Нас было трое

      Наша дружба закончилась тем летом. Это теплое чувство, всеми правдами и неправдами таившееся в глубине сердец, ушло безвозвратно. Осознание этого тяжким камнем залегло в душу, мешало свободно дышать. Или же горло стискивало другое, новое чувство? А может, не было ничего, просто голая страсть. Наглость. Бесстыдство. Поиск неизведанного. Сейчас я понимаю, какую боль причинил, но блять, если бы смог вернуться назад, я поступил бы так же! Потому что полюбил. И сейчас, прощаясь с тобой, я могу только со стыдом умолять, чтобы меня поняли, меня и мое глупое влюбленное сердце. Поняли и простили.       Шел семьдесят пятый год. Чон Юнхо сидел в своем кабинете, перебирая бумаги. Отец, едва он закончил обучение, отослал его в Нью-Йорк с заданием упрочить положение их компании. Теперь он проводил дни в поисках деловых партнеров, инвесторов, путей реализации продукции. Работы было много, он постигал бизнес пробами и ошибками, корпел над документацией и ездил на производство, изучая дело с азов. За всем этим дела сердечные отошли на второй план.       Обеденное время обычно самое мирное в течение дня, сегодня буквально взорвалось. За окном вдруг раздался вопль. Такой, больше напоминающий цунами, когда волна рвущих глоток проходит по всей улице от начала и до конца, и все больше и больше людей вливаются в неудержимый поток, растворяясь в нем. Юнхо удивлено вытянул шею, но со своего места ничего не увидел. Поднявшись, мужчина преодолел несколько метров, разделяющих его стол и окно. По улице шагала толпа, напоминающая карнавальное шествие. Громыхая хлопушками, люди кричали что-то, хохотали и подбрасывали в воздух шляпы. Чон все понял: война во Вьетнаме окончена. Наконец-то объявили о прекращении военных действий и выводе войск. Об этом долго и много говорили по радио и телевидении, но только сейчас соизволили принять непростое решение. Америка в лице обычных граждан ликовала.       В кабинет заглянула секретарша, подтвердила радостную новость. И попросила отпустить на обед пораньше, чтобы обсудить с подружками из соседних офисов подробности. Юнхо благосклонно отпустил девушку. Сам тоже убрал бумаги в папку и взял пиджак. На улице сейчас яблоку негде упасть, до ближайшего ресторана придется добираться гораздо дольше, чем раньше. Статус теперь обязывал обедать в хорошем месте, где мог бы за чашкой чая найти нужного человека. Да и дома еды не было, чтобы мчаться туда на пару часов. Мужчина обзавелся дорогими качественными костюмами и машиной, понимая, необходимо принимать условия игры сильных мира сего. Отец побаивался, как бы материальный мир не затянул положительного со всех сторон парня, превратив в сноба. Юнхо успокаивал его, не замечая, что все меньше времени уделял звонкам семье, предпочитая оттачивать связи в Большом яблоке. Конечно, он не позволял себе вольностей, всегда советовался с родителями прежде чем сделать тот или иной шаг, но постепенно проявлял самостоятельность, выпуская коготки.       Путь до ресторана занял около получаса. И все благодаря демонстрантам. Глядя на студентов и рабочих, наплевавших на собственный обед ради такого благого дела, как празднование, Юнхо предался грустной ностальгии. Джессика ввязалась во все это со всей страстью, так они познакомились с Джеджуном. Где сейчас эти двое? Отгремели одну революцию, пойдут искать следующую или вольются в размеренный быт? Чону не хватало того драйва, который привносили в его жизнь эти придурки.       