Общий мир

      Перед воротами детского дома затормозила старенькая, потрепанная машина, из которой уверенно выскочила стройная блондинка и тут же открыла дверь, выпуская своего попутчика — четырнадцатилетнего и очень угрюмого парнишку. Женщина положила ему руку на плечо — не заботливо или строго — просто, чтобы не убежал. Она проводила еле волочащего ноги юношу до самых дверей и сдала на руки вышедшей воспитательнице.       Парень под присмотром старой работницы детского приюта поднялся в прежнюю комнату. Всю дорогу тот лишь ненавидяще смотрел вниз. Как ему это всё надоело. Именно сейчас. Именно на этой лестнице. Надоело. Дико надоело. Надоело всё, что было в его жизни.       Юкине погребал в своих мыслях и вытащили его оттуда, пусть только и на секунду, руки воспитательницы, выталкивающие его на улицу — время вечерней прогулки. Только бросив рюкзак, он снова пошёл по этой лестнице. Вниз. Внизу живота что-то закипало. Надоело.       Во дворе, как назло, светило яркое солнце. Юки уже не помнил, когда он видел солнце таким. Вокруг сидели кучками подростки и совершенно не обращали внимания на вновь прибывшего соседа. Хотелось только ненавидеть себя и свою чертову жизнь, но свет и тепло побуждали ненавидеть ещё и их.       Рядом приземлилась тарелка фрисби. В любой другой момент Юки просто кинул бы её обратно, но не сейчас. Все, все его отрицательные эмоции грозили обрушиться на тупую фрисби.       И обрушились бы.       Если бы не поднявший и отправивший тарелку в обратный путь, знакомый уже юноша. Уэно Хото. — Херовый день? — томно поинтересовался Хото.       Юкине около десяти секунд переваривал этот вопрос. Думал, как ответить. Выложить ли всё наболевшее? Проигнорировать ли? Или просто ответить… — Да. — Вижу, раз ты снова здесь. Знаешь, у меня тоже, — Хото умело поймал взгляд собеседника. Юкине мог поклясться, что в жизни не видел настолько понимающих глаз. — Я кое-что тебе должен. Мы всё ещё в одной комнате. Прогуляемся после отбоя?

***

— Курушими Ятогами, — послышался в трубке сиплый мужской голос. — Это вы?       Ято настороженно приподнялся с дивана. Томоне тоже прислушалась. На её лице заиграла легкая улыбка. Женская интуиция. — Да, верно.       Отвечал Ятогами подавленно. Его сжирало дурное предчувствие. — Вы являетесь опекуном Сато Юкине?       Томоне, которая вполне расслышала вопрос, прикрыв рот рукой, беззвучно смеясь, откинулась на подушки под недовольным взглядом босса. — Да, верно.       Возможно, из-за алкоголя, возможно, из-за огромного чувства вины Ято смог дать только такой ответ. — Ваш подопечный не соблюдает комендантский час*. Забирать будете? — со смехом спросил служащий. — Это он дал Вам мой номер? — подавив ком в горле, только и смог поинтересоваться Ятогами. — Да, забирать будете? — Какое отделение?       Как только служащий продиктовал адрес, Ято бросил телефон на стол и тяжело опустился головой рядом с ним. Томоне ласково потрепала того по волосам. — Вот видишь… В трудной ситуации он звонит тебе. А это значит, что… — …что он боится Бису, — закончил за Томоне собеседник, поднявшись со стола. — Нет, это значит, что он тебе доверяет. Тебе пора.

