Beautiful Trauma

Mmm tough times they keep coming All night laughing and fucking Some days like I'm barely breathing And after we were high in the love, doped out

Фальк хотела всегда и везде. Айси хватило недели их... отношений, чтобы это понять. Она даже в мыслях так и не решилась дать тому странному, что было между ними, хоть какое-то имя, а Фальк об этом не заговаривала. Она вообще почти не говорила: они встречались, обменивались короткими дежурными фразами о прошедшем дне, в которых не было ни слова правды - словно даже капля смурной реальности испортила бы их тайну, их пугающий и прекрасный секрет, - и в спешке возвращались в дом Айси, тщательно прибранный и теперь казавшийся чужим, если Фальк не появлялась под вечер. А потом они трахались. Грубоватое слово, которое Айси не пришло бы в голову произнести вслух, в устах Фальк так естественно обозначало то, что они делали, что казалось созданным специально для этой цели. Айси жила без этого тридцать лет, а Фальк не могла провести и дня. Все написанные дипломированными психологами книги и подобранные статьи, прочитанные Айси за всю ее жизнь, - возможно, она не собиралась иметь с этой стороной жизни дел, но считала своим долгом знать формальную сторону вопроса, - наперебой утверждали: людям с настолько разным темпераментом нечего делать вместе, несовпадение в постели способно разрушить даже полноценный семейный союз. Отношения Айси и Фальк держались только на сексе - и все-таки статьи ошибались. Фальк и тут была исключением из любого правила: ее желание перекидывалось, словно огонь - и вскоре Айси уже не знала, как сама могла обходиться без этого так долго. В постели с Фальк Айси забывала, что это - унизительно и стыдно, и вечное паническое желание быть в чистоте и неприкосновенности угасало. Это ощущалось так... хорошо, не чувствовать себя больной хотя бы ненадолго, что иногда Айси не могла точно сказать, нравился ли ей сам секс или свобода, которую он давал. Родись Фальк немного раньше, она могла бы стать символом сексуальной революции для миллионов - открытая всему, раскованная, без намека на стеснение. Те времена давно прошли, но она стала этим символом для одной-единственной женщины: Айси. Встречи всегда проходили на нейтральной территории: в крошечных полупустых кафе, где Фальк брала кофе с ликером обоим на вынос, на полутемных подъездных аллеях, в выстуженных подступающей зимой парках... Фальк никогда не звала Айси к себе и никогда не приходила к ней на службу. Когда Айси однажды спросила ее об этом, только пожала плечами: "Будет лучше, если твои коллеги не будут видеть с тебя кем-то вроде меня. Не думай об этом, детка, оно того не стоит... Хочешь, пойдем куда-нибудь ночью вдвоем?" Айси не нашлась, что ей ответить. Фальк была права: им не стоило показываться среди респектабельных, серьезных людей вместе. Америка - нация толерантности, и две женщины теперь ни у кого не вызывают вопросов, но Айси всегда боялась выделяться. Или, может быть, боялась лишний раз напомнить себе: дело в Фальк. Они не из одного круга. Настолько разным людям вообще не место рядом. В старшей школе Айси держалась в стороне от плохих компаний, как и полагается хорошей девочке; школа давно осталась позади, а сама Айси стала теперь взрослой женщиной, но одного взгляда на Фальк хватало, чтобы вспомнить. Вот оно - дурное влияние. Вот такими становятся дети, потратившие юность на вечеринки, не слушавшие старших и не думавшие о будущем. Судьба Айси сложилась хорошо и правильно - надежная работа, приносящая пользу обществу и достойный доход, стабильное положение, размеренная необременительная жизнь... Она это заслужила, делая правильные вещи. Но Фальк казалось веселой и свободной, а Айси не могла выйти из дома, не унося с собой в кармане прописанные психотерапевтом таблетки. Еженощные встречи отнимали ее время, строго отведенное на сон, а мысли о произошедшем наполняли дни. Айси чувствовала, что нарушает