Соткана из боли

      Тело незваного гостя было намертво припечатано к стене. Райто, смыкая пальцы на шее жертвы что есть сил прижимал последнего, ощущая как маленькие ручонки отчаянно дёргают подол его пиджака. Оклемавшись от мимолётной волны ярости, парень ослабил хватку, но вовсе выпускать противника из своих рук не стал. В коридоре столпились братья и главный виновник сего торжества, коего Райто, меньше всего хотел видеть сейчас. — Адзуса, — ошарашенно выпалил Коу, наблюдая как тело брата висит безвольной куклой в руках врага. — Ты что здесь забыл, Адзуса? — срываясь на крик вопрошал парень, ощущая боль брата, словно свою собственную. — Райто-кун, пожалуйста, он ничего плохого мне не сделал, — умоляюще проскулила Комори, вцепившись в рукав пиджака, стараясь одёрнуть руку вампира от шеи бедняги, чем пуще прежнего причиняла боль последнему.       Сердце Юи отчаянно трепыхалось. Всё произошло в считанные секунды, не успев войти вовнутрь комнаты, она была схвачена Адзусой, но тут же освобождена. Словно из-под земли вырос Райто и одним движением руки припечатал Муками к стене, намереваясь оставить от него подобие мокрого места. Черт его знает, что руководило вампиром в этот момент, то ли ревность к старшему брату, то ли нежелание делить Еву с врагом, но парень был на пределе своего гнева. Как вдруг, требовательные прикосновения Юи изменили ситуацию в корне, возвращая к реальности воспалённый ревностными позывами мозг вампира, даруя такое блаженное и запретное удовольствие ощущать её так близко. — Больше, больше боли, — едва слышным голосом простонал парень, ощущая как приятная, дарующая смысл жизни патока, растекается по всему телу от шеи. — Мать моя дьяволица, вот же мерзость, — одёргивая руку рявкнул рыжеволосый, поднимая с полу свалившуюся шляпу, водружая её на голову и принимая привычный вид отрешенного безразличия. — Нет же, не останавливайся, прошу тебя, — сползая по стене бесчувственным мешком, умоляющим голосом нашептывал Адзуса, ощущая жгучую потребность в подтверждении своей надобности. — Господи ж твою в душу мать, что за больной придурок? — скрестив руки на груди, Аято презрительно осматривал жалкий вид одного из Муками. — И эти грязнокровки, стремятся обскакать нас? Хренасдва, — резюмировал он прожигая во лбу Комори, сквозную дыру. — Юи, иди ко мне, — сделав властный жест рукой, приказал парень, не удручая себя бестелесными уговорами.       Не смотря на всеобщее удивление, девушка незамедлительно повиновалась его приказу. Тон Аято, однозначно раздражал её, но не смотря ни на что, только в его объятьях она чувствовала себя по настоящему в безопасности. А сейчас сие было первостепенным, что было для неё необходимым. Как только Комори оказалась в шаге от него, парень немедленно заключил её в плен своих рук и прижал к себе что есть силы. Каждый из присутствующих расценил этот жест по своему. Благо для большинства — сие выглядело словно жест беспрекословного господства над безвольной девушкой. Аято славился своим пристрастием к всепоглощающей власти над важным ему, посему лишь Райто, наблюдавший за ним внимательно, заметил лёгкий тремор* рук и трепетность объятий, сгребавших в охапку его любовь. — Райто, что за несдержанность? Что за дикость ты позволяешь себе по отношению к гостям? — лениво потирая переносицу на коей не так давно покоились очки, проговорил Рейджи.       В голосе парня сквозило презрение. Безупречные манеры и тяга к аристократическому, заставляли пренебрежительно относится ко всем, в ком не было ни капли богемного лоска и чувства такта. Все, кроме Евы, были недостойны его внимания. Лишь ради неё, он продолжал играть свою роль, оставаясь размеренным и тактичным. — Этот полудурок пробрался в особняк и хотел стащить Юи, — обтирая ладонь о ткань брюк фыркнул парень, удостоив брезгливым взглядом предмет своего ответа. — Адзуса, ты чего тут забыл? — тормоша за грудки названного брата, выпрашивал ответ Коу, опустившись на корточки около распластавшегося на полу парня. — Они уже идут, — расплываясь в довольной ухмылке пробормотал Муками. — Вы не сможете противостоять им, — жалобным голосом пропищал он, изучая белесый потолок коридора. — Ты о первородных? — подал голос Шу, заставляя всех обернуться и разинуть рты от удивления.       