Соткана из боли

      Преодолевая длинные коридоры особняка, парень неистово проклинал нерадивого братца за то, что импровизированный акт совращения Евы был прерван. Замедлив ход, он невольно задумался о том, что пожалуй впервые в жизни не играл, а действовал согласно велению чего-то там в области грудной клетки. Чего-то такого, что беспрестанно нашептывало злополучное имя — Юи. Отчаянно тряхнув головой, дабы избавиться от навязчивых мыслей, красноволосый опёрся рукой о стену и обреченно выдохнул. Тягостно оказалось ощущать что-то впервые, особенно если это то, чего ты сам себе никак не можешь позволить. Хотя о чем может быть речь, Ева — была именно тем, от чего вампир пожалуй никогда не сможет отказаться, как бы того не желала его тёмная половина души. Подняв голову вверх, Аято заметил, что остановился прямо около картины, на которой были изображены все жертвенные невесты разом — те, кто не выдерживали тяжкой участи и были погребены под слоем воска, дабы стать частью коллекции Канато. — Мерзость, — ударив кулаком в стекло, покрывавшее фото умерших красавиц, парень невольно вспомнил о том, что ни одна из них не вызывала у него и толику желания.       Лишь праздный интерес и жажда наживы, заставляли время от времени вкушать их кровь, до тех пор, пока бедняжка не покидала этот мир в страшных муках. Ход мрачных мыслей, нарушил звук осыпающихся на пол осколков стекла из разбитой картины. Осмотрев мелкие порезы на костяшках руки, Аято громко выругавшись продолжил свой путь в главные покои особняка. Где, несомненно, собрались все Сакамаки и кто-то ещё. Дело пахло керосином — это единственное, что подсказывало ему безупречное чутьё.       Достигнув заветной двери, парень с силой дёрнул ручку на себя и вошел в комнату. В простором зале, по обыкновению собрались наследники Карлхайнца, занимая каждый излюбленную позицию. Рейджи — обеспокоенно перелистывал страницы отрёпанной книжонки, стоя около шкафа, где этаких было более сотни. Шу — развалившись на диване, был полностью погружен в прослушивание классической музыки, выдавая своё волнение лишь тем, что нервно теребил провод наушников в абсолютно не свойственной себе манере. Райто и Канато — оседлали одно кресло на двоих в коем последний, примостился на краю спинки, наблюдая как первый проворачивает в руках шляпу — извечно покоившуюся у него на голове. Меланхоличный — младший из тройняшек Сакамаки, позабыв о излюбленном Тедди, растерянно заламывал пальцы на обеих руках, в ожидании родного брата. И только Субару, никоим образом не старался скрыть накатившее волнение и ярость, погрузившись в пучину коей, парень беспорядочно колотил бетонную стену кулаками, оставляя в выбоинах кровавые отметины. — Какого хрена он здесь делает? — задал вопрос Аято, как только переступил порог комнаты, устремив свой взгляд на подоконник, который служил местом уединения чужака. — Ополоумели, пускать в дом этого ублюдка? — продолжал распаляться вампир, указывая пальцем в сторону врага. — Ну, ну, ну, я был наслышан о твоей несдержанности, но, для прямого наследника Карлхайнца, тебе не хватает манер парнишка, — наклонив голову в бок, резюмировал Коу елейным голосом, наблюдая как искажаются черты лица недруга от злости. — Да не тебе судить, мразота, кому и чего не хватает, — ринувшись в сторону противника выпалил парень, намереваясь как следует проучить незваного гостя. — Остынь, — остановил его придерживая за плечо Шу, на удивление присутствующий в разгаре действий. Немного помедлив он продолжил, — Сейчас, есть более важные вещи, нежели твои амбиции, — спокойным тоном проговорил он. — О чем ты говоришь? — стряхивая с плеча руку старшего Сакамаки, нервно поинтересовался Аято. — О защите Евы, — дал о себе знать Субару, изучающий кровного брата, словно злейшего соперника. — Я смогу сам позаботиться о девчонке, — ощущая как внутри нарастает ком ревности, рявкнул вампир, наблюдая за реакцией каждого из присутствующих.       Сомнений могло и не быть, Комори — была каждому дорога в равной степени, и все без исключения намерены были оставить её себе, не желая делить с кем-нибудь ещё. Единственным, кто пожалуй питал к ней неоднозначные чувства — был Рейджи. С детства, Беатрикс прививала ему ненависть ко всему живому, заставляя ощущать острую необходимость превзойти всех и каждого, для получения хоть малейшей признательности своего превосходства. Ева — была верным ключом к двери, под названием «Титул Адама», что означало беспрекословное подчинение себе всех вампиров, в том числе и первородных. Но, это было не единственной причиной душевных терзаний второго по старшинству Сакамаки. Юи — была первой, кто не смотря на все издёвки и его садистские замашки, рассмотрела в нём тонкую натуру и проявила человечность, в тот день, когда ему снился кошмар, девушка вошла в комнату и попыталась избавить вампира от призрачной боли, что приносили ему сны. Мало, кто мог бы обратить внимание на такую пожалуй мелочь, но не Рейджи, парень, который за всю свою долгую и безрадостную жизнь, не сумел познать сострадания и проявления участи, с особым трепетом относился к ней, за ту толику тепла подаренную ему. Посему, в душе вампира бушевало пламя и лёд, в то время пока он мирно ждал, какая стихия победит в извечной битве за холодный расчет или же искренние чувства. — Довольно, я видел как ты собирался позаботиться о ней сегодня, — мрачным тоном пробормотал Рейджи, захлопнув пыльные страницы книги, от чего звук прокатился по огромному залу эхом. — О чем он говорит? Аято, неужели ты домогался бич-чан? — распахнув от удивления глаза, вопрошал рыжеволосый, ощущая как ярость пожирает его изнутри, оставляя лишь голую ревность, взамен братских чувств. — От чего же домогался? Она сама пришла, — последние слова вампир произнёс расплываясь в довольной ухмылке, одному дьяволу известно отчего, но было до одури приятно, что лишь ему дано обладать столь ценной добычей, не подчиняя себе против её воли. — Ах ты ж тварь, — кинулся на него с кулаками Субару, позабыв о напускном безразличии, коего придерживались остальные, с таким тщедушием, что комната наполнилась звуком скрипа клыков, вот-вот готовых впиться в горло соперника.       Ревностные попытки младшего из Сакамаки, одолеть Аято, потерпели фиаско. Будучи мгновенно остановленным предупредительным ударом под дых, парень согнулся пополам и беспомощно осел на пол около ног противника, без попытки возобновить так и не состоявшуюся драку. Только на эмоциях, Субару мог позволить себе ринуться в бой, к тому, кто в семье Сакамаки славился прытью, ловкостью, выдержкой и нечеловеческой силой. Подстёгиваемый желанием превзойти всех и вся, стать лучшим в глазах собственной матери. Аято с детства изучал технику боя, а также отличался завидной жестокостью, что было залогом успеха в любом поединке. Опасаясь предпринимать повторные попытки нанести удар брату, Субару резво встал на ноги и чертыхаясь себе под нос отошел на безопасное расстояние. — До чего дошел, ай да молодец. Из-за какой-то девчонки, готов кровного брата поколотить, — ощущая невольную дрожь в поджилках пролепетал Коу, ощущая необходимость дать о себе знать, но осторожно. — Тц, завались, урод, — предпринимая повторную попытку материализоваться около врага, Аято дёрнулся, но, на сей раз был остановлен звуком отворяющейся двери.       Все как по велению повернули голову в сторону зияющего пустотой проёма в стене, ожидая появления того, кто посмел нарушить их плодотворную беседу.

