Соткана из боли

      Молчание повисло в воздухе, позволяя каждому из присутствующих переварить услышанное. И только Юи, оглядываясь по сторонам с безмолвным вопросом во взгляде, силилась сообразить серьёзность ситуации. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы обратить внимание на страдальческое выражение лица Адзусы, коего неслабо тряхнул Аято, чуть было не вытрусивший из бедолаги всю душу. — Адзуса-кун, — с возгласом сожаления бросилась девушка на помощь другу. При этом она благополучно позабыла о стакане воды всё ещё находившемся у неё в руках и расплескала его содержимое по всему полу, потому что в следующий миг была остановлена чьей-то рукой, перехватившей её под талию. — Не сдохнет, — раздраженно рявкнул Аято, насилу сдерживая волну ревности. — Но ведь, ему плохо, — растерянно пробормотала Комори, часто хлопая густыми ресницами. — Позволь мне помочь ему, — жалобно взмолилась девчушка, ощущая что в отчаянном жесте Аято больше нежности нежели обычно. — Юи-чан, такому как он помощь ни к чему — этот больной мазохист только рад будет очередному пенделю, — вооружившись привычной маской безразличия, произнёс рыжеволосый, одаряя внимающую его словам девушку ироничной усмешкой.       Юи растерянно оглядывалась по сторонам, силясь отыскать в отрешенных лицах вампиров хоть каплю сожаления. Ни у кого из присутствовавших Сакамаки, такового ей отыскать не удалось. Лишь Коу, ощущая душевное тепло к названному брату одобрительно, с некой благодарностью во взгляде наблюдал за Комори. Осознав это, девушка воспрянула духом, что не укрылось от цепкого взора Аято. — Впрочем, не зря же ты носилась за водой. Окажи помощь страждущему, кажется я немного переусердствовал с применением силы, — более мягким тоном проговорил вампир, ошарашив всех присутствующих в коридоре разом.       Даже стонущий в блаженной агонии Муками у ног всеобщего собрания, удивлённо уставился на благородный жест со стороны недруга, ссылаясь на то, что услышанное могло быть игрой воображения. — Спасибо, — одаряя благодарной улыбкой, пробормотала Комори, ринувшись к ошалелому Адзусе на пол.       Всепоглощающая и бездонная река ревности Аято, не имела пределов и берегов, но только сейчас до него дошло, что в коварной гонке за сердце Евы, терпение — лучший его союзник и помощник. Братьям и Коу понадобилось меньше минуты для того, чтобы осмыслить всю суть блестяще продуманного хода опасным противником за любовь Юи. Пока девушка торопливо копошилась возле едва требующего сего Муками, Аято поспешил ретироваться, дабы не наблюдать столь близкое положение постороннего мужчины подле неё, и ненароком не сорваться с цепи столь старательно и кропотливо сделанной себе самому.       Общее собрание длилось недолго. Под ворчание и громкий мат, Юи удалось благополучно выпроводить Муками за порог особняка, без тяжких для них последствий. После чего братья Сакамаки разбрелись по своим комнатам, продумывая план дальнейших действий по завоеванию первенства в сердце Евы.       Комори устало плелась по бесчисленным коридорам поместья, прокручивая в голове события последнего получаса. Поступок Аято, никак нельзя было назвать привычным для него. Подтверждением сему, был синхронный хлёсткий звук, падающих на пол челюстей всех Сакамаки, от чудаковатости услышанного. Кто знает от чего, этот вампир стал чуточку добрее к посторонней участи? Может быть она сама, была причиной столь благородных метаморфоз с душой парня, с душой — ведь теперь нет ни тени сомнения того, что таковая у него присутствует. Последняя мысль, заставила девчушку улыбнуться, прижимая крошечные кулачки к груди. От осознания того, что Аято способен на нечто светлое и хорошее, по телу разливалась приятная патока тепла, ведь это означало то, что их история имеет право на существование. Позабыв обо всём на свете, Юи проследовала прямиком в свою комнату и умостившись на удобной кровати мгновенно уснула.

