Общий мир

      «Да… Да, отец. Я понимаю… Всё ведь не так плохо, как она говорит, мама постоянно преувеличивает. Нет-нет, я не могу поехать прямо сейчас. Могу перевести денег на счет. Обязательно на выходных буду у вас… Да, папа, я знаю, что она моя мать, и знаю, что вам обоим недолго осталось… Всё, у меня звонок по работе на второй линии, позже свяжусь».       Ятогами всегда жутко выматывали разговоры с родителями. Если мама выливала в уши сыну информацию о своем дрянном (отменном, на самом деле) здоровье и выскакивающих суставах, то отец при каждом звонке пытался нравоучать своего тридцатилетнего отпрыска. Но жаловаться не приходилось. Пока маленькому Ято не исполнилось пятнадцать, отец относился к мальчику, а позже и к юноше, с великим равнодушием. Легко представить, насколько обескуражен был прыщавый и амбициозный Ято, когда с одного утра проживающий с тобой в одном доме человек, на которого ты немного походишь цветом волос и разрезом глаз, начинает сыпать множеством замечаний, запретов, правил, указаний.       Конечно, у этой перемены была своя слезливая предыстория, связанная с преодолением апатии, но было ли дело до таких мелочей юному максималисту? В итоге, только с недавних пор позабылись (или, скорее, были умяты) смертельные обиды между отцом и сыном.       Чтобы отвлечься от проблемы отношений с родителями, мужчина вновь переключился на работу. В данный момент прямо перед ним на рабочем столе был открыт проект по косметологии. Предполагается разработка линейки средств для ухода за руками. И эстетическая медицина, и косметология изначально не являлись передовыми областями, в которых специализировалась компания. В последнее время же именно это приносило предприятию наилучшие договоры и сделки. Всему виной была одна личность. Хики. Она курировала молодого Ятогами ещё в институте. Девушка была старше на шесть лет, но взглянув на неё сейчас, никто не даст ей больше девятнадцати. Она являла собой доказательство действенности антипримера. Все женщины в роду Хики уже к двадцати семи покрывались пигментными пятнами и морщинами. Именно поэтому Хики ещё в младшей школе знала, что станет косметологом.       И теперь она приносила фирме те доходы, что так и манили переделать предприятие в косметологическое. Оно все ещё специализировалось на психоактивных лекарственных средствах только потому, что Хики имела за собой грешок сплавлять свои работы в другие фирмы за определённую стоимость. Ничего незаконного или даже противоречащего нравственным нормам в этом не было, но покинуть фирму она могла в любой момент.       Проект продуман до мелочей и требует неплохих материаловложений. Одобрять его или нет — таков был вопрос на ближайшие несколько часов. Для того, чтобы обговорить некоторые моменты, мужчина вызвал самого автора проекта.       Но через минуту секретарь неожиданно объявила о приходе Хинкон Кофуку. Девушка не любила это место, Ятогами показался явно странным её визит, ведь вечером они всё равно собирались ужинать вместе. Дверь в кабинет неуверенно толкнули. Кофуку теперь стояла перед главой фармацевтической компании. Сегодня девушка выглядела не так, как обычно. Привычный офисный стиль одежды сменили удобные джинсы с парой дырок на коленях, зелёная спортивная майка с чёрной расстёгнутой толстовкой и кроссовки для бега. На левом плече висел вместительный рюкзак, а волосы собраны в неаккуратный пучок. Весь её вид говорил о том, что девушка готова прожить в лесу ещё неделю, но направленные в пол глаза и смущённая улыбка выдавали совершенно другие намерения. — Привет, — усмехнулся Ято. — Что тебя сюда привело? Думал, мы сегодня и так встретимся, разве нет? — спросил он, выйдя из-за стола. — Здравствуй, — на выдохе ответила гостья. — Я пришла попрощаться, — увидев недоуменный взгляд собеседника, Кофуку продолжила: — Помнишь моего отца? — Того самого, от которого ты сбежала? — Кофуку утвердительно качнула головой. — Да. Он приехал сегодня. Мы не общались три года, если ты помнишь. И… Он предложил вернуться, обещал оплатить обучение, извинился даже. Теперь я могу сама выбрать и ВУЗ, и направленность. Он изменился, — девушка тараторила и от нервозности активно размахивала руками, отчего походила на школьницу, которая объясняет родителям, почему завалила экзамен. — И? — мужчину явно насторожил этот рассказ. — Я переезжаю. Через час у меня самолёт до Киото. Я взяла пару вещей, с остальным делай что хочешь. — Подожди, — сразу нервно прервал её мужчина, — ты не думала вообще сначала переговорить со мной, например? Ты просто собираешься сейчас уехать? И пришла попрощаться на пять минут ко мне в офис? — У нас свободные отношения, если ты не забыл! И да, это заключается не только в том, что тебе можно спать с практикантками, — Кофуку уже начала вскипать в ответ. — Я так решила, и мне обучение важнее, — она горделиво откинула с лица выпавшую прядь и направилась к выходу. — Но ведь… — Счастливо оставаться, — девушка уже хотела было громко захлопнуть дверь, но вдруг остановилась и еле слышно прошептала, — прости.       