Нас было трое

      Звонкий смех, всегда идущий от души, вспомнился так внезапно, что принес просто физическую боль. Тогда он звучал довольно часто. В принципе, оглядываясь назад, кажется, что радости было больше, чем сейчас. Нет, причин меньше не стало, просто мы повзрослели.       Небольшой междугородный автобус нещадно трясло. Юнхо с тоской вглядывался в окно, молясь всевышнему, чтобы добрались до пункта назначения как можно скорее. Его начало укачивать едва только выехали, поэтому сейчас молодой человек из последних сил стискивал зубы и украдкой дышал, сдерживая мучительные спазмы. Кроме него, казалось, никто особенно не страдал. Когда наконец промелькнул билборд с названием города, молодой человек приободрился. Прошло еще десять минут, прежде чем он выбрался на свежий воздух. Пришлось спешно искать туалет. Обед остался при нем, и все благодаря холодной воде. Юнхо долго умывался и полоскал рот, прежде чем понял, что в состоянии идти дальше. Он не предупреждал о своем приезде, а потому несколько волновался, застанет ли Джесс дома.       Отыскать адрес было бы проблематично, все же он впервые приехал в Харвич, штат Коннектикут, пришлось раскошелиться на такси. Облегчив кошелек на два доллара, Чон выбрался у низенькой калитки. За забором, выкрашенном традиционно в белый цвет, раскинулся сад. Дорожка вела к двухэтажному коттеджу. Судя по состоянии крыши, дом строили еще при Вашингтоне. Зимой наверняка сквозило, а в сильные дожди чердак промокал насквозь. Хотя, Юнхо слышал, что штат подвергся сильной буре, и возможно сейчас он лицезрел лишь ее последствия.       Перехватив поудобнее сумку, Юнхо прошел по дорожке и поднялся на крыльцо. Постучал. Несколько мгновений ничего не происходило, потом раздался топот. Дверь отворила Джессика. Удивление на ее лице сменилось радостью. — Юнхо! О боже! Что ты тут…? Заходи давай! — Привет, извини, что не предупредил. — Мне кажется или ты стал еще выше? — девушка обняла друга, а чтобы чмокнуть его в щеку пришлось привстать на цыпочки. — Кто там? — послышался голос матери Джесс. — Юнхо, ма! — крикнула ей дочь, отбирая чемодан у гостя, чтобы тот мог нормально снять обувь. — Надень тапочки, у нас пол холодный… Ах, сегодня просто день совпадений! — А что? — Дже тоже приехал! — Вот как. — Да ладно, чего напрягся? Я думала, вы наконец подружились.       Юнхо неопределенно дернул плечом. Потом последовало знакомство с матерью Джессики и легкий снек, за которым обе женщины завалили Чона вопросами. Учеба осталась позади, и молодой человек собирался в Нью-Йорк, чтобы заняться бизнесом. Его к этому подталкивали отец и собственные амбиции. Миссис Дин, высокая, высохшая, как старая доска, женщина без остановки курила и кивала болванчиком по ходу беседы. От былой красоты остались лишь роскошные огненные пряди. Выцветшие глаза, казалось, видели столько грязи, что поблекли раньше времени, толстые вены опутали руки, а кожа на шее сморщилась и пожелтела, напоминая пергамент. Юнхо знал, что родители Джессики давно развелись, и судя по всему, происходили дело вовсе не гладко.       Вечером, когда на город легли сумерки, в дверь постучали. Мать Джессики дремала перед телевизором в гостиной, а Джессика копошилась у плиты, посему попросила открыть Юнхо. Реакция Джеджуна была точь-в-точь такая же, как у Чона. На мгновение он растерялся и широко распахнул глазища, потом с силой сжал губы. — Не ожидал, — проговорил он мрачно. — Угу, я тоже. — Дже, заходи! — крикнула Джесс, не особо волнуясь, что разбудит мать. — Еда почти готова!       Ким сбросил обувь, попросту стряхнув с ног, перешагнул через ботинки и скрылся в кухне. Оттуда раздался радостный визг его подруги. Юнхо посмотрел на свои туфли, аккуратно поставленные в углу и пыльные расшнурованные стоптыши Джеджуна, валяющиеся как попало, выключил свет в коридоре и вернулся на свой стул. Обнаружил, что на нем восседал Дже, болтая ногой. Перед ним на столе стояла бутылка вина. Юнхо прошел за спину соперника, ухватил за спинку стула и приподнял его, скидывая наглеца на пол. Джеджун приземлился, как кошка, на ноги. Джессика расхохоталась. — Как дети, чесслово! — Это мой стул! — Я уже весь вечер на нем сижу. — Дже, сядь сюда.       