Не часто встретишь старшего Сакамаки в гуще событий, а участвующим в диалоге и подавно. Парень стоял позади всех, оперевшись спиной о дверной косяк. На плечах всё также небрежно был накинут школьный пиджак академии Рётэй, но, как не странно наушники свисали бессмысленными нитями обвивающими шею вампира. В них не играла музыка. Фантастика — некогда отрешённый от всего земного Шу, с любопытством вникает в то, в чем замешана жертвенная невеста Юи Комори. Не зная истинной сущности старшего брата, каждый из Сакамаки мог бы грешить на то, что Шу испытывал искренние чувства к Еве, не имеющие ничего общего с холодным расчетом, в коем старался убедить себя каждый из них. — Именно, о них, — лениво протянул парень, силясь подняться на ноги. — Юи, — жалобно простонал он, устремляя взгляд полный грусти и мольбы на девчушку, — Не могла бы ты принести мне воды, — изучая её растерянное лицо, закончил свою речь Муками.       Девушка около секунды неподвижно стояла на месте, прежде чем вопреки волевому натиску рук Аято, высвободилась и пустилась бежать по коридору, дабы исполнить прошение Адзусы. Чувство вины — за причинённую ему боль Райто, заставляло Юи нестись со всех ног, не замечая никаких преград и не оглядываясь назад. Словно от скорости выполнения просьбы зависела жизнь вампира.       Аято сделал несколько уверенных шагов вслед за ней, как только она бросилась бежать, но был остановлен кем-то за руку. Одёрнув её, вампир заметил стоявшего подле Муками, секунду назад валявшегося на полу, с вызовом взирающего ему в лицо. — Ожил, доходяга? — презрительно фыркнул красноволосый, демонстрируя всем своим видом жгучую ненависть к чете Муками. — Я не позволю кому-либо из вас, выкрасть Юи, а если возникнет очередная попытка, на куски порву, — процедил сквозь зубы вампир, испепеляя изумрудным взглядом лицо недруга. — Хм, самоуверенный, самодовольный, наглый глупец, который возжелал завладеть тем, что принадлежит по праву лучшего, — расплываясь в довольной ухмылке, пробормотал Адзуса. — Тц, ты чего несёшь, урод? — хватая за края рубашки вампира, Аято поднял его вверх и намеревался швырнуть куда подалее, как вдруг его отрезвила следующую фраза. — Ева умрёт, если попадётся в руки первородным, — игнорируя насильственные попытки вампира, продолжал вещать Муками. — Че? Говори яснее, — не выпуская из рук предмет гардероба, в коем бессмысленно болтался Адзуса, рявкнул парень. — Мы не сможем её защитить. Ева не знает, какая сила таится внутри неё — она бесценный сосуд и высвободить эту силу, без вреда для её существования способен лишь тот, кому Юи при жизни отдаст в дар самое ценное, — свисая безвольной куклой в руках Аято, пробормотал вампир, лениво растягивая каждое слово. — Что ценное? О чем речь? — взревел красноволосый, предварительно тряхнув несколько раз тело Муками, от чего у последнего едва не закатились глаза. — Своё сердце, конечно же, — ощущая блаженную боль во всём теле, Адзуса нелепо усмехался, наводя душевного шороху на весь безмолвный театр стоявший за кулисами всего действа. — Вот оно что, — стряхнув на пол безвольное тело Муками, опустившееся на пол с жутким грохотом — словно мешок человечьих костей, парень запустил пятерню в кровавые волосы и задумчиво стал ерошить макушку. — Она станет моей, — словно по команде сорвалось с уст каждого из вампиров, заставляя их окидывать друг друга злобными взглядами, стараясь убедить один другого отказаться от опасной затеи обладания Евой. — Она уже моя, — едва слышным голосом пробормотал Аято, единственный воздержавшийся от всеобщей переклички секунду назад. — Вот, вода, — послышалось сзади спустя мгновение. Продолжение следует…