Продюсер и актриса

Очнувшись от размышлений, Настя вдруг поняла, что сидит так уже достаточно долго. Она осмотрелась вокруг: члены съемочной группы были заняты, кто чем, но никого из тех, кто её интересовал, рядом не оказалось. Взглянув на часы, она решила, что хватит уже бесполезно потраченного времени, поднялась и тихо вышла из павильона. Прямо у входа с ней почти столкнулся режиссер. — Что происходит? — тут же спросила Анастасия. — Сколько мне ещё сидеть здесь? Мы сегодня не будем работать? — Не будем, — Максим посмотрел на нее виноватым взглядом. — Мы, по-моему, ещё раньше это обсудили. Ты можешь быть свободна. — Насовсем? — усмехнулась Настя. — Нет, почему. Всё пойдет по графику, как только мы определимся с актером. — А Жигунов где? — она поняла, что от Максима дельной информации не добьется, да он ею и не владел. — Я видел, как он в коридоре с Суфиановым говорил, потом вроде бы пошел в офис. На этом Настя попрощалась с режиссером, потом зашла в гримерку за вещами, накинула пальто и направилась к лифтам. В последний момент ее посетила мысль, что лучше все-таки не уходить молча. Проблема оставалась нерешенной, и ей ещё столько хотелось сказать по этому поводу. Она развернулась и поднялась по ступенькам на этаж выше — туда, где находились офисные помещения. Постучав три раза и не услышав ответа, Анастасия открыла дверь. Она увидела Сергея за рабочим столом, он полулежал на кресле и выглядел не лучшим образом — ему явно было нехорошо. Он медленно повернулся на звук, и, увидев ее, тут же выпрямился. — Настя? Ты уходишь? — А что мне остается делать? — она переступила через порог, но не осмелилась проходить дальше. — Ты не возвращаешься, Александра тоже нет, Максим ничего внятного сказать не может. — Прости, я… — Жигунов закрыл глаза и помассировал виски. — У меня что-то давление скакнуло. Хотел продолжить общение с Суфиановым, но понял, что сил уже нет. Надоело слушать одно и то же. — У меня тоже голова разболелась. Неудивительно, — она присмотрелась к Сергею. — Тебе что, так плохо? — Да, что-то… — он глубоко вдохнул. — Противопоказаны для моего преклонного возраста такие стрессы. — Может, скорую вызвать? — она заволновалась. — Не надо, — Жигунов поднял на нее взгляд и печально улыбнулся. — У меня третий день такое состояние. Я уже выпил таблетку. Скоро пройдет. — Ну, смотри, — она пожала плечами. — Не хочу потом оказаться виновной в том, что была рядом и не помогла. Но, раз так, то я поехала домой. Ты мне хоть позвони, когда вы до чего-нибудь договоритесь. — А до чего тут договариваться? — Сергей сделал несколько глотков воды и отставил стакан. — Я подниму кастинговые списки, попробуем там отыскать кого-нибудь. Может, мы кого-то и проглядели тогда, потому что у этого Вадима была протекция Суфианова, так же, как и у Александры. Он их нам практически навязал. — Сначала навязал, потом выгнал? — Настя удивленно подняла брови. — Да, а что? Обычное дело. Он разглядел тебя. Этому я, конечно, рад, но сегодняшняя его идея уже из ряда вон. Решил поразвлечься за счет нас. Хочет, чтобы мы ему устроили шоу. — Шоу? По-моему, он просто надеется раскрутить фильм таким образом. — Ну, естественно, — Жигунов развел руками. — Но заодно и поглазеть, как мы будем играть друг с другом. Даже если в итоге это ему не понравится. Я уже думаю, или мне из проекта уходить, или инвестора искать другого. — Так кардинально? — Не знаю, — честно признался Сергей, потирая глаза. — Ничего сейчас не могу тебе ответить. Но ты не переживай, твое участие в картине не пострадает. — Было бы неплохо. Я, знаешь, уже многим пожертвовала, чтобы быть здесь. — Понимаю… Настя так и стояла посреди кабинета, не решаясь уйти, но и не находя больше тем для разговоров. — Тебе лучше? — в итоге спросила она. — Лучше, — кивнул Сергей. — Тебе нужно ехать? — Да, то есть, нет, то есть… Не знаю, может, мне самой поговорить с Александром Рафаиловичем? По нашему общению мне показалось, что он понимающий человек. — Если