***

      Два парня разместились в небольшом закутке древней и немного брошенной промзоны. Один — Хото — что-то доходчиво разъяснял своему младшему товарищу по несчастью. Тот внимательно и сосредоточенно слушал. — …ты смотри, просто берешь купюру, зажимаешь одну ноздрю и вдыхаешь, — Хото аккуратно занюхал дорожку белого порошка. — Как табак. Держи. — Напомни мне, почему я сейчас это делаю? — спросил Юкине, нервно сжимая полученную купюру. — Потому что я отдал твоим друзьям хуёвое экстази. И потому что у тебя проблемы. И потому что у меня проблемы. Давай уже, если нас тут найдут, и ты не успеешь это употребить, то мне будет очень грустно терять раритетный в наше время метамфетамин. — А будет заметно, что я накуренный? — Нанюханный, — поправил Хото. — Метамфетамин незаметно. Не очень заметно. Плюс нам докидываться нечем, так что быстро на нет сойдет.       Юкине дрожащей рукой поднес скрученную тысячу*к носу и вдохнул половину своей дорожки. И тут же парень чуть не опрокинул телефон, с экрана которого молодые люди и поглощали пыльцу фей. Ощущение было такое, будто вдохнул он смесь из перца и стирального порошка. — Гадость-то какая… — А ты чего хотел? Давай вторую…       Юкине втянул ещё одну дорожку веселящего порошка. Хото закончил с остатком и, отряхнув, убрал сотню в карман. То же самое он проделал с телефоном, трепетно проверив, чтобы ничего вообще не осталось на экране. — И когда оно начнёт действовать? — через минуту спросил Юкине.       Хото медленно достал пачку сигарет, извлёк одну и не спеша закурил. — У всех по-разному. Будешь? — Хото протянул другу сигарету. Тот принял и жадно затянулся, слегка закашлявшись.       Юкине на пару с Хото выкуривал сигарету за сигаретой. Невероятно хотелось курить. Шли минуты, а никакого эффекта от фена всё не было. Солнце окончательно упало за горизонт. В этом закутке изначально не было светло, а теперь ребята только и могли видеть, что друг друга. И когда шла уже пятая по счёту сигарета, с Юкине (а как позже он понял, что и с его напарником) начало что-то происходить. Они начали говорить. Говорить взахлёб и ни о чём. Постепенно реальность начала терять свои границы. Сознание не ушло. Теряться в пространстве ещё никто не начал, но Юки мог поклясться, что узнал тогда о Хото он больше, чем вообще когда-либо о ком-либо.       Разговор хоть и выходил очень информационно насыщенным, но в то же время странным. Слишком эмоциональным. Слишком сумбурным. Слишком дотошным. И слишком… весёлым? — …смотри, а там — Хото, проскакав с еле догоняющим его другом сотню метров до небольшого арматурно-бетонного строения размером со средний сарай, — там раньше был наркопритон. Самый настоящий. А теперь ничерта. Всё закрыли. Всё. — П-п-подожди. Ты хочешь сказать, что мы нанюханные в бывшем наркопритоне? — заикаясь, громким шёпотом переспросил Юкине. — Да. Только преступники возвращаются на место преступления. А мы не преступники. Но если так хочешь, пойдем ещё прогуляемся.       Хото совершенно не уделил внимания тому, что в его ответе не было особенной логики, но Юки было на это абсолютно наплевать. Юки было на всё наплевать. Только через довольно длительное время, подростки поняли, что что-то не так.       Невдалеке начал кто-то ходить, освещая местность мощным фонарём. Хото сообразил первым, что всё-таки происходит, но вовсе не так быстро, как следовало. Он аккуратно попытался уйти, но попытка не увенчалась успехом. — Молодые люди, вам по двадцать* хоть есть?

***

      Молодой человек вышел из бара, поймал такси и для нетрезвой коллеги, и для себя. На улице уже смеркалось, прошло пробочное время, проехать можно было спокойно. Ятогами угрюмо облокотился на стекло. Мужчина всё ещё не мог понять, почему же именно его номер Юкине дал в участке? Они весьма печально расстались. Возможно, Томонэ была права, и Юки и впрямь доверяет Ято.       В душе злость на парня уже отгремела и Ято даже рад был этому звонку. Не рад он был только штрафу, который должны были ему выписать. И ещё тому, что пацан снова угодил в полицию. Неожиданно хотелось забрать его оттуда. И забирать парня Ято был готов ещё не один и не два раза. А лучше как-то внушить малолетнему идиоту, что гулять во время комендантского часа нельзя. И что нельзя травить чужих девушек, подкидывать предполагаемые наркотики. Что нельзя угонять машины, когда ты не умеешь водить, да и в целом нельзя.       Снова в мысли закралось ощущение предательства. А потом, сразу же, чувство собственной посредственности в вопросах воспитания.