Шум остался за дверями, когда он очутился в ресторане. Негромко играла музыка, приборы позвякивали, встречаясь с тарелкой. Противно поскрипывал нож. Юнхо привычно занял стол и сделал заказ. Обедал он обычно быстро, эта привычка осталась с университета. А вот кофе он наслаждался уже неторопливо. И вот, когда официантка принесла небольшую чашку ароматного напитка, мужчина вытянул ноги и откинулся на спинку стула. В это время в ресторан вбежал парень в куртке и мотоциклетном шлеме. Вытащив из небольшого рюкзака папку, он подошел к дальнему столу, где сидели несколько человек. — Успел-таки, молодец. — Это достойно первой полосы. — А фото? — Не знаю, я занимался статьей. За снимки отвечал Шепард. — Ладно, я позвоню ему. Хорошая работа, Дже.       Юнхо, услышав это имя, обернулся. Молодой человек, покончив с делами, собрался уходить, а потому оказался к Чону лицом. Он не снимал шлем, но притягательные красивые глаза невозможно было спрятать. — Джеджун! — Юнхо брякнул чашку блюдце, вскочил. — Хрена се какие люди, — в свойственной ему манере воскликнул Ким. Окинув мужчину любопытным взглядом с ног до головы, он присвистнул. — Вот это костюмчик! Это так на стирательных машинах подняться можно?       Юнхо заулыбался. — Спешишь? — Уже нет. — Садись. Хочешь чего-нибудь? — Принципы не позволяют мне есть в таких местах, — хохотнул Дже. — Я угощаю. — Тогда ладно, — Джеджун снял шлем и опустился на стул.       Он ни капельки не изменился с их последней встречи, разве что волосы отрасли. Сверкающие глаза скрылись за книжкой меню, пока он изучал блюда. Юнхо чувствовал детскую радость от встречи, подобрался, уселся на самый краешек стула, положив руки на столешницу. Дже красовался в футболке и потрепанной кожаной куртке. Как обычно, ему шел уличный стиль. Этакая необузданная молодость, дерзость. Такие устанавливают правила и никогда не следуют чужим. Несколько лет назад Юнхо считал это глупым бунтарством, сейчас свободой. — Ты во мне дыру прожжешь. — Прости. Ну, выбрал? — Слушай, не знаю, слишком большой выбор. Я бы предпочел что-то простое. Немного хлебушка, немного мяса, кетчуп, горчица и два кольца лука. — Хот-дог? — Да. — Ээ…       Дже бросил меню и поднялся. — Поехали, знаю одно место.       Юнхо достал из кармана пару купюр, положил на стол и поспешил за байкером. Ким вспорхнул на мотоцикл, хлопнул по сидению позади себя. — Немножко пыльно, сори! — Куда мы? — Юнхо уселся позади него. — Брайтон-бич.       Ехали недолго, но быстро. Большие улицы со светофорами и пробками остались где-то в стороне, Ким ловко маневрировал в проулках, управляя мотоциклом с невероятным умением. Юнхо боялся, что слетит, прижался к его спине, вцепился клещом. Полы его пиджака хлопали на ветру, как на крыльях. Добравшись до моста, Джеджун ускорился. Справа вдали в синеве виднелась статуя Свободы, слева пропадал из виду Манхеттен, уступая место Бруклину. Юнхо вспомнил, что не предупредил секретаря, но решил, что если задержится, то просто позвонит в офис. — Уже близко, — крикнул ему Дже.       «Близко» оказалось на другом конце полуострова на пляже. Расположившись на скамье, Юнхо озирался, пока Джеджун покупал себе две порции народной американской кухни. Сам мужчина отказался, ведь только что плотно пообедал стейком. Ким плюхнулся рядом, вскрыл банку колы, глотнул, а после жадно отхватил половину хот-дога. — Давно ты здесь? — Угу, восьмой месяц. — Кем работаешь? Курьером? — Не, типа журналист, — ухмыльнулся Ким. — Между «принеси-подай» пишу статейки на разные темы, собираю материал. — Хорошо платят? — Мне хватает. Вот, взял в кредит коня, — Джеджун с любовью посмотрел на мотоцикл, виднеющийся на стоянке. — А ты с головой ушел в бизнес? — Да. Расширяем производство, собираем не только машины, но и печи, холодильники. — Мощно. Может, я как-нибудь зайду, посмотрю что и как, накатаю рецензию. Мне денежка, тебе реклама. — Я поговорю с руководством. — А ты что, не босс?       Юнхо улыбнулся, покачал головой. — Всего лишь председатель. Отец с партнером дадут добро, я с тобой свяжусь. — Договорились.       