Соткана из боли

      Мощный удар ноги отправил Руки в другой конец комнаты. На полу и до самой стены, о которую ударилось его тело, протянулся кровавый след. Сколько ненависти, сколько ярости вампир вложил в этот удар, было видно по состоянию брюнета, судорожно глотающего воздух, отхаркивая на пол багровую жижу. Опираясь руками о пол, Муками пытался подняться на ноги, дабы с честью сразиться с соперником за сердце Евы, но, противник оказался ловчее.       В одно движение очутившись около него, Аято схватил врага за волосы и с силой дёрнул его вверх, поднимая над собой. Взгляд турмалиновых глаз был исполнен первобытным гневом, струящимся прямо в лицо своей причине. Обхватив второй рукой горло соперника, вампир придавил его к стене, сжимая цепкие пальцы на шее. — Как ты посмел, мразь? — прорычал Сакамаки у самого носа недруга. — Она, моя! Только я имею право касаться её! Только мне дозволено дышать с ней одним воздухом, одним сумасшествием, одной болью, — на одном дыхании выпалил вампир, преграждая путь к кислороду своей жертве.       Окровавленное тело Руки, слабо сопротивлялось силе Аято. Будучи здорово оглушенным единственным ударом вампира, брюнет четко осознавал, что сколько бы он не прилагал усилий, одержать верх в этой схватке, ему не удастся. Умений и сил полукровки, будет недостаточно для того, чтобы одолеть чистокровного вампира. Карлхайнц одарил их благословением и в то же время проклятьем, обрекая на вечную жизнь в умершем теле.       Время замедлило ход. Погружаясь в вакханалию ужаса и душераздирающей боли, Юи обреченно смотрела остекленевшими глазами, на момент возмездия, что вершил возлюбленный. Девушка поняла, что сейчас, несмотря на всепоглощающий страх и едва бьющееся в груди сердце, лишь она может остановить мучения Руки, жизни коего вот-вот придёт конец. Ей захотелось окликнуть Аято, взмолиться о том, чтобы тот пощадил своего врага, но, голос сковали невидимые цепи, заставляя молчать. Сделав несколько отчаянных попыток издать подобие звука, итогом коих была лишь едва уловимая хрипота, больше схожая с последними словами умирающей. Комори решительно двинулась вперёд на негнущихся ногах, в ушах звенело, комната приобретала нечеткие объективы, но, была цель. Цель, которая вела её несмотря на предательство всего организма, желающего забиться куда-то под стол и пересидеть кровавую сцену, до лучших времён.       Времени оставалось мало. Смирившись с неизбежным, Руки прекратил всяческие попытки воспрепятствовать удушению себя самого и более не шевелился, ожидая когда костлявая придёт за ним окончательно. Ведь Сакамаки не остановится на этом, обязательно отрежет голову и сожжет ко всем чертям, что станет концом всего. А главное, концом их истории с Юи, коей не суждено было даже начаться. Верхние конечности вампира висели безжизненными плетьми вдоль тела, едва лишь содрогающегося, когда Аято в очередной раз вбивал его голову в бетонную стену, оставляя кровавые отметины на белоснежном полотне. — Я ведь говорил, предупреждал тебя, — яростно шипел обезумевший парень у самого носа неподвижной жертвы. — Мы, все, защищаем Юи от первородных, но, прикасаться к ней не позволено никому, — измывался вампир, наблюдая мучения врага, немного помедлив он продолжил, — мной не позволено. Посему, ты поплатишься за своё святотатство, лишившись головы, — запуская одну руку в карман брюк, Аято выудил из него короткий клинок.       Сбросив ножны с лезвия, Сакамаки в исполненном безумием жесте завёл назад руку, изучая смиренную реакцию без минуты трупа и опешил. В белесую, холодную кожу запястья, вцепились тёплые, маленькие пальцы Юи, изучающей умоляющим взглядом, решительность в глазах вампира. Рука дрогнула. Впервые, глядя на безмолвные страдания кого-бы то ни было, Аято почувствовал шквал эмоций и жгучее желание, оправдаться в глазах той, которая небезразлична. Признал, хотя и не хотел. — Аято, прошу тебя, отпусти его, — одними губами проговорила Комори, ощущая как сознание покидает её тело и разум поглощает тьма.       Кто знает от чего, подкосившиеся ноги девчушки, сработали словно хлыст для вампира, который в ту же секунду отпустил едва живого Муками и подхватил в свои объятия невесомое тело Комори, дарующее ему в тот же миг волну спокойствия и умиротворения. «Дьявол её подери, девчонка! Какого ляда она вмешалась? И с каких пор, он стал подчиняться безмолвным мольбам человечишки? Дикость какая», — не унимались в голове вампира черти, строившие козни против желания Аято чувствовать её, быть с ней, дышать одним безумием с ней. Хаос дрянных мыслишек, роившихся в голове красноволосого напоминал ему о его сущности, черной, высасывающей жизнь из всего, что дышит, до последней капли.       Руки бесшумно сполз по стене и упал на пол, ощущая как воздух постепенно заполняет его лёгкие, а в голове перестаёт пульсировать кровь. Парень мысленно проклинал себя за то, что поддался искушению украсть её, когда законченный псих и садист Сакамаки, находился в периметре их особняка. Вся надежда была на то, что Юма сможет задержать строптивца на некоторое время. Ему было нужно всего немного, лишь бы коснуться желанной Евы, ощутить её на вкус и умерев, возродиться от счастья. В следствии чего, первое ему всё же практически удалось, если бы не она. — Твоё счастье, ублюдок. Если бы не она, твои названные братья занимались бы организацией похорон. Кстати, одного из них подбери в вашем саду, небось, оклемался уже. Ещё увидимся, — растворяясь в сероватой дымке выпалил вампир, не отрывая задумчивого взгляда от бессознательного лица Комори.