***

      Поездка в полицейской машине стала огромным стрессом для Юки. Никогда ещё он не был настолько близко к провалу. Нет, доводили до ментуры его вовсе не единожды, но впервые он был под чем-то. А вот Хото выглядел просто очень недовольно. Он явно тоже не в первый раз сидел в такой машине. С ним даже полицейские общались как с давно знакомым.       Это тоже насторожило Юкине. Служащие знали Хото. И были не очень рады тому, что он здесь оказался. Юки пытался несколько раз задать вопрос о том, как всё-таки произошло их знакомство, но каждый раз обрывался на полуслове.       Их вывели из машины и отправили в участок. Хото весь путь только устрашающе шипел, когда к нему кто-то пытался прикоснуться.       Снаружи участок походил скорее на бокс, а внутри — на чистое и простое придорожное кафе. Их усадили на обычные, но довольно мягкие стулья и даже предложили по чашке чая.       Сделав несколько пометок в журнале, один из полицейских — мужчина лет тридцати с небольшой щетиной и расправленной рубашкой — будничным тоном обратился к задержанным, едва подняв взгляд. — Родители-опекуны есть? — Нет! — грубо ответил Хото, явно напрашиваясь на конфликт.       Полицейский сначала опешил, но затем расплылся в спокойной улыбке. — Ах да, привет, Хото. Твоему отцу уже позвонили. Он обещал приехать через полчаса, — мужчина усмехнулся и подошёл ближе. — Ну-ну-ну, не рычи, — он попытался потрепать по голове действительно озверевшего Хото, но тот, вполне ожидаемо, увернулся и смерил полицейского ещё более убийственным взглядом. Мужчина пожал плечами, мол, не судьба, и переключился на второго пойманного подростка. — Имя? — Сато Юкине. — Сколько лет? — Четырнадцать. — Почему на улице в позднее время? — Вы издеваетесь? — Немного. Так, а с родителями что? Или, — он перевёл взгляд на Уэно, видимо, вспомнив, откуда тот, — их нет?       Последние два слова полицейский произнес тише. У Юкине от этого вопроса мерзко скрутило живот. Сейчас в голове живо рисовались образы сначала бешеного отца, потом сумасшедшей матери, холодного дяди, а после — огромный забор детского дома. Застучало сердце и задрожали руки. Мысли бешено путались в голове.       Эту заминку в поведении товарища заметил Хото и больно тыкнул в живот. — Есть опекун, — тут же, не подумав, выпалил Юки и опасливо покосился на стража порядка.