Обменялись телефонами. Юнхо не сразу решился спросить. — С Джесс общаетесь? — Бывает. Они с подругой куда-то во Флориду уехали. — Помирились?       Джеджун запустил руки в карманы. — Мы и не ссорились. Получить по морде от девчонки ерунда. — Значит, она тогда тебя догнала… — Угу. А вот на тебя она злится. Взял и смотался под шумок, — фыркнул Ким. — Ни телефона, ни адреса не оставил.       Юнхо стало стыдно. — Я решил, что буду мешать. — Кому? Нам с Джесс? Перестань.       Над головой кричали чайки, высматривали с высоты полета еду. Ким покрошил остаток булки, и вскоре у ног сгрудились десятки птиц. Отчаянно вереща, они воевали за хлеб. — Тебе не пора в офис?       Юнхо спохватился, взглянул на часы. Джеджун поднялся. — Поехали.       Он отвез бизнесмена обратно. На прощание протянул руку. — Ну бывай. — Подожди, — Юнхо не был уверен, говорить или нет. Но побоялся, что потом может пожалеть, а потому выпалил. — Не хочешь встретиться сегодня вечером?       Джеджун с сомнением взглянул на него. — Нас с тобой связывает Джесс. Думаешь, нам будет, о чем поговорить без нее? — Можем не разговаривать.       Ким удивленно моргнул. Шлем скрыл румянец, вспыхнувший на щеках. — Юнхо, тот поцелуй… как бы… — … был ошибкой?       Джеджун стянул шлем, внезапно почувствовав, что ему не хватает воздуха. — Я не уверен, что тебе это нужно. Взгляни на меня. Никто и ничто. А ты перспективный мужик, через пять-десять лет компания будет твоей, выйдет на международный уровень. Бабу тебе надо, семью создавать.       Юнхо обалдел. Когда дар речи вернулся к нему, мужчина поморщился с досады. — Что с тобой стало? Откуда все это дерьмо? — У меня было время подумать. — И к какому выводу пришел? — Все просто, я — вредитель. Порчу жизнь тех, с кем сталкиваюсь. Джесс из-за меня бросила универ, мать спилась, сестра знать не хочет, винит в том, что бросил одних в голодное время. И я испортил ваши отношения. Без меня вы, возможно, уже были бы женаты и растили детей.       Юнхо запустил руку в волосы, взъерошил. — Ты болван. — Знаю.       Злобно выругавшись, мужчина развернулся и скрылся в фойе офиса. Джеджун растерянно смотрел ему вслед. За спиной раздался громкий бип клаксона. Высунувшийся из окна таксист обругал. Пришлось надевать шлем и освобождать место у тротуара.       Раздумывая над словами Чона, Дже несколько дней вертел визитку, тянулся к телефону, но, набрав две-три цифры, сбрасывал звонок. Едва ли не впервые в жизни ему было страшно что-то делать. Бунтарский запал иссяк, смелость как корова языком слизала. Он стареет или просто Юнхо так действует на него? Заставляет сомневаться, страшась собственных желаний? Они что, поменялись ролями, и вся раскованность перешла к Чону, а Дже надел на себя личину праведника? — Дже, что со статьей? — донесся вопль из коридора. — Все спокойно в Датском королевстве, не о чем писать! — Совсем-совсем?       Ким вновь извлек визитку. — Слушай, как тебе идея? — крикнул он в ответ. — Интервью с молодыми перспективными предпринимателями? Мол, чьи акции вскоре будут рвать на Уолл-стрит? — Хм, есть кто-то на примете? — Ага! — Ну давай. К концу недели мне нужен набросок. — Окей.       Дже подгреб к себе телефон и дрожащей рукой набрал номер. Секретарша деловым тоном спросила его имя и вопрос, с которым мистер желал обратиться к ее боссу. Ким как на духу выложил, что работает на газету и хотел бы взять интервью. Девушка доложила Юнхо о звонке, удивилась, с какой яростью он рявкнул, чтобы перевели Джеджуна ему на линию. — Да?! — Привет, это я. Выделишь в своем расписание один день на интервью? — С тобой? — Да. — Завтра в девять устроит? — Это интервью, а не свидание. Может, встретимся в рамках рабочего дня?       