***

      Но вопреки девичьим ожиданиям, в другой части поместья, Аято монотонно наносил титанические удары кулаком в стену. В образовавшемся углублении, посреди белой поверхности, образовалась кровавая отметина — символизирующая крайнюю степень отчаяния вампира. Парень, с отрешенным выражением лица продолжал долбить стену, что было единственным отличием меж ним и статуей египетского шакала со звериным оскалом на устах. Кому могло быть известно, каких нечеловеческий усилий ему стоило отступиться от собственных принципов и позволить считающейся его по праву девушке, обхаживать лютого врага из четы Муками. Одному дьяволу известно, каким чудом он не свернул бедолаге шею, за один взгляд, коим Юи одарила жалкого Адзусу. Уйти и не принимать участие в процессии приведения в чувство недруга — было лучшим решением, ибо кто знает, возможно, именно сегодня один из Муками отыскал бы вечный покой.       Руку больно обожгло, монотонная, тянущая боль, что разливалась волнами по всему телу от костяшек пальцев, по кисти и выше — была верной спутницей происходящей вакханалии, на протяжении всего времени избиения стены. И только резкий, пронизывающий каждую клетку удар крови, заставил вампира прекратить обряд самобичевания и оторваться от тягостных размышлений в коих ему доводилось смиренно утопать, без надежды на спасение. Оторвав руку от бетонного, неподвижного противника, словно её обожгло раскалённым железом, парень с интересом стал разглядывать кровавое месиво, образовавшееся за время бездумной схватки. Алая жидкость, равномерными струйками стекала по бледной коже кисти, оставляя на деревянном паркете следы безжалостного преступления против себя самого. У ног Аято, образовалась багровая лужица. Разглядывая степень нанесённого ущерба, вампир предпринял попытку пошевелить пальцами, которая жестоко наказала его затею, миллионами импульсов боли в каждой клетке его тела. Совершенно очевидным было то, что пальцы правой руки сломаны. В голове поползли извращенные картинки из прошлого: такое количество крови, столь безрассудно пролитой впустую, он в последний раз видел в день убийства матери. Данное воспоминание одарило свежей порцией прорастающей внутри него боли, только иной, не физической. Той, от которой к горлу подступила тошнота, заставив вампира опереться целой конечностью о стену. На душе было гадко и тоскливо. Одному демону известно, какие черви разъедали душу Аято, прежде чем решение проблемы пришло ему в голову. Единственным, что может предотвратить нахлынувшее сумасшествие, была она.

***

      За окном тщательно убранной девичьей комнаты, лениво властвовала очаровательная ночь. Позабыв о всяком приличии, затейница окутывала в синевато-черную дымку крошечный мирок за прозрачной преградой стекла, заставляя всё и всех погружаться в неизведанную доселе вселенную своего таинственного волшебства. На непроглядной черноте бархатного полотна, мириады далёких миров — именуемых звёздами, скудно освещали землю, ожидая торжественного выхода лунного блюдца. А она всё не шла, очевидно, чаровница луна затеяла себе выходной, позабыв о долге и обязанностях. Сидит где-то за пушистой пеленой облаков и мерно попивает черный чай. Блаженство. Мерно колышущий одинокие травинки и листья деревьев ветерок, намеревался заглянуть в девичью спальню, несколько раз настойчиво ударяясь о прозрачное стекло окна, но, не одержав верха отступил от своей затеи и принялся играть в догонялки с ночными насекомыми. Блаженство и не более.       На широкой кровати устланной бежевым, кружевным покрывалом, мирно посапывала девчушка, раскидав по подушке белокурые локоны. Они словно солнечные лучи, озаряли комнату погруженную в полумрак, едва уловимым свечением. Край ворота кофты, лениво сползал ниже предплечья, обнажая молочную кожу плеча и крошечной части грудной клетки. Монотонно вздымалась аккуратная девичья грудь, при каждом вдохе и выдохе, заставляя безмолвного наблюдателя облизывать пересохшие губы. Он пришел сюда недавно, аккуратно опустился на корточки у кровати и уложив подбородок на её край, дабы как можно лучше рассмотреть в полумраке умиротворённое в объятьях Морфея девичье лицо. Потянувшись целой рукой к спадающей на лицо Юи пряди, Аято аккуратно завернул непослушные волосы ей за ухо. К слову говоря, израненная в монотонном сражении рука, практически вернула себе первозданный вид, но, всё также была покрыта тонкой корочкой запёкшейся крови, что служило напоминанием о недавних ощущениях. На душе Аято становилось спокойно, при виде наивного очарования девушки в которую влюблён. «Влюблён?» — зрачки оливковых глаз расширились в изумлённом исступлении, сознание вампира мгновенно дало о себе знать, сопротивляясь мимолётному импульсу сердца, что возымело должный эффект.       