***

      Таксист довёз Ятогами до нужного места, небольшого полицейского бокса. Ято отметил, что этот участок был ближайшим к детскому дому, откуда он не так давно и взял Юки.       Попросив водителя подождать, Ято двинулся к офису.       Открыв дверь, мужчина увидел сначала полицейского (тот, если и заметил вошедшего, то не оторвался от своих записей), а потом оглядел комнату и заметил двух подростков, сидящих на железных стульях, спиной к нему. Сперва на него среагировал парень, чей окрас волос делал того похожим на попугая.       Выкрашенный быстро обернулся и облегчённо вздохнул. Сразу на его губах появилась слегка презрительная ухмылка.       Рядом с выкрашенными во все цвета радуги прядями того парня Ято заметил светлую шевелюру. В обладателе столь светлых волос мужчина безошибочно узнал племянника.       Юкине сидел, еле дыша. Он услышал, что кто-то вошёл. Но проверить, кто это, не было никаких сил. Дрожь в руках снова напомнила о себе, хотелось встать и убежать и одновременно сидеть на месте. Вот так и должно заканчиваться действие психотропных?        Как только Хото развернулся и не издал ни одного ругательства, стало ясно, что это именно Ято. Или нет? Юки бы сейчас многое отдал, чтобы оказаться в любом другом месте, даже если это был бы бурлящий котел каннибала где-нибудь на островах Фиджи. — Вы Господин Ятогами? — неизвестно когда взглянув на вошедшего, поинтересовался всё ещё пишущий что-то в своих тетрадях полицейский. Юкине только сильнее сжался, а Хото продолжил беззастенчиво пялить на косвенно знакомого по рассказам Юки мужчину. — Верно.       Как только мальчишка услышал до боли знакомый голос, то внутри будто бы всё перевернулось от страха. Но на одном слове бывший опекун своё наступление на психику ребенка не прекратил. Сделав под недоверчивым взглядом второго пойманного подростка два шага к племяннику, всё ещё оставаясь вне поля его зрения, Ято положил руку мальчику на плечо и, казалось бы, доверительно сжал. Плечо Юки тряслось. Ято про себя усмехнулся такой реакции у племянника.       Мужчина наклонился к уху Юкине и прямо прошептал: «Тебе не надоело?». Парня уже нешуточно била дрожь, а запах спиртного, исходивший от мужчины напугал ещё сильнее. — Я могу его просто забрать? — всё так же держа руку на плече племянника, обратился уже к стражу порядка мужчина. — Если бы это бы был первый раз, — рассмеялся полицейский. — Мне придется выписать штраф, секунду…       Тут неожиданно очень громко кто-то распахнул дверь. Все присутствующие, помимо сползшего со стула и тихо матерящегося Хото, резко обернулись на нарушителя покоя.       Это был статный мужчина «около тридцати пяти». Одет он был так, будто его и не вырвали посреди ночи из дома. Аккуратная рубашка с закатанными рукавами и чисто выглаженные брюки.        Он оглядел комнату, смерив сначала грозным взглядом зло зыркнувшего на него Хото, потом душевно обменялся рукопожатиями с полицейским. — Господин Хидеки, рад приветствовать, — широко улыбнулся страж порядка. — Взаимно, Тонери, — коротко ответил Господин Хидеки и развернулся к Ятогами. На его лице появилось недоуменно-довольное выражение.       Ято глубоко вздохнул и протянул руку. — Давно не виделись, Хидеки. — Ну, здравствуй, Ятогами, — пожимая протянутую ладонь, поздоровался тот. — Какими судьбами?       Хото откровенно не понимал, что происходило и просто переводил взгляд с одного пришедшего на другого. Даже Юкине смог оторвать взгляд от своих ботинок и слегка, из-под челки поглядывал на развернувшуюся картину. — Небольшие проблемы с племянником, — честно ответил Ято, — а ты? — Проблемы с сыном. А откуда, позволь узнать, у тебя племянник? — недоверчиво поинтересовался Хидеки, — Ты разве не единственный ребёнок в семье? — услышавший этот вопрос Юкине грустно усмехнулся, чем и привлек внимание своего опекуна. — Да и я не помню у тебя ребёнка, — уши собеседника слегка покраснели. — А знаешь, давай как-нибудь потом переговорим, а то мне ещё со штрафом разобраться надо… — Нет-нет, Господин… Э-э, Ятогами, — поспешно затараторил служащий. — Не стоит. Со всеми бывает, — закончил свою речь он уклончиво с обнадёживающей улыбкой. — Хото, — голос Хидеки звучал предельно грозно, — идём, — мужчина кивнул головой в сторону выхода.       Если бы кто угодно, хоть бездомный с местной свалки, так приказал Юки — тот бы не раздумывая поспешил исполнить требуемое. Но Хото на удивление не только не сдвинулся с места, но ещё отвернуться в другую сторону, громко хмыкнув. — Ты всё равно пойдёшь со мной, даже если мне придется вытащить тебя отсюда силой, — голос оставался таким же твёрдым.       Полицейский уже откровенно хихикал, глядя на разворачивающееся действо. Ято кивнул головой на выход, ожидая, что племянник последует за ним, но мальчик не спешил. — Ты сейчас не являешься моим опекуном, — едко процедил парень в ответ отцу. — А вот тут ты не прав, — звучало это многообещающе. — У меня есть официальный документ о том, что я полноправно являюсь твоим родителем и единственным опекуном. — Но меня же вернули обратно! — парень буквально вспыхнул, вскочил с места и яростно уставился в глаза родителя. — Я всё уладил. Ты пойдёшь со мной, — Хото попытался сбежать, но был пойман в железную хватку господина Хидеки. — Это не твоё такси там ожидает? — спросил он, обращаясь к Ято. — Да, нам уже стоит идти, — молодой человек махнул рукой в сторону выхода. Юкине, смотря только себе под ноги, выскользнул за дверь.       На улице было по-ночному свежо. Ято отправил странно мнущегося племянника в такси, а сам отошёл к одиноко стоящей лавочке и, уже в мечтах о своей последней сигарете, достал пачку, как вдруг чётко осознал, что последняя сигарета была выкурена вчера вечером. Ятогами оставалось только убрать пустую пачку обратно в карман, как вдруг его окликнули. Хидеки. — Опять забыл, сколько сигарет пачка вмещает? — официально поинтересовался подошедший, протягивая столь нужную в тот момент папиросу.       Ято с благодарностью, но и опаской принял предложенное. Хидеки. Это не тот человек, который готов раздавать вещи направо и налево. Курушими помнил, как старый друг вытаскивал его буквально из-за решётки. И помнил, сколько потом ему пришлось за это выплачивать. — Спасибо, — скромно поблагодарил Ято. — Так откуда у тебя все-таки сын? — любопытство возобладало над нежеланием общаться.       Хидеки поджёг обе сигареты и глубоко затянулся. — Да так. Девчонка одна. Может помнишь, красивая до одури и такая же тупая? Потом резко из города уехала, — Ято кивнул, он действительно понял, о ком говорил знакомый. — Так вот. Она залетела, поехала к родителям, чтоб аборт делать. Передумала. Решила, что аборт — убийство. Родила и сдала в детский дом. Потом нашла себе хахаля и свалила в столицу. Мне ничего и не думала говорить. — А о сыне-то ты как узнал? — не успокаивался Ято. — Был в командировке. Встретил случайно, разговорились. Она и сказала, что сын у меня есть. Говорит, что побоялась рассказать. Побоялась, мать её! — Хидеки яростно пнул урну, чем очень напомнил своего сына, — Ну я расспросил, что знал. Приехал, нашёл. А ему уже пятнадцать. Условка на нём висит. За употребление, прикинь? Еле убедил снять её. И выглядит как гей латентный. Ненавидит меня. Оно и ясно. Выживал как-то один. А тут отец откуда ни возьмись… Ладно, — Хидеки затушил сигарету и оглянулся на припаркованный автомобиль, — пора мне уже, пока сынок не завёл машину и не уехал из города. — Ты ключи там оставил? — вспоминая горький опыт, недоверчиво спросил Ятогами. — Ага. Да он не уедет, я же вижу. Только делает вид, что свалить хочет. Он просто проверяет меня на прочность. Немудрено, парень пятнадцать лет жил без поддержки, один. Ну ничего, я из него человека сделаю, — интонация в продолжение речи перешла с печальной на предвосхищающую. — И на последок предупрежу, что у меня пропало полграмма метамфетамина рабочего, — Хидеки весело подмигнул. — До сих пор конфискуешь у молодых торговцев… — это был вопрос, не требующий ответа. Задан он был в пустоту, так как Ятогами ещё раз прокрутил в голове поведение племянника. Всё вставало на свои места. И нервозность, и дрожь, и потерянность. Отходит уже, значит. Внутри начала подниматься усталая злость вперемешку с печалью. Ну куда этому идиоту ещё и наркотики?       Хидеки хмыкнул и удалился к своему непутевому отпрыску, а Ято твердо решил сначала уложить спать, а после очень серьёзно поговорить с подопечным.