***

      Простояв в ванной комнате ещё пару минут в полном одиночестве, Юи не заметила, как стала искать оправдание поведению Аято. Более того, за несколько секунд возлюбленный вампир преодолел расстояние между отъявленным самовлюблённым эгоистом, до жертвы обстоятельств, которую будут судить по всей строгости закона его братья. Зная любовь Рейджи к наказаниям за шалости семьи, Комори невольно сжалась от ужаса, но тут же взяла себя в руки и накинув на себя висящий на крючке банный халат, выскочив из комнаты, припустилась бежать в сторону главной залы, молниеносно преодолевая длинные коридоры. Когда девушка достигла заветной двери, до её слуха стали доноситься обрывки фраз, последней — были слова Аято. В голове возникли ужасающие картинки расправы последнего с Муками, воспалённый воображением мозг, стал рисовать кровавые картинки, что послужило толчком для Комори, ворваться в комнату и предотвратить неминуемую драку. Но, желаемому не суждено было случиться: толкнув полотно двери, Юи ощутила как кто-то бережно прижимает её к себе, уволакивая к стене. — Какого? — оглядываясь по сторонам пробормотал красноволосый, в попытках отыскать Райто. — Райто-кун, — послышался из-за двери жалобный девичий стон и шум сопротивления.       Первым кто ринулся в коридор, ощущая как сердце опускается куда-то в пятки был Аято, остальные, позабыв о насущной проблеме, незамедлительно последовали за ним.       Представившаяся их взору картина, была более чем предсказуема, но не для Аято. Сейчас, он пожалуй истинно был зол. Возможно, впервые в жизни настолько. Продолжение следует…