли, что, если так и будет продолжаться, ей точно придется сесть на какие-нибудь успокоительные. Когда она услышала: «Добрый день. С кем я говорю? Это Сергей Викторович? Здравствуйте», то тут же подскочила и ушла в соседнюю комнату. Она не была готова присутствовать при этом разговоре. Она ходила по комнате из стороны в сторону, закрывала уши, стараясь даже случайно ничего не услышать. Настя не осознавала, сколько времени прошло до того, как Марина громко позвала её. — Ну, что там? — робко поинтересовалась Анастасия, вернувшись в гостиную. — Обрадовать ничем не могу. Он был очень удивлен, сказал, что кастинг давно закрыт, уже начались съемки. Спросил, откуда мне известно, что еще остались какие-то незанятые роли. Так странно разговаривал со мной. — Бред какой-то, что он опять начинает… что значит — откуда тебе известно! — возмутилась Настя. — Ты же сказала, что ты звонишь от меня? — Естественно. Попросила рассказать конкретнее о проекте, объяснила, что ты выразила заинтересованность. Кстати, ты даже не сказала мне, как фильм называется. Я что-то поторопилась со звонком, конечно. Хотя, скорее припозднилась, раз уже съемки начались. — Да они давно уже начались! — нервно выкрикнула Настя. — Я же говорила! — Тогда я не понимаю ничего. Он что, просто поиздеваться над тобой хотел? Предложил роль, которой, на самом деле, не существует? — Он, конечно, на многое способен. Но не на такое. Нет, не на такое… — Настя, я окончательно запуталась. Я позвонила — мне отказали. Всё, я больше сделать ничего не могу. — Спасибо, Марина, — Настя благодарно посмотрела на неё. — Прости, что тебе пришлось все это выслушать и вообще… Мне это очень важно, правда. — Было бы за что! Как теперь понять, чего ему нужно, если он явно не собирается рассматривать твою кандидатуру? — Всё он собирается рассматривать. Он просто хочет, чтобы звонила я.