Соткана из боли

      Одному дьяволу известно сколько прошло времени с того момента, как изумрудный блеск вампирских глаз покинул скромную девичью обитель. Насилу совладав с бурей нахлынувших эмоций, судорожно хватая воздух, Юи уснула. Шею и кожу груди жгло адским пламенем и причиной тому были не кровавые отметины недавнего укуса, а его прикосновения — грубые и ненавистные. Внушительная потеря крови и эмоциональное истощение сделали своё дело и покинув попытки справиться с манящим желанием сна, девушка погрузилась в забытье.       Ей снился сон, странный и пугающий, события коего развивались сумбурно. В импровизированном Морфеем кино, Юи была отведена главная роль. Она восседала на помпезном кресле в огромных размеров зале, чьи стены были густо украшены элементами готического декора. В помещении было зябко и безлюдно. Осмелившись встать на ноги, девчушка обратилась в слух, расслышав гулкий хруст чего-то пустотелого, раздавшийся эхом по хладной, едва освещённой свечами зале. Комори настороженная позывами воображения овладеть ею, осмелилась опустить глаза к полу, дабы определить природу звука и тут же взвизгнула — словно ужаленная, принявшись бежать сломя голову не разбирая дороги перед собой. Пространство заполнил хруст отбивающийся эхом от каждой стены и возвращавшийся к его источнику — вопящему в своей персональной вакханалии.       Вдруг шум сменился глухим ударом, девушка внезапно столкнулась с кем-то, кто преградил ей дорогу. С трудом оторвав глаза от пола, она посмотрела на причину своей остановки, питая надежды о скорейшем спасении из этого мерзкого места. Перед ней стоял парень лет двадцати, крепко сжимая в своих ладонях её руки, собранные в кулак на его груди. Он был высоким, серебристые пряди волос струились по его плечам окаймлённые на концах багровым цветом. Словно запёкшаяся кровь, коей случайно испачкали лунного цвета пряди. Медленно, с всё нарастающим недоверием скользя по незнакомой фигуре вверх, Юи встретилась с холодным блеском жёлтых-змеинных глаз. Молодой человек был хорош собой, и случись их встреча при других обстоятельствах, Комори даже назвала его привлекательным. Бледная кожа, ровные-правильные черты лица и холодный, абсолютно не свойственный живому существу блеск глаз. На мгновение её осенило, слишком долго она жила среди вампиров чтобы растеряться в определении их расы. Юи предприняла попытку вырвать свои руки из хладного плена длинных, нечеловеческих ладоней вампира, но тщетно. Сил у неё в сравнении с ним, как у овцы на скотобойне перед мясником. Неожиданно для неё, тонкие губы мужчины расплылись в улыбке, чем-то схожей с умилением и притягивая крохотное тело блондинки ближе к себе, он прошептал:       — Ты как всегда очаровательна, дорогая.       Глаза Комори поползли из орбит. Если и было в этом мире имя удивлению, то нынче оно по праву принадлежало ей. Хаос господствующий в её голове, владел ситуацией настолько, что стало каким-то неважным то, что ещё минуту назад повергло её в дикий ужас, заставляя мчаться через всю залу, насколько это позволяли ноги. Исходя из интонации и крепких объятий незнакомца, было совершенно ясно, что таковым он не является. Но тогда кто он? И почему они находятся в столь омерзительном месте? Вопросы беспорядочно роились в голове блондинки, в то время как сил на их озвучивание не было из-за гулко стучащего в висках пульса. Юи было хотела переминуться с ноги на ногу, как под ногой что-то знакомо хрустнуло, рассыпаясь на составляющие, заставляя девушку подскочить вверх, повиснув на шее мужчины.       — Ну вот, раздавила череп моего любимого, старшего племянника. А ведь он был мне особенно дорог в нашей коллекции фамильного склепа, — поддерживая за талию почти невесомое тело девчушки, с напускной досадой пробормотал парень.       