хочешь, разговаривай. Но я тебя уверяю, пока он не заставит меня попробоваться с тобой в этой роли, он не успокоится. — У тебя же есть вариант, как действовать в этом случае. — Ты вроде назвала мой вариант бредом, разве нет? — Да вообще всё, что происходит, один сплошной бред! — выпалила она и от эмоций вдруг швырнула свою сумочку на стоящий рядом диван. — Похоже, уезжать ты не собираешься, — заключил Жигунов. — Что ты стоишь там? Иди сюда, садись, — он показал взглядом на свободное кресло. — Я же вижу, что ты хочешь поговорить. — Я не поговорить хочу, а решить хоть что-нибудь! — она безропотно сделала то, что он попросил, и уже сидела напротив Сергея. — Пальто-то, может, снимешь? — Мне нежарко, — безразличным тоном ответила она, уставившись куда-то мимо своего собеседника. — Итак, что ты хочешь решить? Последнее слово не за нами, и ты это знаешь. Мы можем только договориться. — Значит, давай договариваться! — с напором произнесла она. — Давай. Я тебе уже предложил. Если он будет упираться, мы плохо сыграем. Сыграем так, что ему это не понравится. — А что ему не понравится? — Настя посмотрела Сергею в глаза. — Ты имеешь хоть малейшее представление, как это должно быть? — Тут нет ничего сложного! Неискренне, поверхностно. — То есть, все это время я играла хорошо, а тут вдруг резко начну делать это, как попало? Думаешь, Суфианова так легко развести? — Нет, ты должна плохо играть только во взаимодействии со мной. Думаю, нам это и так будет непросто, поэтому… Но насчет него ты права, конечно, он не идиот. Если какому-нибудь мало смыслящему во всем этом инвестору я бы легко мог мозги запудрить, то с этим фокус рискованный. — Вот и я о чем! — Попробовать-то все равно можно, мало ли, чего из этого выйдет, — Сергей стучал пальцами по столешнице. — Рассуждения о том, как это будет, все равно бессмысленны. Практика покажет. — А если ему понравится? — Что ты у меня-то спрашиваешь? — он цокнул языком, — Если, если… Вариантов тут немного. Если мы не хотим этого допустить, то ему не должно понравиться. — А ты еще ставишь это под сомнение? — Это фигура речи, — Сергей недовольно закатил глаза. — Слушай, меня Суфианов уже вывел, давай ещё ты не добавляй. Я не могу ответить на твои вопросы, потому что, во-первых, я — не он, во-вторых, невозможно решить всё вот так сразу. Надо обмозговать. — Не надо на мне срываться, — разозлилась Настя, засобиравшись уходить. — Я спокойно с тобой разговаривала. — Я тоже, вроде, не кричал, — он наблюдал за тем, как она нервно застегивала пуговицы на пальто. — Настя, пойми, у меня состояние не лучше твоего. Может, даже хуже. Ты хочешь, чтобы я оставался в полном умиротворении и невозмутимо всё разруливал? — Ты, вроде бы, продюсер этого проекта, разве нет? По-моему, мои вопросы к тебе логичны, — она забрала свою в гневе брошенную сумочку. — Я, прежде всего, человек, — упавшим голосом проговорил Сергей. — Который тоже подвержен определенным эмоциям. Я три дня назад рассказал Вере, что пригласил тебя в проект. И вот, третий день мучаюсь давлением. Думаешь, она счастлива была услышать это? Думаешь, мне доставляло удовольствие говорить ей об этом? Как только подумаю, что будет, когда это попадет в прессу! Если к ней опять полезут журналисты… — Нет, мне интересно, а о чем ты думал раньше? До тебя что, только дошло, что за собой повлечёт вот это всё? — Настя, я похож на недоумка? — рассердился Жигунов. — Одно дело мысленно быть к этому готовым, другое — переживать всё в реальности! — И, как, стоит оно того? — Настя сомкнула руки на груди. — Стоит этот проект таких нервов? — Надо посмотреть, что в итоге получится. Только тогда я смогу ответить. — Мне уже мало верится, что получится вообще хоть что-то, — завершила диалог Настя и направилась к выходу. — Ты сама всё усложняешь! — слышала она звучащий ей вслед голос. — Я готов к работе с тобой, открыт к адекватному деловому общению, а ты воспринимаешь меня в штыки! В ответ на это Настя только хлопнула дверью. Она