На шум приползла миссис Дин. При ее появлении спор насчет стула затих, но мужчины прожигали друг друга злобными, ревнивыми взглядами. Вино и запеченная курица с пюре несколько разрядили атмосферу. Ровно до той поры, как стало ясно, что оба остаются ночевать в доме Джессики. — Здесь есть гостиница, — ворчал Дже, сидя на верхней ступени крыльца. — Вот и вали туда, — Юнхо сидел неподалеку, привалившись спиной к толстому бревну опоры. — Слышь, ты… — Мальчики, не ссорьтесь, — девушка пришла с одеялами и сигаретами. — Всем места хватит.       Пробормотав ругательства, соперники заткнулись. Становилось все холоднее. Спасли одеяла и бутылка коньяка, который оказался спрятан во внутреннем кармане куртки Кима. Пойло передавалось по кругу, словно трубка мира у индейцев. Впрочем, сей нехитрый способ совсем не стер напряжение. Дже поглядывал на Юнхо украдкой, тут же отводил взгляд, стоило тому поднять на него глаза. Он сильно изменился. Возмужал что ли. Тогда как Джеджун все так же выглядел шпаной в бейсболке и драных джинсах.       Нужно было укладываться спать. Дже, решивший, что переночует в постели подруги, привалился к косяку и наблюдал, как девушка рыщет в комоде в поисках постельного белья. Из ванной доносился звук льющейся воды — Юнхо смывал грязь и пот с дороги. — Мы можем лечь здесь, — Ким указал пальцем на ее постель. — Дже, не сейчас… — Все, — ухмыльнулся тот. — Я справа, он слева, а ты по середине. — Совсем дебил?! — покраснела Джессика. Швырнув в грудь друга кипу белья, она вытолкала его вон их спальни. — Спускайся и застели диван, я сейчас.       Дже обнажил в усмешке зубы, потопал вниз, а девушка достала свежее полотенце для Юнхо. У двери она замешкалась, постучать или нет. Они с ним занимались любовью, изучили тела друг друга, но это было уже так давно, словно в прошлой жизни. Она знала, что так же нравится ему, и он бы не стал возражать или устраивать истерики, если бы она ворвалась в ванную без стука. Джесс не могла признаться даже себе, что безумно скучает по размеренным вечерам в объятиях парня, когда они сидели, воркуя о ерунде в стенах университета. Бешенный темп жизни, накрученный Джеджуном, утомлял. Особенно когда наступало затишье. В такие моменты хотелось вернуться в прошлое. Их с Юнхо прошлое. Ким с его дикими задумками оставался в стороне. Ровно до той поры, как спокойствие наскучивало.       Джессика ненавидела в себе это лицемерие. Она словно бы прибрала к рукам обоих, и не желала отпускать. Когда вздумается, приближала то одного фаворита, то другого. Это было нечестно по отношению к ним. И все же ее любовь к Юнхо и Джеджуну пересиливала стыд и злость.       Толкнув дверь, она заглянула в щелочку. Юнхо стоял под струями воды, опустив голову, словно бы выставив напоказ мышцы спины. Он был красив, просто невероятно притягателен. Джесс забыла про полотенце, смотрела на мужчину, скользя взглядом по обнаженному телу вниз-вверх. И даже не заметила, что в дверях комнаты показался Дже. Обнаружив порванную наволочку, он пришел поменять, и застал подругу за непристойным занятием. Он поспешил юркнуть в коридор, спрятавшись в темноте. Однако Ким не ушел. Стиснул в руке наволочку, чувствуя разгоравшийся в груди пожар. Это была злость. И он был бы трусом, если бы не признал, как возненавидел сейчас Джессику. Она могла стоять и открыто пялиться на Юнхо, а если бы пожелала, то получила бы поощрение за смелость, в то время, как он мог рассчитывать лишь на презрение.       Прячась в темноте, Джеджун практически не дышал, чтобы не выдать себя. Он с жадностью смотрел, просто не мог отвести глаз от девушки, в фигуре которой сосредоточилось его собственное ощущение. Возбуждение. Особенный вид вуайеризма, он наблюдал за наблюдателем. И когда рука Джесс скользнула вниз по животу и прижалась к промежности, вдавливаясь в лобок и потирая сквозь белье и юбку, его рука так же проделала подобный путь и приласкала собственный член. Дже ощущал недвусмысленное желание Джесс, разделил его с ней. И тихонько ушел, так и не выдав себя. Его щеки пылали, а руки тряслись, едва удерживая гребанную наволочку.       