Данная фраза заставила Юи вздрогнуть всем телом и медленно, с опаской обернуться назад. Её взору открывался всё тот же мрачный вид, стилизованные черным бархатом стены, густо увешанные картинами, даже на первый взгляд не лишённые вкуса. В дальнем углу залы, возвышались на крошечном пьедестале два помпезных кресла, красного цвета, очевидно символизирующих наличие двоих владельцев сего поместья. И всё бы ничего, если бы пол не был густо усыпан человеческими останками. Белые, безупречно отполированные кости, устилали равномерным ковром всю залу, «украшая» её в духе логова Ганнибала Лектора или братской могилы.       Юи зажмурила глаза настолько сильно, насколько это было возможно и ощутила падение, как в замедленной съёмке, её тело прорезало пространство неспешно, в то время как мысли рвали разум в клочья. Когда персональное слоу мо подходило к концу, девушка ощутила, как время вновь обретает свои права и согласно его течению, Комори стремительно погрузилась в груду костей. Падение сопровождалось характерным хрустом и равномерно распространяющейся по всему телу боли, локализирующейся особенно ярко в области щеки и нижней губы. Юи мгновенно попыталась вскочить на ноги, но прыть шла вразрез с возможностями тела.       Открыв глаза, девчушка обнаружила что лежит на полу около своей кровати, в россыпи осколков стекла. Силясь оторвать голову от пола, она попыталась сесть, оглядывая всё вокруг. Реальность догоняла её медленно, словно слабая в беге подруга, она мчалась за Юи, в попытках утихомирить её пульс и вернуть к ныне происходящему. Сознание потихоньку овладело девушкой, сполна помогая осознать, что весь пережитый минутою ранее сумасшедший дом — был лишь сном, игрой воображения. В то время как она, очевидно ворочаясь в постели, упав с неё, зацепила стоявшую на прикроватной тумбочке вазу, красующуюся нынче в виде осколков на полу.       Комори облегчённо выдохнула, предприняв попытку улыбнуться, как на полу у её ног образовались несколько багровых капель крови, губу предательски саднило. Нашарив рукой в ящике прикроватной тумбы небольшое окаймлённое в серебро зеркало, девчушка с досадой стала разглядывать последствия своей неуклюжести, так ярко оставившей след на лице. Нижняя губа была разрезана посредине, из внушительной раны по подбородку сочилась кровь, чуть выше щеки в области скулы, красовался глубокий порез на бархатной, девичьей коже. Вся правая сторона лица была окровавлена. Зрелище не из приятных, но с жизнью совместимо — мысленно резюмировала Комори и придерживая губу рукой, кое-как встала на ноги и поплелась в ванную комнату. Наклонившись над раковиной, девушка включила кран с холодной водой и предприняла попытку смыть кровь с лица, но тщетно. Раны были глубокими, так скоро кровь не остановить. Чертыхаясь себе под нос, Юи схватила первое попавшееся полотенце и прижала к лицу. Белая ткань мгновенно окрасилась в багровый оттенок. Сон хоть и выбил из головы события сегодняшней ночи, но не заставил позабыть их напрочь.       Девушка опустилась на коврик в ванной, продолжая прижимать к лицу полотенце. Тело болело, помимо синяков и множественных ссадин по всему телу, ощущались ушибы.Судя по глухой боли в области затылка, она изрядно зацепила тумбочку головой. В голове пулей пронеслось:       «Главное, что никто не слышал. Рейджи меня за ноги подвесит, если увидит, какой разгром я учинила… Точно, Рейджи».       Юи вспомнила, что второй по старшинству Сакамаки, дал ей средство для быстрого свёртывания крови. Ибо исходя из его теории, её тело было не способно справиться с количеством проделанных в ней клыками отверстий за максимально короткий срок, прежде чем образовались бы новые. Так и от потери крови умереть недолго.       