Отдёрнув руку, парень с явной ожесточенностью осмотрел аккуратный комочек тела Комори, покоившейся под теплым покрывалом. Мысль, о возможной привязанности к чему-то живому, стала по истине невыносимой, после бесчисленных раз предательства матери. Вдруг, откуда ни возьмись сознание стало рисовать в красках воспоминание о том, как Юи покинула поместье Сакамаки, прильнув к числу врага. Лицо Аято исказилось гримасой злости, воображение сделало своё дело. Инстинкт собственника и безжалостного вампира, толкал к необдуманным действиям, во что бы то ни стало, подчинить Еву себе, всю, без остатка.       Дойдя до крайней точки ревнивого сумасшествия, Аято представлял себе отдельные кадры её пребывания там с ними, с каждым из них. Ведомый единственным желанием — обладать, вампир выпрямился во весь рост и единым движением руки сорвал укрывающее Юи от всего происходящего в комнате покрывало, швыряя его на пол. Прежде чем проснуться, девушка едва уловимо улыбнулась, ей снился он, нежный и заботливый, любящий. Лениво открывая глаза, Комори поёжилась от холода и невидящим взором уставилась на Аято, нависшего над ней словно хищник в преддверии ужина. Дёрнувшись в сторону от неожиданности и доли испуга, Юи уткнулась в преграду коей служили руки вампира, обрамляющие её голову по обе стороны подушки. Взгляд уловил засохшую кровь на месте недавнего преступления, сердце девчушки отчаянно забилось, опасаясь за то, что пока она спала произошло что-то ужасное, да и Бог с ним, Аято, рука в крови, значит он ранен. — Что с тобой? Что произошло? — хрипловато спросила она, заключая в ладони окровавленные пальцы парня.       Красноволосый молчаливо изучал наигранное по его мнению беспокойство девчонки, которое неимоверно бесило. Всё тот же взгляд, когда она увидела стонущего на полу, словно брошенный щенок, дворнягу Муками. Цвета граната глаза — блюдца, растерянно бегали по отчужденному лицу вампира, заставляя сердце последнего, путаться в сомнениях пуще прежнего. — Аято, ответь мне! — тишину и комок спутанных мыслей, прорезал пронзительный визг Комори, служащий неким катализатором для решительных действий парня.       Отдёрнув руку, вампир хищно оскалился обнажив аккуратные клыки, что не сулило ничего доброго для Юи. Девушка невольно поёжилась, предпринимая слабую попытку привстать уперев локти в кровать, но была ловко остановлена толчком в грудь. Казалось не прошло и минуты, как парень навис над телом блондинки, представляя собой столь близкую угрозу. Упираясь ладонями по обе стороны от девичьей головы, Аято расположил трясущиеся от страха коленки Юи, меж своих ног. В комнате повисла тревожная тишина, единственным источником звука, нарушающим смиренное очарование, было рваное дыхание Комори в унисон бешено колотящемуся сердцу. Аято не произнёс ни звука, холодная решимость — была его верным спутником здесь и сейчас. Изучая мелькающий ужас в рубиновых глазах, часто покрываемых густой вуалью черных ресниц, парень невольно забылся о былых намерениях, утопая в их кровавом очаровании. Из мимолётного ступора, вампира вырвала очередная попытка Комори принять вертикальное положение, вознаграждённая грубым захватом тонкой девичьей шеи в замок мужских пальцев, придавливаемых её к подушке, девушка пронзительно взвизгнула. — Аято, прекрати, что с тобой творится? — умоляюще запричитала она, выгибая спину словно кошка, дабы ослабить давление на горло.       Сей жест отчаянья доставил вампиру осязаемое удовольствие, вследствие чего он даже ослабил хватку на шее заключенной в его плен жертвы. Получив вольный доступ к воздуху, Юи стала судорожно хватать его ртом, напоминая собой безмолвную рыбу. Аято тыльной стороной ладони провёл по раскрасневшейся от недолгой борьбы щеке девчушки, опускаясь ниже к губам, останавливаясь на них подушечкой большого пальца, поглаживая их. Следующим в очереди на ласку вампира, было предплечье и грудная клетка. Чувствительная кожа в ответ на проявленное внимание парня, покрывалась мелкими мурашками. Когда средний и указательный пальцы вампира достигли ложбинки между аккуратной девичьей груди, Юи невольно издала слабое подобие стона. Лёжа всё это время в считанных сантиметрах от тела Аято, девушка с трудом могла контролировать полёт своей мысли, медленно, но уверенно уносящей её в объятья похоти и желания. Она не сводила затуманенного и растерянного взгляда с сосредоточенного лица возлюбленного, которое было всё также лишено какой-либо эмоции.       