Когда Юнхо спустился в гостиную, его ожидал диван. Джеджун сидел в кресле и щелкал пультом, без особого интереса прогоняя канал за каналом. Он покосился на мужчину. — Джесс легла? — Да, — Юнхо взъерошил влажные волосы, и теперь они торчали в разные стороны, провоцируя у Джеджуна развратные ассоциации. — Смотришь что-то? — Не, сплошная ерунда. Сейчас уйду.       Ким выключил телевизор и поднялся. Прошел мимо соперника. От Чона пахло гелем для душа. Казалось, весь дом пропитался теперь этим запахом. — Ты к ней?       Дже остановился и обернулся. Хотелось рассмеяться. Да он бы сейчас ни за какие коврижки не сунулся к Джессике! Потому что она представляла себе сейчас Юнхо, голого и горячего после душа, а не его, Джеджуна. И что самое забавное, Дже сам не хотел бы сейчас ощутить жар женского тела. С самой первой встречи этот козел завладел его вниманием, и чем больше они пересекались, тем сильнее становилось желание увидеться вновь. Ким не понимал, почему из всех людей на свете, его тянуло к этому мужику. И многое отдал бы, чтобы узнать, что творилось в голове самого Юнхо. Он постоянно ловил на себе его взгляды. Но не мог с уверенностью сказать, что притаилось в глубине черных глаз. — Нет. У ее отца был рабочий кабинет, там есть кушетка.       Чон кивнул. — К-кажется, своим присутствием я испортил тебе вечер. Извини. — Мы с Джесс просто друзья, — Джеджун не удержал блеклую улыбку. — Честно говоря, я думал, что ты так и не спустишься, и я смогу выспаться на мягком диване.       Юнхо удивленно приподнял брови. — Мы ведь в доме ее матери, как я мог, — пробормотал он. — Я ведь смог, — к Дже вернулась его обычная наглость. — Ты другой. — Невоспитанный ублюдок без чести и морали? — Нет. — А как тогда? — Просто смелый, — Юнхо спохватился, будто сболтнул чего лишнего, отвернулся. — Спокойной ночи. — Угу, и тебе.       Джеджун ушел в свою комнатушку, закрыл дверь и упал на кушетку. Та скрипнула. Он лежал, не шевелясь, в одежде, пялился в одну точку. И даже не догадывался, что в эту же самую минуту Чон точно так же разглядывал потолок в гостиной. Ему всегда было трудно засыпать в незнакомом месте, а теперь к дискомфорту добавилась и странная нервозность. Это Джеджун действовал на него подобным образом, притягивая своим природным очарованием и одновременно отталкивая ядовитым языком. Его нельзя было проигнорировать, он заводил одним своим присутствием, вызывая бурю эмоций, от радости до злости.       Было еще довольно рано, когда Юнхо поднялся, так и не сумев заснуть. Он измучился и искрутился, в конце концов оделся и ушел на кухню. Ни Джесс, ни ее мать еще не проснулись, поэтому он позволил себе поставить нагреваться воду. Кушать с утра не хотелось, и он ограничился только кофе. Стоило чайнику громко щелкнуть, выключаясь, как на кухне появился Джеджун. Он щурился и широко зевал, волосы торчали. Футболка помялась, носки отсутствовали, но неряшливость удивительно шла ему, добавляла невинности. Словно бы соседский мальчишка, засидевшийся допоздна за просмотром фильмов, кое-как поднялся на учебу. — Можешь мне тоже плеснуть? — Сейчас, — Юнхо достал из шкафа вторую кружку.       Джеджун по-хозяйски залез в холодильник, достал упаковку сливок. — Спина затекла, — Ким потянулся, разминая мышцы. — Думал, помру ночью. — Угу.       Дже подошел к Юнхо. Тот как раз наливал воду в кружку. Ким плеснул сливки, приподнял бровь, спрашивая, добавить ли ему тоже. Чон отрицательно покачал головой. Ким пожал плечами, мол, как хочешь. — С утра ты не очень-то разговорчивый.       Джеджун уместил локоть на стол, встал так, что загородил путь. — Чего? — удивленно воззрился на него Юнхо. — Мы должны подружиться, чтобы не смущать Джесс. — Я с тобой не враждую. — Но избегаешь смотреть прямо, зыришь украдкой, будто я тебе неприятен. — Не выдумывай.       