***

      На землю Японии плавно опускались сумерки, прибирая к своим рукам парки и пляжи, леса и водоёмы, города и самих людей, заставляя последних, жаться поближе к своим домам, дабы ощутить тепло уютного очага. У вампиров был другой порядок жизни, с наступлением темноты, приходило время мрака и хаоса, бесчинства с запахом крови, зовущее их сущность, выходить на охоту в поисках жертв.       В особняке Сакамаки, было безлюдно. Прежде чем отправиться на учебу, братья лишь мрачно осмотрели бессознательное тело Юи в окровавленных руках Аято. И только Райто, невольно дёрнулся к ней, позабыв о напускном безразличии, как только красноволосый очутился с девчушкой посреди обеденного зала. На мгновение ему показалось, будто брат причинил ей вред. Не сдержавшись, он мог повредить их хрупкую Еву, сам того не желая. Но, вовремя остановился. В голову пришла более вероятная мысль о том, что зная о чувствах Аято к девчонке, первый, скорее сам сдохнет, нежели позволит дабы с её головы хотя-бы волос упал. Сия мысль успокаивала, посему напялив маску безразличия он отправился вслед за остальными, ощущая, как впервые за долгие годы жизни не может сделать ни единого вдоха от того, что сердце колотиться в груди с неведомой силой.       Оставшись наедине с Юи, Аято бережно поднялся с ней в свою комнату и уложив её на кровать, отправился смывать кровь недруга со своих рук. Ибо мерзко. Впервые запах крови не дурманил разум вампира, а вызывал тошноту и рвотные позывы. С нынешнего дня, Руки Муками навсегда станет злейшим врагом, жизнь коего никогда не будет совместима с его собственной. Выжить должен только один.       Лунный луч заглянув в окно, пробежался по просторной комнате, остановив своё внимание на прекрасном лице блондинки, чьи кудри были разбросаны по подушке словно ручейки водопада. Прикрытые девичьи веки дрогнули, отзываясь на забаву ночного светила, желающего поиграть с ней в прятки. Окончательно очнувшись ото сна, Юи недовольно потёрла руками глаза, позволяя им привыкнуть к ночному свету. Очертания комнаты были настолько размыты и нечетки, что девушка была не в силах смекнуть о возможности своего местонахождения, принимая покои Аято, за свои собственные. На мгновение, ей показалось, что всё произошедшее в особняке Муками, лишь сон, глупая, но дерзкая игра воображения. Вот только если бы не запах крови, коим была пропитана её одежда. Его крови. — Руки-кун, — едва слышным голосом прошептала Комори, пытаясь вспомнить, удалось ли ей предотвратить его смерть.       К горлу подступил ком боли и тошноты. Запах ржавчины, заполнявший всё пространство вокруг неё, просачивался в лёгкие, заставляя девчушку содрогаться от первобытного страха. Ведомая одним желанием смыть с себя его боль, Юи вскочила с кровати и направилась в ванную, находившуюся в комнате за деревянной дверью. Погрузившись в раздумье, девушка без задней мысли толкнула незапертую дверь и сделала несколько шагов вовнутрь. От назойливого волнения за жизнь Руки, её избавил стук захлопывающейся двери и звук льющейся воды. Подняв глаза от пола, блондинка заметила безупречное тело вампира, принимающего душ. Естественно абсолютно голым.       Сердце девчушки пропустило не весть Бог сколько ударов, прежде чем до её сознания стал доходить смысл происходящего. Щёки запылали алым цветом, а руки стали лихорадочно искать точку опоры, дабы не ухнуться в обморок. «Только не здесь, только не когда он рядом, да ещё и голый», — щебетало внутри Комори разгоряченное сознание, наблюдая за тем, как неприлично красивый вампир с интересом разглядывает жалкие потуги девчонки скрыться подальше от его цепких, манящих своей глубинной одержимостью глаз. — А, а, а, вот так сюрприз, — расплываясь в довольной ухмылке пропел Аято, ощущая как от одного её взгляда внутри него, просыпается дьявол. Продолжение следует…