понимала, что ведёт себя не совсем нормально, но не могла совладать с собой. В обществе этого мужчины она окончательно теряла контроль. Ей хотелось кричать на него, ругаться с ним, обвинять во всех грехах и постоянно хотелось уйти из этого проекта. И то, что сегодня ей по-настоящему стало страшно, когда она увидела, в каком он состоянии, совершенно ничего для нее не значило. *** — Жигунов? — произнося это, Петр повысил голос, а его глаза расшились от удивления. — Тот самый Жигунов? — Тот самый, — почти беззвучно проговорила Анастасия, вертя в руках мобильный телефон. — Петя, ты пойми, меня саму это совершенно не радует, но так получилось. Я не смогла удержаться, я так мечтала о подобном предложении, ты же сам об этом знаешь! Супруги сидели за обеденным столом, в бокалах было вино, к которому едва притронулись — после признания Насти ни еда, ни напиток уже никого не интересовали. — Ты скрывала, чтобы я не воспротивился? — Я скрывала, потому что не было уверенности, что меня пригласят, — слукавила она. — Съемки уже шли, понимаешь? В конце концов, из-за меня уволили другую актрису. Перестроили график, все поменяли. Всё это было сделано только ради меня! Я не могла отказаться от такого, Петь. Сложно объяснить тебе, как мне тяжело… И от того, что скрывала, и от того, что приходится работать с этим человеком… — Просто я не понимаю, — Петр откинулся на спинку стула. — Допустим, проект, и правда, какой-то очень привлекательный, но Жигунов? Ты же говорила, что никогда не будешь иметь с ним общих дел! Он же травил нас с тобой в СМИ, он же так навредил тебе! Ты готова закрыть на это глаза? Ты готова доверять ему? Ты не думаешь, что он мог задумывать все это с какими-то другими целями? — С какими целями? — Настя нахмурилась. — Он хочет, чтобы картина была успешной, это единственная его цель. А насчет травли в СМИ у меня никогда не было стопроцентной уверенности. И потом, это работа. Знаешь, на съемочной площадке порой и врагам приходится играть вместе любовь, профессия обязывает. У нас все проще, он — продюсер, я актриса. — Играть любовь, не играть любовь — это одно, я о другом переживаю, — Петр выпил ещё немного вина. — Лично мне неизвестно, что на уме у этого Жигунова. Я не хочу, чтобы ты как-то пострадала от этого. — Не должна, — Настя помотала головой. — Я надеюсь выиграть от этого, а не пострадать. Если хочешь, я дам тебе сценарий, ты почитаешь. Ты поймешь, почему я так поступила! Мне так не терпелось поделиться с тобой, рассказать, какие там есть гениальные сцены, какой шикарный сюжет, но…меня останавливало это обстоятельство в виде Сергея, — она говорила воодушевленно, а от того очень быстро. — И потом, тебя постоянно не было дома, а такой разговор требовал времени. Зато теперь я могу всё с тобой обсудить. Может быть, ты мне что-то посоветуешь. Столько хочется рассказать тебе! — То молчала, то сразу «столько рассказать», — проговорил он обиженно. — Не проси меня сразу забыть об этом. Я думал, между нами никаких тайн не существует. — Их и не существует, Петя! — она пересела на другой стул, чтобы быть рядом с мужем. — Это была не тайна. Я просто ждала нужного момента, — Настя коснулась одной ладонью его плеча, а другой потянулась к волосам. — Мне важно, чтобы ты знал обо всем, что у меня происходит. И важно знать, что происходит у тебя. — Ты ни одного контракта не подписывала, не посоветовавшись со мной, — Чернышев не реагировал на ласки жены. — Это было единственное исключение. Если бы ты чаще бывал дома, возможно, я бы раньше решилась всё рассказать. — Что ты всё акцентируешь на том, что меня не было дома? — он повернулся к супруге. — Как будто бы я праздно прохлаждаюсь. — Я же не виню тебя в этом, — Настя перестала улыбаться и убрала руки. — Констатирую факт. Разве тебя это не расстраивает? — Расстраивает. Но меня и твои секреты тоже расстраивают. Давай договоримся — больше такого не повторяется. Пожалуйста, не делай ничего у меня за спиной. Мы всегда были откровенны друг