привычный порядок, теряет концентрацию, и контроль над ситуацией неумолимо выскальзывает из ее рук, но прекратить не могла. Она ни с кем раньше не была так близка; годы, проведенные в одиночестве и добровольной изоляции, шутили с ней странные шутки. Но никакое осознание, что она видит в обыкновенной затянувшейся встрече на одну ночь неоправданно далеко идущие последствия, не помогало просто перестать. Это была странная близость. Ничего похожего на то, как описывали в книгах здоровые или хотя бы функциональные отношения: они не обсуждали важных вещей и жизненных позиций, по-прежнему не знали друг о друге ничего, кроме имен и графика встреч, и не делали попыток это исправить. Но спали после секса в обнимку. Фальк всегда позволяла Айси уложить себе голову на плечо прежде, чем она осознавала, что не должна - и не давала отстраниться после. Каждую ночь Айси засыпала, слушая, как медленно выравнивается чужое дыхание. Каждое утро Фальк уходила, захлопнув дверь на английский замок, до того, как у Айси звонил будильник, забрав с собой все следы - даже ночную рубашку, которую приносила иногда с собой, чтобы спать в комфорте. Айси читала, что постоянные любовники оставляют друг у друга бытовые мелочи вроде одежды и зубных щеток. Они не были постоянными любовниками. Айси чувствовала, что привязывается сверх меры - что Фальк этого не захочет, она с самого начала ясно дала понять, что не ищет обязательств. Что им нужно остановиться. И все же... Стыдящаяся своей болезни и себя Айси никогда не принимала таблетки перед другими, но когда Фальк возвела в привычку присоединяться к ней в ванной, как в тот первый раз, и стала заставать ее за сортировкой капсул - Айси иногда ловила себя на мысли, что отчаянно хочет, чтобы Фальк хоть раз о них спросила.

***

Три недели спустя они лежали в обнимку после душа на перестеленных начисто отглаженных до последней складки простынях, когда Фальк дотянулась до брошенной на прикроватном столике сумки и вытащила из нее светло-голубой конверт с печатью, небрежно бросив его на подушку. Конверт был уже вскрыт. Обессиленная очередным потрясающим сексом Айси - волосы распущены, домашняя рубашка расстегнута на две верхние пуговицы - проследила, как он падает, глазами, но после одобрительного кивка Фальк протянула руку. - Что это? - она едва заметно нахмурилась, вчитываясь в официальные формулировки. Фальк слегка отстранилась и перевернулась на спину, рассматривая потолок. Она выглядела такой... спокойной, а Айси не могла понять, что и зачем держит в руках, сколько ни перечитывала несколько строчек медицинского отчета. - Анализ на ВИЧ. Отрицательный. На мгновение Айси показалось, что ее ударили по лицу. Она видела ясно отпечатанный текст прямо перед собой, понимала слова - но смысл ускользал от затуманенного сознания. Она ничего не знала о том, как нужно вести себя с любовником - и некоторые люди наверняка приносили доказательство того, что они чисты, прежде чем заняться сексом. Но это едва ли могла быть Фальк - что-то говорило ей, что она не из тех, кто держит подобные отчеты за рутинную процедуру. И сейчас едва ли было уместное время. - Там в конверте еще второй листок с остальными тестами на венерические, - буднично, как о покупке молока на ужин, добавила Фальк, не глядя на Айси. - Все - негативный результат. - Почему... - горло сжалось, и Айси пришлось сделать паузу, - ...