Ятогами ещё целых три секунды пялился в закрытую дверь. Кофуку ушла. Эта мысль никак не укладывалась в голову. Они встречались и даже жили вместе уже около года. Как она могла так просто сообщить о том, что уезжает? Не усомниться в решении?       «Свободные отношения!» — мысленно передразнил Ято девушку… И тут его словно окатило холодной водой. У них и впрямь были свободные отношения. Встречи — когда хочешь, секс — когда хочешь, поездки — когда хочешь. Абсолютный либерализм. Ведь только недавно ему захотелось не просто видеться с подругой, а по-настоящему обладать ей. Захотелось наблюдать её чаще. Захотелось оставить дома. Не выпускать. Делить друг с другом не только удовольствия. Ещё пару месяцев назад он бы скорее снял Кофу квартиру, чем приютил бы у себя на такое долгое время. А главное — она так органично вписалась в этот дом. Готовила, проводила время с Юкине… Это всё казалось таким правильным. Что-то наподобие семьи.       А ведь Кофуку давно была готова уехать — Ято грустно усмехнулся. Её просто держал Юки. Ей просто нужно было «сделать все возможное» для брошенного парнишки. Навязанная романтичность одинокого ребёнка. Кофу ведь даже не пыталась читать морали по поводу его решения вернуть мальчишку в детский дом. Просто перекинула это дело полностью на худощавые мужские плечи, якобы позволив ему самому справиться со своими трудностями. Только странно, что так быстро её чувство собственного достоинства сошло на нет. Как, впрочем, и его собственное.       Прошёл всего лишь день, а они оба уже вычеркнули парня из своего дневного расписания, да и из самой жизни. Рука не поднималась только удалить смс-чат из телефона: как только заходишь туда и видишь такой глупый диалог, который больше не продолжится — совесть приказывает вырвать себе глаза. Снова стало тошно от самого себя. Вспомнился наглый пренебрежительный взгляд подростка. Только теперь воображение дорисовывало ему потерянность и раскаяние.       Дико зудели ладони. Мужчина перевёл взгляд на свои руки. По внутренней стороне неуверенно ползи мозоли экзем. Организм уже послал свою весточку хозяину, что хорошо бы меньше нервничать.       Секретарь снова объявляет о визите. Это почти единственная её функция. Пора уже сократить штат. — Господин Ятогами?       Томоне, одетая кое-как. Не с той спешной небрежностью Кофуку или элегантной неаккуратностью Бисы — неряшливо. Одна стрелка на глазу уехала вверх, вторая летела в сторону, густые тёмные волосы вымыты и даже, казалось, уложены, но дама явно переборщила с муссом для волос. Вся одежда ровно заправлена и даже выглажена, но вот на блузке пятно от шоколада. Голос её такой же, как и внешний вид. И прямой, и неуверенный.  — Господин Ятогами? Так Вы подпишите?  — А, что подписать?       Погрузившись в такие притягательные мысли, шеф пропустил половину речи. Под нос ему протянули свежеотпечатанное, ещё приятно тёплое заявление об увольнении. Тот недоуменно вчитался в строки. Полно выдохнув, мужчина потряс головой — будто мигрень можно так легко отогнать. Нахмурившись, поднял глаза на сжавшуюся от такого внимания сотрудницу. — Почему ты хочешь уйти? — По собственному, — нервно рассмеялась женщина. — Нет, ты нашла место лучше или тебя что-то не устраивает? — Я и так уже приношу компании убытки. Не справляюсь с должностью. Да вы же всё и так прекрасно знаете, — сейчас её голос напоминал голос Юкине, когда тот рассказывал об инциденте с автомобилем.       И ведь Томоне говорила чистую правду. Она давно не справлялась с должностью заместителя. Ятогами действительно знал, в чем кроется проблема — в семье. Томоне на своей должности заместителя директора приносила больше вреда, чем пользы: она путала бумаги, не следила за сотрудниками. Ей уже давно вслед хихикали офисные девочки, что пора уступать дорогу молодым. Стоило бы подписать заявление, как, впрочем, Ято бы и поступил пару недель назад. Только бы обрадовался отсутствию тяжелого разговора. Но сейчас перед ним стояла замученная домашними делами женщина, которую Господин Ятогами, наконец, понял. — Ты свободна сегодня вечером? — заметив растерянность на лице гостьи, Ято пояснил, — Нет, не подумай, ничего такого. Давай просто посидим в каком-нибудь пабе. А это, — мужчина указал на увольнительную, — я подпишу завтра.       В полном недоумении женщина кивнула и, послушно убрав бумагу в папку, быстрым шагом покинула кабинет.