***

      Машина подъехала к дому, Ято расплатился с водителем и буквально за руку вывел мальчика из салона.       Юкине покачивался из стороны в сторону и судорожно облизывал губы. Мир вокруг приобрел чёткие очертания. А вот мир внутри трещал по швам. Было одновременно противно и жалко себя. Юки чувствовал, что он запутался и потерялся. Мальчик даже не предпринял ни одной попытки бегства.       Ято, придерживая подопечного за плечо, направился к дому. Тот, наконец-то расслабившись, послушно следовал за опекуном.       Уже войдя в дом, Ятогами наспех скинул с себя плащ и обувь, а затем принялся разувать племянника, игнорируя неуклюжие попытки Юкине сделать это своими трясущимися руками.       Сложно было затолкать парня на лестницу — это заняло вместо привычных двадцати секунд добрых две минуты. Зато Юкине, хоть и норовил, ни разу не оступился и не провалился в щель между ступенями. — У тебя есть пятнадцать минут на уборную, — Юки кивнул и направился к лестнице. — Э-эй, ты уверен, что справишься? — Так я не пьяный, успокойся, — еле-еле, неуверенно попытался убедить дядю Юки. — О, я смотрю, язык ты не проглотил. Может тогда ещё и состояние своё объяснишь? — недовольно поинтересовался Ято.       Пацан вдруг неожиданно поднялся свои выразительные красноватые глаза. В них читалась потерянность и отстранённость. Юки с силой прикусывал влажноватые и уже порядочно израненные губы. — Пятнадцать минут, — Ятогами бескомпромиссно прервал племянника, когда тот уже готов был промямлить ответ. — Живо.       Юкине не стал возражать и покладисто, под внимательным взглядом опекуна, потопал наверх.