ты мне это показываешь? - Тебе нравится чистота и все такое, правда? - Фальк едва заметно пожала плечами. - Я ведь наркоманка, детка, и у меня полно партнеров. Я иногда проверяюсь, чтобы быть уверенной, испортит какая-нибудь дрянь мне хорошенькое личико или нет. Было бы жаль заразить тебя, ты красавица, и жизнь у тебя что надо... Я подумала, тебе будет приятно узнать, что ты спишь с человеком, который хоть так для тебя безопасен. Пальцы Айси сжались словно сами собой. Она все еще не чувствовала, что для Фальк это то же самое, что для начинающих отношение с обмена справками, ответственно относящихся к своему здоровью аккуратистов. Но Фальк подумала об ОКР Айси, даже если они никогда это не обсуждали. Такая странная форма заботы... "Я ведь наркоманка, детка." Айси, конечно же, знала, что у Фальк проблемы. Та никогда этого не скрывала: еще одна вещь, в которой они были непохожи. Айси не достала бы таблетки при чужих, даже если бы обсессии сводили ее с ума на глазах у всех - прописанные врачом рецептурные лекарства от настоящей, прописанной в ее карте болезни, которой она стыдилась так же, как и лечения. Фальк принимала бог знает где взятые таблетки ради развлечения. Она знала, как относятся к наркоманам, и все равно не пряталась - ей было все равно, узнает кто-нибудь или нет. Она уже приходила к Айси под кайфом - никогда не видевшая наркоманов вблизи Айси поняла мгновенно, с первого раза. Первыми менялись глаза: Фальк вела себя спокойно, даже нежнее обычного, у нее почти не тряслись руки, она не видела вещей, которых нет, но глаза... В полумраке почти не видно расширенных зрачков, если очень не хочешь их замечать, но шальной дергающийся взгляд было никак не спрятать. Фальк была осторожна с Айси - особенно осторожна в такие ночи. Не говорила лишнего. Они делали вид, что ничего нет, но Айси знала почти с самого начала - и продолжала подыгрывать. Как будто это была ничего не значащая крошечная деталь. Незначительный изъян. Всего лишь наркотики. Фальк занималась сексом с десятками, может, сотнями людей за свою жизнь и точно так же не стремилась это скрывать - и Айси продолжала делать вид, что ее это не беспокоит. Чем дальше все заходило, тем страшнее Айси становилось, стоило остановиться на мгновение и задуматься, какого рода нездоровые отношения они создают. Поэтому она не останавливалась. Фальк это не заботило. Вся ее жизнь была гимном нездоровых, сумасшедших поступков, дикого больного драйва, который, кажется, не причинял ей ничего, кроме бездумного наслаждения. Если ей было все равно, зачем проходить тесты, зачем говорить Айси? У Фальк мог бы быть СПИД, когда они начинали, и от этого осознания Айси должно было быть страшно. Было бы правильно разрыдаться сейчас, сжимая голубую бумагу с распечаткой, сбежать в душ и оттереть себя до крови с мылом и спиртом, думая только о том, что она могла бы сейчас быть больна. Вот что получаешь, когда спишь с кем попало, вот о чем предупреждают, когда говорят об аморальности и скверных поступках... Она бы заслужила заболеть и мучиться годами от непроходящего напоминания - вирус всегда будет с ней, загрязняя и оскверняя ее изнутри. Но Айси только рассматривала подтвержденный печатью отрицательный результат - и чувствовала ужасное, разъедающее изнутри облегчение. Ничего ведь нет, правда? Нет никакого СПИДа. А значит - все хорошо. Потому что Айси совсем, совсем не знала теперь, что сделала бы, если бы в графе результатов стоял "+". Ее не остановило все, что было до этого - смогла бы она уйти, стало бы это достаточной последней каплей? Айси была благодарна богу, в которого не верила, что мир не заставил ее выбирать. - О чем думаешь, детка? - голос Фальк казался чуть приглушенным, проходил через шок, как сквозь вату - а может, она сама понизила его до полушепота. Все хорошо. Им не придется ничего менять. - Ты ведь говорила, что принимаешь только таблетки... На миг Фальк казалась изумленной, будто она ожидала какой угодно реакции, только не этой. Может, она думала, что Айси слишком правильна или наивна, чтобы понимать, что происходит, пока ей не скажут прямо, а может, напротив, ждала спокойного и индифферентного принятия - Айси не знала. - Под кайфом иногда забываешь про резинку, - наконец отозвалась Фальк, не поворачивая головы; это наверняка была не вся правда, но Айси не стала настаивать. Если они будут говорить об этом слишком много, Айси может узнать что-то, о чем пожалеет. В конце концов, Фальк никогда не говорила, что будет ей