***

      Уже минул полдень, но Бисамон всё равно оставалась в кровати. Это совершенно не по-японски — прогуливать работу, но уж если у тебя есть на это право, то почему бы и нет? По официальной версии Биса была на выезде по одному из текущих дел. Что и являлось правдой. Просто очередного несовершеннолетнего нужно было не выискивать в темном парке, а просто разбудить. Ведь тот мирно сопел в соседней комнате.       Горько-сладкая жидкость с приятным ароматом. Как вообще можно пить этот кофе? Неужели, и вправду зависимость? Как ни странно, именно кофе стал неизменным атрибутом работы с делами. У Юкине осталось четыре родственника. Бабушка с дедушкой — их Ято слезно просил не трогать, сам Ято, и ополоумевшая мать. Наверняка, где-то шатается и папаша, но про него никто ничего не знает. Сегодня предстоит съездить к старшей чете Курушими: Биса мысленно застонала. Да Курушими-старший скорее убедит Ято взять мальчика назад, чем примет в свой дом!       Но Бисамон была тем человеком, который предпочитал сделать всё быстро и максимально безболезненно. Она нашла домашний телефонный номер в справочнике и решительно позвонила. Но тут автоответчик сообщил, что линия занята.       За стеной послышалось шебуршание. Хозяйка квартиры немедленно двинулась в соседнюю комнату, предварительно постучавшись.       На кровати сидел полусонный Юкине и непонимающе оглядывался по сторонам. Как только юноша обернулся на посетительницу, сразу же нервно сглотнул, будто что-то резко осознав, закрыл лицо руками и повалился обратно на кровать. — Это правда произошло? — не отнимая рук от лица хнычущим голосом спросил он. — Боюсь, что так. Юкине, ты хочешь об этом поговорить? — мальчик, всё также держа ладони на лице, замотал головой. — А придется, — грустно подытожила женщина, присев на краюшек кровати. — Что вчера произошло? — Да вы же и так знаете, — Юкине наконец оторвал руки и сложил их под головой, всё равно избегая настойчивого взгляда Бисамон. — Хочу услышать твою версию событий. — А, может, не надо? — жалостливо попросил мальчик, приподнимаясь на локтях. Его неуверенно сведённые к переносице бровки, еще заспанные глаза, сдвинутые в балахонистой грязно-серой футболке плечи и подрагивающая губа убедили бы кого угодно. Но не Бисамон — та лишь строго глянула на пацана. И тот, признав поражение, начал, вновь откинувшись назад, — Мы повздорили немного. И он, — Юки намеренно избегал имени, — был действительно виноват. Ну, — прервался от кольнувшей совести рассказчик, — и я тоже. Но он больше. И я решил, — сейчас, когда приходилось объяснять мотивы поступков, все обстоятельства казались нелепыми и детскими, Юки покраснел, — отомстить. Это глупо, я знаю, — заверил тот Бису. — Но тогда это казалось так правильно, понимаешь? И… Я кинул ему в кладовку пакетик… понятно с чем, — Юкине нарочно не упомянул разговор со стражем порядка, — я даже не предполагал, что что-то может случиться, точнее… Как, тогда я думал, что это обязательно найдут, но не думал, почему так может произойти, как этому, там, поспособствовать, что ли. Потом к нам приехали, его забрали. И я решил действовать. Знаешь, это как поставить на что-то несбыточное и пообещать выполнить абсурдную вещь в надежде на то, что этого не случится. И отступать было поздно, — юноша говорил уже без нервозности и абсолютно свободно. — Я усыпил Кофуку, забрал ключи, деньги кое-какие, — по недоброму взгляду сотрудницы, Юки понял, что сболтнул лишнего, но продолжил, — и поехал. Я, честно признаться, водить не могу совершенно, но тогда… Потом вот ехал-ехал и въехал в тот столб, — на весёлой, как ему показалось, ноте закончил мальчик. — В чем была причина вашей ссоры? — будто глянув на листок с заготовленными вопросами тут же поинтересовалась Биса. — Он меня ударил! — вспыхнул Юки. — Почему?       Юкине открыл рот, чтобы ответить, но через секунду сразу же закрыл. Юноша похлопал глазами и опять громко сглотнул. Он не помнил. — Вроде, — начал мямлить мальчик, — я повыбивал окна в школе. — И всё? — Биса лишь приподняла бровь, намекая на продолжение. Юкине ещё сильнее залился краской.       