***

      Отправив подопечного привести себя в порядок и внимательно прислушиваясь к звукам сверху, Ято заварил травяной успокоительный чай.       Часы тем временем показывали уже почти два часа ночи, глаза начинали слипаться. Опьянение к счастью уже сходило на нет, при том всё сильнее перед глазами проступала картинка того, что Ято сегодня сделал. Вновь взял к себе мальчишку. А что дальше? Обратно сдавать?       Именно такой, дрожащий от дозы Юки будто кричал о том, что ему необходим тот, кто будет о нем заботиться. Оберегать. Воспитывать? Может и так. Сомневаться в том, что мальчик принял что-то, не приходилось. Ятогами имел прекрасную возможность наблюдать его состояние и даже верил Хидеки. От метамфетамина отходят недолго, эффект уже ушёл, в идеале Юкине стоило бы поспать, только вот сделать это, Ято знал по собственному опыту, в таком состоянии весьма проблематично. Для этого он и приготовил для племянника противный, но весьма действенный успокаивающий отвар, который, Ято знал опять же по собственному опыту, поможет справиться с бессонницей в эту ночь и, в отличие от различных, куда более действенных снотворных, не вызовет никаких побочных эффектов.       С пацаном нужно разобраться. Если не возвращать, то оставить у себя. Казавшаяся прежде такой далёкой и неприемлемо страшной, эта мысль подбиралась всё ближе и ближе.       Наверху выключилась вода, а через пару минут кто-то протопал буквально пару метров. Ято прихватил кружку с чаем и пошёл проведать пацана.       На втором этаже была приоткрыта дверь в комнату Юки, мужчина беззастенчиво толкнул её и вошёл внутрь. Перед ним предстала довольно жалкая и печальная картина: мальчик сидел на краюшке кровати в одних спортивных штанах, склонив голову вниз так сильно, что волосы полностью скрыли лицо. Острые лопатки торчали из неестественно худощавой спины, а тело бил сильный озноб. Было слышно прерывистое дыхание парня, дополнял картину лунный свет, льющийся из окна. Он выбелял и так слишком светлую кожу Юкине, отчего тот казался будто бы фарфоровым. — Юки, — тихо позвал Ято мальчика, — вот, выпей.       Пацан дёрнулся на неожиданно заставший его голос и с недоверием оглядел протянутую кружку. — Не бойся, просто пей. Это поможет, — голос стал мягче. Ято только сейчас смог увидеть настоящего Сато Юкине. Тощего, бледного, без панциря злости и язвительности. Жаль только, что для того, чтобы скинуть этот панцирь, пацану пришлось занюхать дорожку метамфетамина. — Обещаю.       Юкине встряхнул светлой гривой волос и принял тёплую кружку. Затем аккуратно, по маленькому глоточку принялся опустошать её. А Ято только и оставалось, что наблюдать за этим недоразумением и удивляться, как он вообще хоть на секунду мог подумать, что этот малолетний оболтус сам сможет позаботиться о своём будущем.       Когда пацан покончил с чаем и поставил пустую чашку на тумбочку, дядя залез в его комод и выудил оттуда одну домашнюю футболку, случайно обнаружив замотанную в неё пачку сигарет. Закатив глаза, Ятогами всё-таки передал футболку подопечному, а сигареты убрал к себе в карман. Юки, немного справившийся с дрожью, живо сообразил, что от него требуется и натянул предложенную вещь. — Ты утром отвезёшь меня обратно? — как только голова мальчишки просунулась через ворот майки, грустно спросил тот. — Чтобы тебя упекли сначала в наркодиспансер, а после — в колонию? Или, ещё лучше, лечебницу для душевнобольных? — уныло отозвался Ято, расправляя одеяло на кровати мальчика, — Ложись и постарайся заснуть. — Так отвезёшь или нет? — Юкине не унимался. Хотя к горлу уже подступали рыдания, а в глазах грозили образоваться слёзы, но парень сдерживал любые порывы расплакаться. — Если ты сейчас же не ляжешь в кровать, то обязательно отвезу, — Юки быстро забрался под одеяло, будто оно действительно могло как-то спасти его.       Ято, убедившись, что племянник наконец лёг в кровать, двинулся в направлении двери. — Не уходи, — негромко, но настойчиво пискнул Юки из-под одеяла. Хотя Ятогами вполне знал, что в таком состоянии меньше всего хочется оставаться одному, но всё равно обомлел от этой просьбы и в нерешительности застыл у выхода. — Я буду за стенкой, не волнуйся.       Юки что-то неразборчиво промычал в ответ.       Едва выйдя из комнаты, в коридоре, Ято впервые за долгое время ощутил, как от волнения у него учащённо билось сердце.