Изданный Комори стон, Аято воспринял как призыв. Опускаясь рукою ниже, парень прихватил ладонью тёплую, бархатную грудь, заставив глаза Юи расшириться от страха. Только сейчас до неё стал доходить смысл происходящего и её положение в текущей ситуации. Вольные и не лишенные похоти мысли, мгновенно выветрились из юной головки девчушки, обнажая лишь первобытный страх перед падением в неизвестность. — Пусти, — отчаянный крик мольбы и крошечные кулачки упираются в обнаженный участок груди вампира, выглядывающий сквозь небрежно застёгнутую рубашку. — Не смей Аято, — хриплая соната голоса Юи, на шее коей сцепилась стальная хватка пальцев, вжимая белокурую головку в мягкость подушки. — Закрой рот, — безразлично проговорил парень, продолжая удерживать в разгоряченной ладони девичью плоть.       Насладившись теплом шелковой кожи, красноволосый прихватил большим и указательным пальцем крошечный сосок и с силой прижал. Тело Комори пронзила тянущая боль, растекаясь мучительной патокой в каждую отдельную клетку. Сердце бешено колотилось под властно шарящей по груди ладонью вампира, разгоняя по венам девушки горячую, манящую своим ароматом ощутимым сквозь кожу кровь. Парень не выпускал из болезненной хватки девичью плоть, продолжая сжимать её пальцами. Глухой, гортанный звук вырвался из груди Комори, заставив её крепко зажмурить глаза и податься чуть вперёд. Выгибая спину, Юи напротив усугубила своё положение, сделав последний щелчок по носу истинного зверя, дремлющего в сознании Аято. — Тц, слишком шумная для корма, — процедил он сквозь зубы, одним движением руки срывая с девчушки переднюю часть кофты, оставив в покое раскрасневшийся ореол аккуратной груди. — Небось в поместье у этих дворняг по сговорчивее была, — нависая над блондинкой всем телом прорычал Аято. — Давай Юи, расскажи, кто больше остальных тебя трахал? — прокричал вампир перед самым лицом девушки, обжигая горячим дыханием нежную кожу.       Последние слова осыпались сотнями осколков в голове Комори, заставив широко распахнуть глаза, дабы взглянуть на само безумие, коим на данный момент являлся Аято. Губы дрожат, изумрудные глаза светятся праведным гневом — пылающим в её честь, и без того вечно беспорядочные волосы взлохмачены и перепачканы в крови, очевидно в его собственной. Сущий демон. По девичьей коже пробежался противный холодок страха, но не за жизнь, а за утрату его веры в неё. — Ты, ошибаешься, — едва слышным голосом прохрипела она, повествуя тем самым о том, что запас её воздуха на пределе. — Плевать, — отпуская девичью шею рыкнул вампир.       Прихватив за волосы голову Юи, Аято с силой дёрнул её к себе и впился клыками в шею, извлекая манящую влагу из драгоценного сосуда. Лицо девушки исказилось от боли, казалось, будто за длительное время проживания с вампирами тело должно было привыкнуть к бесчисленным укусам, но, в этот раз Аято не церемонился с глубиной погружения в мягкую плоть клыков, чем доставлял адовой боли. Место укуса горело пламенем, заставляя девушку корчиться в муках, не издавая ни звука. Нарушить забаву Аято сейчас — означало подписать себе смертный приговор собственной кровью. Насладившись вдоволь, красноволосый прервал ритуал приёма пищи и с вызовом взглянул в перепуганное лицо Комори. По белоснежной коже шеи, на коей красовался ало-синий след от удушья, растекалась тонкой струйкой багровая жидкость, заставляя вампира как завороженного наблюдать за её движением.       Лицо вампира приняло растерянный вид, по девичьим щекам катились крупные градины слёз, орошая подушку солёной влагой. Губы плотно сжаты, нижняя прикушена зубами и по розоватой кожице стекает кровь. В её лице, было столько боли и отчаянной мольбы, от чего в душе парня разверзлась сквозная дыра, в которую успешно просочилась в дальний угол памяти мысль о задуманном. Впервые в жизни, ему было настолько паршиво от себя самого, но ещё противнее было смотреть на неё. Красочные картинки, что рисовало ему воображение, где обнаженное тело Юи блаженно извивается под одним из Муками, заставили прогнившее сердце вампира предательски дрогнуть, оставляя по себе пустотелую брешь, сочащуюся болью.        Тяжесть исчезла, сквозь отчаянный крик молитвы в голове, Юи не услышала как Аято воспользовался телепортацией и покинул её комнату без каких-либо объяснений. Сердце отчаянно клокотало, казалось, будто ещё мгновение и оно раскурочит грудную клетку выскочив наружу. Аккуратная девичья грудь была по-прежнему обнажена и вздымалась от каждого вдоха. Единственным свидетелем происходящего была тишина. Она скромно стояла у изголовья кровати и утешала дрожащее тело Комори призрачным умиротворением. Всхлип, ещё один и громкий стон рыдания, заполнил крошечную девичью комнату, обладательница коего лихорадочно сжимала в объятьях подушку, повернувшись на живот.       За несколько коридоров, бетонных преград и комнат, безмолвный и нерушимый противник, осыпался кровавой трухой на деревянный паркет у ног побеждающего неудачника. Продолжение следует…