Мальчик покачал головой. — Я… Не очень вежливо ему ответил, — подразумевая следующий вопрос, Юки пояснил, — О-о-очень невежливо. — И потом он тебя ударил? — Да. — Почему ты не сказал мне? Мы могли бы снять побои… — отдалённо спросила социальная сотрудница, глядя куда-то в сторону. — Да прекратите, Бисамон-сама! — чуть ли не плача воскликнул парень, — я и так уже понял, что придурок. — Вот и хорошо! — снова бодро высказала Биса и потрепала мальчишку по голове. — Я разогрею нам что-нибудь из морозилки.       Юкине справился с утренними процедурами. Ванна Бисамон не была похожа на ванную Ято. Дядя предпочитал минимализм и классику: помимо строгого набора средств по уходу за собой ничего не было, полотенца (всегда одинаковые) висели на специально подобранных вешалках, мыльница всегда заполнена одним и тем же мылом. В его ванной не найти двух шампуней от разных марок, а мочалка и щётка менялись чуть ли не по графику.       Здесь же от всего веяло женским присутствием. На множестве стеклянных полочек расставлены гели для душа разного типа, пены для ванны с различными — от папайи до кардамона — запахами, шампуни и бальзамы. В глаза бросалась куча косметики на туалетном столике. Все средства были от разных фирм и поражали своей непохожестью друг на друга. В комнате пахло, как в салоне красоты. Особенно Юки тронула стопочка ватных дисков, аккуратно возвышающаяся в углу столика.       По пути на кухню, у Юки в голове зрело всё больше вопросов об этой женщине. Например, сколько ещё детей здесь ночевало? Почему Биса всё ещё не замужем? — Юки, завтрак.       Бисамон предоставила парню тарелку, наполненную напоминающим лепёшку омлетом, приправленным капустой, кусочками куриного мяса и ветчины, а также яичной вермишелью*. Сверху Биса покидала стружку тунца и обильно полила терияки. Выглядело блюдо просто изумительно. Юки почувствовал обильное выделение слюны.       Так как растущий организм не получал пищу уже достаточно долгое время, да и погибшие нервные клетки требовали восстановления… Ну, или этой прекрасной лепёшки. Что-то они точно требовали.       Юкине набросился на еду, словно хищник на свою добычу. Только очень аккуратный хищник. Он бережно, но с максимальной скоростью отщипывал от омлета кусочки ветчины или капусты и отправлял рот. За весь прием пищи Юкине ни разу ничего не выронил из палочек и не испачкал ни себя, ни стол. Биса лишь молча не без удовольствия наблюдала за голодным подростком, пожирающим её творение. — Ну как? — спросила хозяйка, когда Юки закончил. — Это было великолепно, — опомнившись, поспешно ответил Юкине. — Спасибо. — Он что, тебя совсем не кормил? — пробубнила под нос Биса, — Перейдем к менее приятному. Я сегодня поеду к другим твоим родственникам. И эту ночь ты провёл у Ятогами, ясно? — парень утвердительно кивнул, — А сейчас мне придется отвезти тебя обратно в приют, — на кислой ноте закончила Биса. — А нельзя меня типо ещё у него как бы подержать, а? — Нет, — твердо ответила Бисамон. — Извини, но это преступление, нужно было думать раньше. И у меня к тебе ещё несколько вопросов.       Юкине устало закатил глаза, что не укрылось от социальной сотрудницы. Как же иногда хотелось вломить этим детишкам. Брр. — Ты упомянул наркотики. Тебя не удивило, что Ятогами отпустили? Это подсудное дело. — Так… Они знают, что это я сделал? — глаза парнишки округлились. — Так и думала. Это была подделка. А ты этого и не подразумевал. Ты вообще понимаешь, на что ты пытался обречь этого человека?! — Бисамон встала с места и уже временами переходила на крик, — Да Ято могли спокойно и десять лет впаять! А это целая разрушенная жизнь. Ты хоть немного осознаешь, ЧТО было бы если эти сраные таблетки оказались настоящими?!       Женщина расстроено опустилась обратно и терла переносицу, пытаясь сдержать праведный гнев и ненароком не отвесить мальчишке пару затрещин.       Юки же изо всех сил вжался в стул и старался занимать как можно меньше места. В конкретный момент у него пропали все аргументы, а уши буквально полыхали. Хотелось провалиться куда-нибудь вниз. Даже если к злым соседям. — И где деньги, которые ты взял у Ято? — слегка подостыв, холодным уже голосом спросила Биса. — Сейчас принесу.

