Через тысячу лет

Ты в моих венах, И я не могу достать тебя оттуда. Твой вкус — всё, что я чувствую По ночам на своих губах. Ты убегаешь, Потому что я не то, что тебе нужно. Ты в моих венах, И я не могу достать тебя оттуда.

      — Ну, привет, — Пит стоит возле выхода в парк, держит на поводке золотистого ретривера и смотрит на пришедшую девочку.       Китнисс неловко улыбается и наклоняется к собаке, садясь на корточки и осторожно протягивая к ней руку.       — Ненси? — она переспрашивает, боясь, что перепутала её кличку.       — Да, Ненси, — Пит тоже опускается вниз, гладя любимицу семьи по холке. — Не бойся, не укусит.       Она даёт собаке понюхать её руку, потом проводит пальцами по её морде и начинает чесать её за ухом. Китнисс легко и радостно смеётся. Ей становится необыкновенно тепло и уютно, словно всё горькое, что происходило до, отступило и ушло разом, оставив её наедине с счастливыми мгновениями.       — Хорошая девочка, — дружелюбная собака поднимает лапы и опускает их на плечи Китнисс, начиная облизывать лицо новой знакомой. — Ой, осторожно, не повали меня. Я тоже… я тоже рада знакомству с тобой!       Пит, наблюдая за ними, незаметно для себя, улыбается и, когда Китнисс пытается встать, помогает ей, протягивая руку. Те дни, что он не видел её с прошлого раза, кажется, пролетели совсем незаметно. Он веселился с друзьями, разжигал костры, спал в палатке вместе с Монтгомери и считал звёзды, загадывая в шутку желания. Пит и не думал, что одно из шуточных желаний сбудется так скоро, да ещё и благодаря его матери и Ненси — Пит увидел счастливые улыбку и смех Китнисс.       Может быть, правильно загадывать желания в шутку, а не всерьёз? Вероятно, так больше возможности для их исполнения?       — Любишь собак? — Пит спрашивает, хотя и так уже знает ответ на вопрос.       — Да, люблю. К сожалению, у меня никогда не было собаки.       — Почему? — парень удивляется: Ненси ему подарили ещё щенком, когда он закончил младшую школу.       — Потому что у мамы аллергия на шерсть.       — Очень жаль, — Пит сжимает пальцы Китнисс в своей ладони, когда они сворачивают на одну из тихих аллей, выходящих на набережную. Девочка смущается и выдёргивает свою руку, ощущая, как горят пальцы от прикосновения парня.       — Да, тебе повезло, — пытаясь хоть как-то заполнить неловкую паузу, говорит Китнисс.       — Можешь гулять с нами, — предлагает Пит, конечно же, из вежливости.       — Угу, — девочка заправляет выбившиеся локоны за ухо.       — Как тебе школа? — он выглядит так, будто его это действительно интересует, а Китнисс снова удивляется. — Наверное, после Нью-Йоркской тебе программа кажется слишком слабой.       — Нет, мне всё очень нравится, — кажется, Пит думает, что она льстит, скрывая то, что думает на самом деле, поэтому Китнисс добавляет: — Правда, всё прекрасно. Я не училась в специализированной музыкальной школе. Моя школа была закрытого типа с углубленным изучением естественных наук. Знаешь, там было скучно.       — Ого, вот как! — наступает время удивляться Питу. — И поэтому тебе нравится наша школа?       — Да, здесь я могу заниматься тем, чем я хочу.       — И чем же?       — Играть и петь, изучать музыку, самосовершенствоваться. Ты же тоже рисуешь. Если бы ты рисовал в школе, где тебя окружают люди с подобным тебе талантом, ты был бы счастлив, верно? Ведь, скорее всего, тебя понимало бы больше людей, не так ли? А значит, и больше людей стали бы твоими друзьями.       — Да, но я и играю на фоно, ты не знала? — Пит медленно улыбается, ощущая после её слов внутренний трепет. Такое, говорят, случается, когда находишь родственную душу. Быть может, это так? — Но мне это не приносит большого удовольствия, просто… иногда хочется. Это не моё. Совсем не моё. Но родители считают, что, если я закончу эту среднюю школу, а потом поступлю в старшую в Сиэтле на профиль архитектора или инженера, то мне откроются большие перспективы. Эта школа их каприз — они хотят продлить моё с ними время.       Китнисс кивает, ощущая себя подглядывающим и подслушивающим человеком. Она совсем не должна была об этом знать, поэтому девочка не в силах даже что-либо ответить. Китнисс наблюдает за Ненси, которая обнюхивает каждые приглянувшиеся кусты и деревья, потом опускает глаза вниз, смотря на свои кеды, ступающие по мощёной дороге, на которой движутся тени от ветвей.       Она думала, что когда встретит Пита, обязательно шлёпнет его по плечу, напомнив о правилах хорошего тона, но потом это желание выветрилось, оставив после себя только неловкость и лёгкое стеснение.       — Знаешь, — начинает Пит, — давай поиграем.       Китнисс останавливается и оборачивается, глядя, как в его волосах играют золотистые лучи солнца. Он ребёнок, что ли?       — Во что?       Пит становится так, что их лица почти соприкасаются, а девочка ощущает его дыхание на своих волосах.       — Я отпущу Ненси, и кого она первым поймает, к тому в гости мы пойдём завтра.       — В смысле нам нужно убегать от твоей собаки? — Китнисс удивлённо поднимает глаза на Пита.       — Да, — он смеётся, отступая, — согласна?       Хоть он и спрашивает, но времени на обдумывание не даёт, потому что поводок ретривера уже отстёгнут, хватает Китнисс за руку и тянет за собой, начиная бежать в сторону набережной.       — У меня же нет выбора! — немного задыхаясь то ли от быстрого бега, то ли от смеха, говорит Китнисс.       — Правильно, — Пит заразительно смеётся. — Как ты догадалась?       Он отпускает её руку, и они разбегаются.       Завтра ей идти в гости к Питу или — о, боже, только не это! — он придёт к ней. Девочка оборачивается, чтобы посмотреть, где Ненси, и видит, что она бежит за ней, поэтому Китнисс бежит так, словно только это спасёт ей жизнь.       Уже виднеется, поблёскивая вдалеке, гладь моря, а девочка чувствует, как её лёгкие, буквально, не справляются с такой резкой нагрузкой.       Пит немного позади, поэтому Китнисс чувствует себя немного спокойнее. А, когда она подбегает к пляжу, Пит и вовсе отстаёт от неё на метров пятнадцать, а Ненси совсем рядом с ним, но парень держится, пытаясь не сдаваться. Китнисс чувствует, насколько рыхлая почва под её ногами, от чего бежать становится ещё труднее. Поэтому девочка останавливается, оглядываясь назад и глубоко дыша.       Она видит, как Ненси валит Пита на песок и, громка лая, ложится на него сверху, пытаясь придавить его к земле, чтобы поверженный хозяин не смел подняться.       Китнисс смеётся, слыша шум прибоя, лай Ненси и смех Пита.       Счастье в таких моментах.