докладывать обо всем, что с ней происходит - боже, она даже не сказала, где живет и чем занимается днем... У Айси не было никакого права учить взрослого отдельного человека жизни, но главное - в происходящем не было вины Фальк. Она могла быть какой угодно. Какой хотела. Даже если это никуда ее не приведет... Айси учили презирать наркоманов, бояться алкоголя, жить так, чтобы никто не мог придраться ни единым словом - и где сейчас она сама? Она своими руками подводила их обоих к огромной ошибке. Им не стоило продолжать, пока они не испортили жизнь друг другу, пока Айси не разрушила выстраданное ненавистное благополучие или - еще страшнее, пожалуйста, нет - не рассказала Фальк, что о ней думает и что чувствует. Иногда, когда они занимались сексом особенно поздно, особенно неспешно, Фальк начинала говорить ей вещи, которых Айси не заслуживала слышать: хвалить ее, рассказывать, что это она - великолепная, красивая, удивительная... Айси ждала и боялась этих моментов. За всю ее жизнь никто не говорил ей подобного. Но стоила ли лихорадочная, жалкая радость, секундная возможность поверить в немыслимое риска раскрыть секрет? Нет ничего хуже, чем дать понять, что любишь человека, который никогда не хотел ничего подобного от тебя. В свои тридцать Айси лучше всех знала, что первая любовь - не лучшее применение для ее времени и безнадежная затея... Но не могла остановиться. Это было неправильно - несколько ласковых слов, предназначенных не ей лично, а приятному совместному развлечению, начали подобное. Но Фальк почему-то продолжала приходить... и Айси знала, что теперь не сможет сказать ей "нет". - Почему? Фальк понимала ее так, словно они были сказочными родственными душами. - Это приятно. И безопасно. Я не причиню тебе вреда... - заметив, как Айси отрицательно мотает головой, Фальк снова, как всегда, безошибочно угадала: - И себе тоже. Я могла бы бросить, если бы хотела, знаешь? Но я люблю секс. А секс под кайфом - даже больше. Что-то... случилось дальше. Что-то, чему Айси, помешанная на контроле, не могла дать объяснения, заставило ее податься вперед и судорожно, пока ее не остановили, выпалить на выдохе: - Если это безвредно, то и я могу попробовать. Они у тебя с собой? Глаза наконец-то повернувшей к ней лицо Фальк расширились. - Детка, нет. Почему? Айси была взрослой девочкой. Она знала, что делает и на что идет. Она уже достаточно обратила свою жизнь в набирающее обороты безумие, не случится ничего страшного, если она зайдет немного дальше сегодня. Ей так отчаянно хотелось понять Фальк и сблизиться хоть немного сильнее, что это казалось хорошим выходом. Для человека, который годами ложился ровно по часам и покупал в супермаркете только здоровую пищу, потому что так было правильно, для жалкой и больной Айси с мучительным пристрастием к непогрешимости правил разрушить привычный ход вещей было куда хуже, чем какие-то наркотики. Может быть, ей стало бы легче и свободнее от этих таблеток. Может быть, Фальк любила бы ее чуточку больше - больше, чем совсем нет, - если бы она поняла. - Я не боюсь. Мир дрогнул и потерял на мгновение систему координат: это Фальк вдруг резко села, увлекая Айси за собой, и загорелые ладони легли на ее бледное обескровленное лицо. Айси казалось, что она сейчас упадет в обморок: в груди было холодно и пусто, руки, которыми она схватилась Фальк за плечи, дрожали. Это ненавистная болезнь пришла, чтобы все испортить и опозорить ее перед лицом единственного шанса... Или, может быть, Айси просто было очень-очень страшно. - Я знаю, - шепнула Фальк. - Знаю, что ты не боишься. Ты лучше без таблеток. Клянусь, ты лучше как есть. На миг Айси показалось, что Фальк ее поцелует, но вместо этого она обнаружила себя в крепких объятиях. Впервые за все время, что они были знакомы, это прикосновение ни к чему не вело: они с Фальк просто сидели, обнявшись и едва заметно раскачиваясь, и Айси под страхом смерти не решилась бы ее отпустить.