Чон, однако, не мог заставить себя посмотреть в глаза парню. Он впервые оказался к нему так близко наедине. Учитывая, что именно Дже был причиной его бессонницы, ситуация несколько сковывала. — Я давно хотел спросить… — Что? — Юнхо ухватил таки пачку сливок. — Если Джесс решит, что хочет быть с тобой… ты ведь серьезен насчет нее? — Почему именно со мной? — нахмурился Чон, глядя, наконец, в глаза собеседнику. — Мне кажется, с тобой ее связывает гораздо больше. — Я ведь говорил, что мы просто друзья, а вы… — Дже выпрямился, — она так смотрит на тебя. — Как? — Как влюбленная дурочка.       Юнхо не знал, что ответить. А Джеджун пытливо смотрел на него, наплевав на остывающий кофе. — У тебя с этим проблемы? — Нет. Я, вроде как, понимаю ее. — Что?!       Дже сделал шаг ближе, привстал на цыпочки так, что едва не ткнулся носом в губы мужчины. — Она смотрит на тебя, а ты, — выдохнул Ким в рот Юнхо, — смотришь на меня. Или я ошибаюсь?       Юнхо ошеломленно молчал, но его взгляд был красноречивее слов. Он опустил глаза, разглядывая пухлые губы соблазнителя. Тот невольно приоткрыл рот, словно бы приглашая. И Чон решился, движимый сумасбродством и давним желанием ощутить вкус этих губ. Они поцеловались. Несмело, готовые отпрянуть друг от друга в любой момент. Однако ощущения удивили обоих. Возможно, не сам поцелуй был таким уж невероятным, сколько атмосфера. Они посмели сотворить нечто тайком, противоестественное, преступное. Это возбуждало.       Дже обвил руками талию Юнхо, прижался теснее, упиваясь сладостью поцелуя. Прикрыв глаза, чтобы сполна насладиться поцелуем со вкусом кофе, они терлись языками, позабыв о том, что в любую секунду их могут застукать.       И разоблачение свершилось. Раздался женский вопль. — Джеджун!       Мужчины не отскочили в разные стороны испуганными оленями, просто подняли головы. Юнхо ощутил правда, что Дже вздрогнул, будто ребенок, чувствующий вину перед матерью. Джессика стояла, разинув рот, бледная и изумленная. Полы ее халата распахнулись, видна была бледно-голубая комбинация. Решив, что раз уж Ким навалился на Юнхо, то и является зачинщиком, девушка стремительно подошла. Замахнулась и влепила пощечину другу детства. Джеджун отпрянул, налетел спиной на холодильник. — Ох… я ведь учил, что нужно бить кулаком. — Сволочь! — разъяренная и оскорбленная, Дин кинулась на наглеца вновь.       Юнхо перехватил ее руку. — Джесс, погоди, послушай… — Ты предатель, Ким! Как ты посмел, сука развратная! Извращенец! — Тише, маму разбудишь. — Пошел вон отсюда!       Джеджун потер щеку. Молча вышел из кухни, нацепил ботинки на босу ногу и хлопнул дверью. Его куртка осталась в комнате, как и носки, но думать об одежде сейчас было некогда.       Джессика разревелась. Юнхо погладил ее по плечам, сам же смотрел в окно, как Ким бредет по дорожке к калитке. — Как он мог, — несколько раз повторила девушка, глотая слезы. — Он не виноват, это я. — Что?! — Я его поцеловал.       Джесс захлопала глазами. — З-зачем? — Не знаю. — Почему вы так со мной… вы оба… — Прости.       Джессика запустила руки в волосы, стиснула. Она никак не могла поверить, что ее любимые мужчины, ее друзья так поступят с ней. Это оглушило, ударило сильнее, чем новость о разводе родителей когда-то. — Это наказание… я не имею права жаловаться и ненавидеть, — прошептала Джессика, как умалишенная. — Я была слишком жадной… ударила Дже… Дже, прости!       Всхлипывая, она выбежала из кухни, а потом и из дома. Рванула босиком догонять друга. Юнхо облизал губы, закрыл глаза и потер лицо ладонями. Да, встряли. Никогда не думал, что произойдет что-то подобное. Оставив две нетронутые кружки кофе, он ушел в гостиную и в пару секунд собрался. Подхватив чемодан, он попрощался с миссис Дин, выглянувшую из своей спальни на втором этаже, и ушел. На улице никого не было видно, только разносчик газет катил велосипед в горку. Заметив у магазина такси с выключенным маячком, мужчина поплелся к машине.