***

      Пит, растянувшись на песке, обнимает Ненси и смеётся. Радость переполняет его. Да, он подыграл самому себе, позволил собаке нагнать его, но это было так прекрасно — бежать с Китнисс в одном направлении. Кажется, мир играет новыми красками, когда она протягивает руку.       — Я победила, — она улыбается так тепло, как никогда до этого.       — Ты победила, — подтверждает, вкладывая в её ладонь свою.       Это лето прекрасно началось.       Шум прибоя, крики чаек, лучи заходящего солнца. Вдалеке кто-то играет на гитаре и поёт песню. Морской солёно-горький воздух наполняет лёгкие. Ещё холодно купаться, но можно выйти на набережную и пройтись вниз, чтобы увидеть гряду скал.       Эта прогулка долгая, совсем другая, что были до Китнисс. Она интересная, смешная. Они говорят о любимых фильмах, музыке, обо всём на свете и замирают одновременно, когда что-то совпадает.       Это так необычно быть искренним.       Китнисс говорит, что ей нравится эпоха семидесятых и, если бы она выбирала время, то хотела бы провести свою юность тогда. Пит лишь посмеивается, отвечает, что нужно жить сейчас. Она кивает — момент запечатлевается в его памяти.       Он спрашивает осторожно о том, что его волнует:       — Кто для тебя Хоторн? — прямо, чтобы потом не было недопонимания, но мягко, чтобы она не обиделась.       — Близкий друг, названый старший брат, а что?       Пит качает головой:       — Он странный и драчливый, как мой старший брат, — парень запускает руку в волосы и взъерошивает их на макушке. — Не знаю, мне кажется, вы не подходите друг другу.       — Ты тоже драчливый.       — Я? — Пит удивляется. — Как большинство, не более. Иногда нарываются, а я сдерживаюсь до последнего, а потом у меня терпение заканчивается. Вот я и ставлю на место. А вот мой старший брат любит это дело: кулаками всё решает, головой почти не думает. И Хоторн такой, уверен, раз он с моим братом в контрах.       — Мальчишки… — Китнисс смеётся и качает головой. — Не понимаю, как ты так судишь незнакомых людей. Гейл хороший парень. Если его зацепили, а он потом стал недолюбливать твоего брата, это не значит, что он такой же.       Она заступается за него. Пит отводит взгляд. Ладно, неприятное чувство в груди пройдёт, но воспоминания останутся. Хоторн для неё брат, друг? А кто он для неё? Если они близкие духовно люди, может, им стать друзьями? А хочет ли он быть для неё другом? А она?       Пит хотел её первым поцеловать. Пит боится её спугнуть. И сам сбежать боится.       Если от прикосновения её губ к его ладони, его бросило в жар, а голову повело, одурманивая, что будет, если он прикоснётся своими губами к её? Что будет?..       Только от размышлений струйка пота скользит у него между лопаток, пальцы начинают подрагивать, воздух становится слишком тёплым.       — Хочешь попить? — он спрашивает, надеясь, что она не откажет.       — Да, — Китнисс кивает и улыбается.       — Тогда я схожу к автомату, — ему становится немного легче. — Что ты хочешь?       — Апельсиновый сок, — и добавляет, когда он начинает идти к автомату: — Можно, я с тобой?       — Нет, я сам быстрее приду, оставайся здесь.       Пит поднимается в горку, не ощущая одышки. Ему нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть к этому. Каждый раз, когда это происходит, ему хочется нагрубить ей и уйти. Нет, неправильно так делать. Он ощущает то, что не должен, и это пугает. Это чертовски пугает.       Парень покупает бутылку воды и сок для Китнисс. Он делает поспешные, крупные глотки, а остатками воды умывается.       Кажется, она ничего не поняла. Пит на это надеется.       Он возвращается бегом и отдаёт Китнисс сок. Они ещё немного гуляют, потом Пит ссылается на то, что ему написал отец и требует, чтобы сын возвращался домой. Парень проводил Китнисс, а потом ушёл домой вместе с Ненси.       Несколько часов спустя он написал ей: «Завтра в два часа ты свободна? Я за тобой заеду на велосипеде».       Китнисс очень быстро ответила, и Пит, как дурак, улыбался весь вечер, пока рисовал.