***

 — Ято… Я же могу так обращаться?       По чистой узкой улочке в полутьме спешно шагали двое: нещадно испытанная жизнью, но всё ещё молодая женщина и представитель сильного пола, которого будто неделю пытали тригонометрией. Женщина одета в незамысловатый пиджак с юбкой-карандашом. Костюму явно был уже не один год, а эту коллекцию можно найти разве что в секонд-хэндах. Плечи её были приподняты от постоянного напряжения, как это бывает у многодетных мамаш, что только подчеркивали квадратные формы пиджака. Смотрит она под ноги, потому что поднять голову выше с каждым днем труднее. Под блузкой — ужасный кружевной бюстгальтер, первый, что неделю назад попался на глаза в магазине одежды. По началу косточки неприятно давили на грудь, но буквально за месяц он разносился. Стоит ли упоминать, что он совершенно не подчеркивал форму груди? Конституция тела у неё была идеальной. Лет шесть назад девушка завоёвывала с её помощью множество взглядов. В этом помогали и грамотные акценты в одежде и макияже.       Спутник же на вид являл собой абсолютно среднестатистического, но весьма успешного служащего. Одежда грамотно подобрана, соответствует стандартам нынешней моды. На руке отсутствует циферблат на цепочке стоимостью в годовой доход какой-нибудь не очень богатой ячейки общества, горло не душит галстук. Волосы порядочной длины забраны сзади — след весёлой жизни. И дипломат. Ятогами ненавидел дипломаты. Уж лучше было бы таскаться по городу со спортивной сумкой. — Разумеется, — после этих слов мужчина толкнул дверь в почти незаметный паб.       Снаружи не сверкала огромная неоновая надпись, потому что заведение не нуждалось в огромном количестве клиентов. Да и заманивать их было нечем: еда всегда считалась просто сытной и вкусной, выпивка пьянящей, персонал в меру хамоватым, интерьер слегка типичным. Это место было настолько тривиальным, что и описание ему не требовалось. — Пойдем, как истинные алкоголики за стойку или ограничимся столиком? — спросил Ято. — Завтра на работу, так что только столик.       Усевшись и заказав по порции незамысловатых блюд, а также бутылку крепкого портвейна, пара всё-таки начала разговор. — Тебе, наверное, интересно, зачем я позвал тебя сюда?       Ятогами деловито снял пиджак, пока официант разливал напиток по бокалам. Томоне же вдыхала сладковатый запах портвейна, деревянной мебели и жареного мяса, что принесли пожилому человеку, сидящему за три столика от них — Чтобы я выслушала душещипательную историю, так ведь? У тебя почти появилась морщина на лбу. Взрослеешь. — Скорее старею, — рассмеялся Ято, но тут же собрался с мыслями. — Для начала: почему ты хочешь уйти с должности? Томоне тяжело вздохнула, сделала глоток вина и распустила волосы, прежде чем ответить. — Я не справляюсь. У меня муж, ребёнок и работа. И всё на мне. Компания только страдает. Ты же сам давно хотел меня уволить, — Ято согласно кивнул, давая собеседнице время сделать ещё пару глотков. — Я сейчас, конечно, могу выплакаться, но это всё равно ничего не изменит. — Мне просто именно сейчас захотелось послушать тебя. Именно тебя, не знаю, почему. Тебе разве самой не станет проще? — И то правда, — согласилась Томоне. — Как я стала такой утомленной, к чему стал близок ты? — Ято лишь продолжил смотреть на Томоне, пока та не опустошила весь бокал, а затем попросил подлить, — Началось всё с того, что мой брат проиграл мою девственность. Забавно, да? — заметив недоуменное выражение на лице начальника, Томоне передумала завязывать историю с этого момента. — Нет, конечно, началось всё куда раньше. Наша семья