Юнхо усмехнулся. — Боюсь, буду занят.       Ким пошел на попятный. Мужчины встретились в оговоренное время. Юнхо принес несколько каталогов, не особо надеясь, что Ким не потеряет их. Дже красовался в одной футболке и джинсах, длинные волосы собрал в куцый хвостик. На шее болтались побрякушки и амулеты, напоминая те, коими обвешивались хиппи. Джеджун никогда не надел бы нормальную рубашку, подумал Чон, глядя на него через окна фойе, но именно этим он и привлекал его.       В таком прикиде можно было забыть про ресторан, куда намеревался пойти Юнхо. Тогда Дже предложил бар. — Погоди. В таком виде ты смахиваешь на папашу-библиотекаря, выискивающего пятнадцатилетнюю дочь по шарашкам. Снимай пиджак, — Дже быстро распутал узел галстука, снял его, расстегнул на рубашке мужчины две верхние пуговицы. В довершении всего взлохматил зачесанные волосы. — Эй! — Теперь ты готов для вечеринки.       Юнхо посмотрел на свое отражение в витрине. Вскоре они уже сидели за маленьким столиком. Дже, напустив на себя деловой вид, черкал в блокноте, напрягая зрение в полутьме. Юнхо, уже уставший от попыток уговорить Кима бросить сие занятие, отвечал на его вопросы. Впрочем, Джеджун был далек от тех умников, которые уже сидели в кабинете бизнесмена, посланные главным редактором Таймс. Так что Юнхо развлекался, поправляя иногда Кима, или придумывая самому себе вопросы, когда за столом провисала пауза. — Дже, ты никогда не думал, что занимаешься слегка не своим делом? — Мне нравится.       Интервью плавно перетекло в дружескую беседу. Оказалось, что говорить на отвлеченные темы оказалось несложно. Джеджун многое знал, за свою не слишком долгую жизнь накопил столько рассказов, сколько не каждый пенсионер мог поведать внукам. Легкий алкоголь развязал язык и Юнхо. Никто, взглянувший на них со стороны, не подумал бы, что они не ладили большую часть своего знакомства.       Было уже довольно поздно, когда Чон начал зевать. Он привык вставать в шесть утра, а засыпать под мыльную оперу дома часов в одиннадцать. Сейчас же было не меньше двух. Джеджун, издевающийся над биологическими часами всю жизнь, был такой же энергичный. Только слегка захмелевший. — Поехали, приятель.       Ким подставил плечо, чтобы Юнхо мог опереться. Они выбрались на улицу, пошатываясь. Пальцы Дже оказались в стальном капкане, а самого его пихнули в проулок. Чон навис над ним. — Хорошо, что можно списать подобное поведение на алкоголь. — Ты сошел с ума. — Я никак не могу забыть тот поцелуй. — Романтик хренов. Мы оба дурачились. — Тебе просто стыдно перед Джесс. — А тебе нет?       Юнхо помедлил с ответом. — И мне. — Тогда мы должны сейчас разойтись по до… — Должны? Должны?! Мы оба свободны! Нет таких обязательств, которые могут нас заставлять! Джессика — наш друг, но она не в праве указывать, как нам жить. С кем жить.       Джеджун рассмеялся. — Юнхо, вали домой. Ты несешь чушь. — Неужели ты не чувствуешь то же самое? — Юнхо уткнулся Киму в лоб, зашептал. — Не хочешь повторить? Тебе не понравилось? — Я уже наделал много глупостей, — Дже, сам не зная почему, понизил голос в ответ. — Значит, мое увлечение тобой тоже глупость? Все время только и думаю, чем ты занят, где мотаешься. С самой первой встречи… Сначала я злился, что какой-то говнюк увел Джесс, я хотел разбить тебе морду, доказать ей, что ты шут, возомнивший себя ковбоем. Один звук твоего имени заставлял меня скрипеть зубами. Я думал о вас все время, пока учился. — И постепенно Джесс ушла? Остался только я? — Да.       Джеджун вглядывался в лицо, нависшее над ним. Его пальцы уже начали неметь. Но еще больнее его укололо чувство предательства по отношению к подруге, когда он обнял Юнхо, ведомый своими желаниями.