Отыскав препарат в тумбочке под раковиной, девушка выпила две таблетки и на трясущихся ногах поплелась в комнату, всё ещё прижимая к раненому лицу полотенце, изрядно пропитавшееся кровью. Комори было принято решение, убраться на месте погрома, дабы не отхватить ещё и за учинённый беспорядок. Не без труда были найдены совок и веник, и не менее сложно была произведена уборка комнаты. Юи прибиралась одной рукой, в то время как вторая прижимала полотенце к лицу. Стёкла отправились в мусорный бак, стоявший в ванной комнате, а пятна крови тщательно, насколько позволяло самочувствие были вытерты.       Блондинка прилегла на кровать, отодвигая полотенце от лица, кровь больше не сочилась, препарат Рейджи работал на славу и в его интересах. Дотянувшись до зеркала, Юи разглядывала масштабы катастрофы. Дело было плохо, всё само собой заживаемо, но её вид оставлял желать лучшего. Спускаться вниз ко всем Сакамаки, не было ни желания ни жизненных сил. Единственным, кого бы ей хотелось увидеть, был Аято. Его ночной визит до сих пор не давал ей покоя. Чем она заслужила столь гневное отношение к себе. Всё ведь только стало налаживаться, за безрадостными раздумьями девушка приняла душ и переоделась, но спуститься вниз сил не хватило. Умостившись аккуратно на кровати, Комори долго ворочалась, стараясь выбрать удобную позу, в которой не болело бы всё тело, после чего мгновенно уснула.

***

      Вечером, за совместным ужином, когда Сакамаки собрались за одним столом, в зале не было того, кого бы не обеспокоило отсутствие Юи. Их негласным соглашением было принято то, что она вольна поступать как хочет и они обязаны уважать её выбор, если он само собой не идёт в разрез с их планами. Но исходя из того, что натура Комори была им знакома как дважды два, каждый из братьев знал, что без весомой причины, девушка бы не осмелилась не спустится к ужину.       — Где же наша бич-чан, — обиженно протянул Райто, накалывая на вилку креветку и отправляя её в рот. Вне радиуса её слышимости, рыжеволосый решил оставить за собой право называть её именно бич-чан.       — Странно, она не пришла сегодня поиграть со мной, а теперь ещё и ужин пропустила, — вжимаясь лицом в своего Тедди, пробормотал Канато.       — Юи не явилась сегодня в академию. Так и знал, что своевольность не доведёт дело до добра, — менторским тоном отчеканил Рейджи, задумчиво орудуя в своей тарелке ножом и вилкой.       Остальные молча, но с видимым оттенком удручённости восприняли эту новость. И только Аято, бесцельно ковыряя пищу в тарелке, обратил внимание на то, что его сердце учащённо стучит. Стараясь не подать виду, красноволосый выдал:        — Вам до неё не должно быть никакого дела, это только наше с ней дело. Можете считать, что это я запретил ей сегодня выходить, меньше пялите глаза, спокойнее Орэ-сама, — парень придал своему виду привычное выражение величественного безразличия, что далось ему с особым трудом. Он не простил её. Не хотел её видеть. Не хотел слышать о ней. За эту ночь он не сомкнул глаз, нокаутируя стену снова и снова. Ему нет дела до этого корма. Как только он проголодается — навестит её. Все эти мысли придавали сил, уверенности в себе, стойкости.       — Я слышал, что один из безродных, — протянул Райто задумчиво, — Руки, кажется, намерен наведаться к нашей развратнице, но не…       — Откуда? — рявкнул Аято, прервав брата на полуслове.       — Хмм, кажется, самый здоровый из них сегодня поставил меня перед фактом, — с довольной ухмылкой процедил рыжеволосый, довольствуясь реакцией брата.       — Тц, сука, — процедил Аято, швыряя столовые предметы, волна ярости с головой укрыла его, унося в бездну гнева и отчаяния. Продолжение следует…