состояла из трёх человек. Мы с братом и наш отец. Мама его просто не вытерпела и ушла, настолько он был невыносимым. У нас был полный патриархат. Всё решал он, всё делал он, повелевал всем тоже он. И я не могла его ослушаться. — Он вас бил? — Если бы, — вспрыснула Томоне. — Не бил. Хуже. Он нас унижал. Даже не физически, морально. Твердил, какие мы беспомощные, тыкал носом во все неудачи, ни одного доброго слова я от него не слышала. Ни разу. И так вышло, что на нас с братом такое воспитание влияло разным образом. Я становилась незаметнее и неувереннее, а брат наоборот. Он копировал отца, справлялся с вечными замечаниями, словом, вёл себя якобы как мужчина. Потом отец просто подзабил на нас. Брат всегда и так заботился обо мне, а теперь ещё и отвечал, — на несколько секунд погрузившись в воспоминания, Томоне продолжила. — И был один парень, который за мной таскался, как последняя псинка. Брат вообще всегда отгонял от меня мальчиков, но этот был настырным. Он простоял около наших окон всю ночь, на утро брат взъелся и предложил сделку — сыграть в карты. Брат был азартен. Сначала при выигрыше брата парень просто должен был уйти, но, слово за слово, они дошли до того, что парень навсегда уедет из города, заплатив неплохую сумму, а при обратном исходе парню можно будет встречаться со мной. — И тебя никто не спрашивал? — Да, честно сказать, меня настолько тогда всё достало, что любые перемены я восприняла бы на ура. И вот парень выиграл. Я даже слегка обрадовалась, но это длилось не долго. И вот вся сделка была открыта мне. Оказалось, что ему полагалось моё тело. Ты вряд ли представляешь себе жизнь девушки, которой всегда помыкали. Этот случай окончательно вывел меня из равновесия. Я сбежала из дома, пару месяцев просто шаталась по подругам. Потом, правда, вновь вернулась домой, но это не особенно и важно. Моя семья пересмотрела своё ко мне отношение, но, конечно, коренных изменений не наблюдалось. А затем, после окончания школы, я встретила своего будущего мужа. Он был совершенно не таким, как все, кого я знала раньше, он меня уважал, прислушивался к мнению, поддерживал. Глоток нового воздуха, я и не думала, что такое возможно. Мы счастливо встречались не один год, но потом… Мы начали жить вместе. И, что ты думаешь? Конечно, всё хозяйство, груз отношений легли на меня. Я получила востребованную профессию, он — по душе. Я постоянно училась и работала, а он отдавался любимому делу. Он — непонятый никем писатель. Это романтично, но никак не прибыльно. Затем беременность, ребёнок, декрет. Уж не знаю, как так вышло, но мы решили оставить в декрете его. А я пошла работать. Звучит неплохо, но, увы, только звучит. Мой муж уже потерял всю уверенность в себе и самоуважение. А я продолжала нас тянуть...       История выглядела неоконченной, речь оборвалась внезапно, поэтому около минуты собутыльники только молчали. — Но почему всё стало так плохо именно сейчас? — Его книгу издали, — грустно осветила Томоне. — Он, воодушевившись успехом, погрузился в написание новой целиком, а всё хозяйство легло полностью на меня. Банально не хватает времени с ним просто поговорить. Я, — женщина уронила голову на стол, — так устала… А с тобой-то что?       Коллеги ещё час сидели в тёмном и уютном пабе, переговариваясь и делясь впечатлениями. Томоне будто скинула с себя все заботы и рутину и временами только заливисто хохотала. Множество советов и нравоучений всё-таки было выставлено к рассказу Ято, когда в кармане вновь завибрировал телефон. — Господин Ятогами?.. — только и послышался в трубке сиплый мужской голос.