с другом, и будет совсем печально, если это прекратится. — Я уже сказала, что это единичный случай, — Настя смотрела в пол, говоря и виновато, и недовольно одновременно. — Я откровенна с тобой. И хотела еще многое рассказать. Только, мне кажется, ты не особо горишь желанием слушать. — Сейчас — да! — подтвердил Петр. — Я обескуражен этой новостью, я как-то не готов пока относиться к ней как к обыденности. Да и устал я, мечтаю хорошенько выспаться. — У нас новая проблема возникла, — не реагируя на реплику мужа, продолжила Анастасия. — И я хочу, чтобы ты знал об этом. Не хочу тянуть ни дня, чтобы ты потом не винил меня в тайнах. — Что ещё за проблема? — Актер, игравший моего партнера, ушел. Отказался сниматься со мной. У нас нет главного героя. — И что? Предлагаешь мне найти вам актера? Или самому сыграть? — недоумевал Петя. — По-моему, этим не ты должна быть озабочена. — Наш главный инвестор уверен, что играть должен Жигунов, — тут же выдала Настя, внимательно следя за реакцией мужа. — Ха! — Чернышев стукнул ладонью по столу. — И ты еще утверждаешь, что у Жигунова нет никаких целей, кроме успеха фильма? Вот же она — цель! Играть с тобой! Снова подобраться к тебе поближе! И устроить пиар, а то его все давно забыли. — Петя! Я же сказала, что это не его идея! Так хочет инвестор! — Настя, я тебя умоляю, не будь наивной. Тебе версию могли преподнести абсолютно любую. Договорился он с этим инвестором и все тут. — Я тоже так думала по началу, но нет, я совершенно уверена в этом, Сергей не имеет никакого отношения. У него тоже всё сложно с семьей, там… — Настя осеклась. — Там свои нюансы. Я точно знаю, что это не он. Плюс ко всему, он и не хочет на это соглашаться. Мы активно думаем, как отговорить этого инвестора, и ищем актера. — А я тут причем? — безразлично спросил Петр. — Раз ищете, значит, найдете. И раз Жигунов не хочет с тобой сниматься, пусть отговаривает этого человека. Я думаю, он не из тех, кто будет насильно делать то, что ему претит. — Почему ты так разговариваешь со мной? — Настя отодвинулась от мужа. — Я говорю тебе все, как есть, я ищу твоей поддержки. — Ты думала, я обрадуюсь, что ты так долго скрывала от меня? — Петя! Ну, пойми ты, пожалуйста, у меня были причины! Прости меня, прости! Я знаю, я понимаю, как это неприятно, но, поверь, я ничего дурного не совершила, пока тебя не было. Я держусь от него на расстоянии, я не подпускаю его, я даже почти не разговариваю с ним. — Мне просто кажется, что у нас всё как-то поменялось, и не в лучшую сторону, — вздохнул Петр и залпом допил вино. — Надеюсь, этот твой новый проект и правда осчастливит тебя. Главное, чтобы не навредил нам. А теперь, извини, вынужден прекратить наше общение, иначе прямо тут упаду и усну. Настя смотрела на то, как муж уходил из гостиной, даже не оборачиваясь, и почувствовала, как защипало в носу. Она подлила себе вина и стала задумчиво разглядывать бокал. Не так ей представлялся этот разговор. Да, Петр никогда не отличался склонностью к ссорам и скандалам, он наоборот их всегда гасил, но реакцию на такую новость Анастасия ожидала более эмоциональную. «Ему, похоже, всё равно, — думала она, потягивая вино. — Он даже не ревнует. Ни капли ревности не было в его взгляде. Он обиделся только на то, что я промолчала. Боже, ему вообще всё равно». Настя предположила, как бы на то же самое отреагировал Жигунов, будь он ее мужем, а Петя — бывшим любовником. Стены этой квартиры бы содрогнулись. Они, собственно, и содрогались, когда в их короткой совместной жизни случалась ревность. «Может, это и хорошо, — продолжала размышлять Анастасия. — Петя просто доверяет мне. Его беспокоит, не обидит ли меня Жигунов, а не то, что мы с ним снова работаем вместе. Значит, он заботится обо мне и переживает, а не ревнует, потому что не видит поводов». Договорившись с самой собой, Настя заставила себя успокоиться. Правда, в глубине души она понимала, что это лишь самовнушение, а на деле всё обстояло совсем по-другому.