Соткана из боли

      За столом воцарилось напряжённое молчание. Никому из присутствующих мысль о непрошеном госте не доставила удовольствия. Единственным звуком нарушающим тишину, было тяжёлое дыхание Аято. Парень сидел упёршись локтями в стол, обхватив обеими руками себя за голову в коей отчётливо ощущались монотонные удары сердца. Длинные пальцы плотно сплетённые в замок были явным индикатором ярости вампира. Побелевшие костяшки и впивающиеся в бледную кожу ногти, из-под которых тонкими ручейками сочилась алая кровь, вернули к суровой реальности даже Райто, который столь беспечно опрокинул на стол новость, будоражащую в заледенелых жилах кровь каждого из присутствующих.       Всех, без исключения, волновала мысль о том, что только благодаря Еве один из них, способен обрести силу, могущество над всеми вампирами, шанс обрести власть, нет, стать властью. С этими суждениями был готов мириться любой из братьев. И только в том, что в душу к каждому сумела просочиться привязанность к человеческой девчонке, едва ли мог признаться самому себе один из них.       Гнетущее молчание прервал едва уловимый звук, доносившийся со второго этажа, оттуда, где находилась комната Юи. Аято преодолел расстояние от стола до двери в один прыжок. Одному дьяволу известно, отчего тело само двинулось в сторону той, которую ещё сегодня ночью желал разорвать на куски от всепоглощающей ревности. Поздно спохватившись, вампиры подорвались со своих мест, и ринулись за братом, коего на горизонте уже не было видно. Добравшись до заветной двери, парень услышал слабые звуки борьбы и тихий полушёпот Комори. «Значит в её комнате кто-то ещё», — пулей промелькнуло в голове вампира, выжигая все предохранители дотла.       Одним резким ударом ноги, Аято выбил хрупкую преграду заслоняющую его от действа разворачивающегося по ту сторону. Картина представляющаяся взору мужчины, обстояла следующая: в углу комнаты в шаге от кровати Комори стоял главный враг и соперник за сердце Евы, бережно прижимая её саму к своей груди, придерживая хрупкое, практически невесомое тело девушки за талию. Юи была бы и рада оттолкнуть от себя главу клана Муками, но ни сил ни желания на это не было. Исходя из последних событий надежда на светлое будущее не намечалась и вовсе. Как не борись за свои права с семьёй вампиров, так или иначе останешься в роли безродного скота на чью защиту некому встать, и каждый из них её палач. Даже он... даже он вбежал в комнату и выжигает в сопернике взглядом дыру, а до неё ему нет никакого дела. Она лишь вещь.       При виде чужака в венах вскипела демоническая кровь, а тот факт, что первый посмел прикоснуться к ней выбил из головы Аято остатки благоразумия. Возникло молниеносное желание оторвать ублюдку голову и сжечь вместе с телом, дабы не возвращаться более к подобным ситуациям никогда. Красноволосый дёрнулся в сторону врага и повисшей у него в руках Юи, как последняя подняла к нему лицо и взирая измученным взглядом прошептала одними губами:       — Прекрати это безумие.       Аято застыл на месте, когда заметил на её щеке глубокую ссадину. Внутри что-то больно ёкнуло. Первая мысль, что Муками мог навредить Юи, была отметена здравым смыслом тут же. Прийти в их особняк и под носом всей семьи Сакамаки навредить его Еве — такое не придёт в голову даже сдвинутому на мазохизме больному ублюдку Адзусе.       Даже отсюда было видно, что рана не глубокая и появилась не сию минуту, но даже не это так рьяно кромсало душу вампира. Её взгляд. Полный боли и отчуждённости. В её рубиновых глазах застыли слёзы, а против слёз Юи у него как оказалось не было никакого иммунитета. Внутри всё сжималось, преграждая путь кислорода к мозгу.       Глядя в её глаза, он вспомнил как повёл себя сегодня ночью. Вспомнил, что не случилось такой ситуации в которой бы она смотрела на него с той же ненавистью коей он щедро одарил её возможно по ошибке. Возможно лишь по причине того, что как конченный наркоман желает обладать ею. Но верно ли это по отношению к ней? Хочет ли она того же? А что если она испугается и выберет своим Адамом этого безродного недо-аристократа Руки? В голове путались мысли, в то время как он не отрывал затуманенного взгляда от её глаз.       — Вы совсем охренели? — разрушил хрупкую тишину незваный гость, подминая к себе ближе податливое тело блондинки. — Какого чёрта она лежит в луже собственной крови? — не скрывая эмоций выпалил вампир, коему не свойственно проявлять эмоции в столь ярком окрасе из-за чего-либо.       Только сейчас Аято заметил, что на кровати Юи лежит окровавленное полотенце и подушка окрасилась в багровый цвет. Первое, что приходит в голову при виде подобной картины, что из-за него она решила покончить жизнь самоубийством, а так как неумёха, промахнулась и полоснула себя не по шее, а по щеке, и возможно, потеряла сознание. Следовательно, благо, что этот ублюдок оказался здесь вовремя и она не успела предпринять вторую попытку. Однако на кровати не было ничего, чем можно было бы нанести себе такую рану.       — Какого чёрта тут происходит? — взревел вошедший вслед за братом в комнату Субару. — Немедленно отдай Юи нам, мразь безродная, — продолжал неистово орать блондин, в то время как позади него уже столпилась вся семья Сакамаки.       — Нет, — неожиданно для всех присутствующих выпалил Аято, что заставило даже девушку прийти в себя и обратиться в слух. — Пускай она сама решит чего хочет и где хочет жить. Никто из присутствующих перечить не станет.       — Но, — попытался возразить Рейджи.       — Я сказал, не станет, — рявкнул красноволосый и опустил свой взгляд к полу. Продолжение следует…