Beautiful Trauma

'Cause we've been on the run so long they can't find us Who's gonna have to die to remind us That it feels like we chose this blindly Now I'm gonna fuck up a hotel lobby 'cause

- Поверить не могу, как меня все это бесит. Они с Фальк никогда не ссорились - Айси предполагала, что им просто нечего делить. Но иногда Фальк приходила не в духе: она никогда не рассказывала, что ее встревожило, хотя иногда спрашивала теперь про службу самой Айси, но позволяла себя отвлечь. Айси странным образом утешал тот факт, что дни, когда она была не в себе, и дни, когда она назначала встречи под кайфом, не совпадали. Первый признак психологической зависимости - утешение через наркотик... Фальк уверенно держалась собственных заверений, что принимает таблетки только из развлечения, и Айси старалась не вглядываться слишком глубоко. Она до сих пор боялась обнаружить в этой легенде фатальные изъяны. На памяти Айси это был первый раз за все время, когда Фальк хоть словом обмолвилась о причинах своего дурного расположения. Она не вымещала его на Айси и всегда была одинаково энергичной, - кажется, теми вечерами, когда Фальк не хотелось взаимодействовать с миром, она вовсе не появлялась, и в этом был смысл, - но ее веселье становилось меланхоличнее и злее, в нем появлялось что-то наигранное. Но не Айси было судить. Вся ее жизнь была игрой на непрестанно оценивающую, не пропускающую ни единого греха публику... Айси когда-то учили, что грустить и злиться - дурно и утомительно для других. Желание скрыть проблемы было ей близко, как ничто другое. Но и желание утешить важного ей человека вдруг оказалось близким не меньше. - Что именно? - Айси приобняла Фальк за плечи, и та с готовностью откинулась назад, расслабляясь с едва слышным вздохом. На Айси была хлопковая рубашка до середины бедра, на Фальк - совсем ничего. Она предпочитала ходить без одежды, когда в доме было тепло, шутила, что так не придется тратить время, когда от нее все равно придется избавиться; с собственным телом она ладила так же, как и со своей красотой. Иногда Айси ловила себя на крамольной мысли: она завидует той непринужденности, с которой Фальк способна сосуществовать с собой, без страха быть осужденной показываться другим, смотреть в зеркала... В собственном пустом доме Айси ходила, застегнутая на все пуговицы. Она знала, что так же красива и ее некому тут увидеть, кроме любовницы, которая и без того успела изучить каждый дюйм ее кожи в совершенстве, но после секса, едва отдышавшись, тянулась за одеждой. Было что-то... непозволительное в том, чтобы оставаться как есть. Фальк это не заботило, а Айси нравилось наблюдать за ней, но иногда она завидовала - и тут же испуганно заставляла себя забыть это дурное чувство. Словно почувствовав ее беспокойство, Фальк нашла ее ладонь и сжала. - Офицер по надзору, с которым мне приходится видеться... Редкостный придурок. Можно подумать, мне не достаточно того, что каждую неделю приходится заявляться в полицейский участок и рассказывать им всякую чушь, так еще и коп, который ее выслушивает, должен раздражать до жажды убийства. Это была еще одна вещь, о которой они не говорили так, будто ее просто... нет. Айси понятия не имела, как давно это продолжается, за что Фальк осуждена и в чем состоит ее наказание. Иногда ей казалось, что она просто преступила достаточно собственных принципов, что кумулятивный эффект всех этих нарушений вместе взятых заставил ее моральные ориентиры потерять смысл, все разом. От Фальк она знала только, что она никогда не была приговорена к тюрьме, а все ее преступления были "неудавшимися проказами" - мелкими шалостями, не стоящими беспокойства. Но, очевидно, стоящими учета в полиции. По крайней мере, вряд ли под таким описанием могло скрываться тяжкое преступление, что до остального - с каждым днем Айси меньше и меньше осуждала людей, любящих своих партнеров, совершивших ужасные поступки. Чувства творили с ее способностью здраво оценивать реальность и поступать правильно странные вещи. Она до сих пор не могла сказать: хорошие или плохие. Мучить их обоих очередными бесплодными попытками примирить правильность и реальность было бы бессмысленно; вместо этого Айси принялась перебирать отросшие рыжие локоны, надеясь, что ритмичные движения помогут ей забыть об этом. К тому же она все еще должна была выслушать и успокоить Фальк. Как-то так неизбалованная вниманием и оттого действующая наугад Айси представляла себе заботу друг о друге. Когда ее не поторопили после паузы, Фальк продолжила сама: - Считает себя чертовым всезнайкой, который в курсе, как нам всем жить, чем заниматься и что смотреть по телику в свободное время, а у самого на роже написано, что он ненавидит свою бестолковую работу и себя, идиота, в придачу. Готова поспорить, ему просто одиноко, даже копы не любят таких несносных зануд. Терпеть своих поднадзорных не может, а меня тем более. Каждый раз на встречах делает такую мину, словно его не поговорить со мной просят, а заделать пару детишек... Айси нечего было сказать: она привыкла обо всем судить здраво, сперва ознакомившись с фактами, а сейчас ей предлагали осудить незнакомого ей человека, хуже того, служителя закона - но она все равно чувствовала, как проникается солидарностью к своей любовнице. Полицейский, которого она в жизни не видела, начинал казаться редкостно раздражающей личностью, когда о нем плохо отзывалась важная для нее Фальк. - С другой стороны, рожа у него что надо, - глаза Фальк затуманились, почти мечтательно глядя в потолок. - Монгол или вроде того, редкость в нашем-то штате, и в хорошей форме, как все копы... Жаль, что такая заноза в заднице. Некоторым не помешало бы хорошенько потрахаться на столе для допросов, глядишь, он бы меньше ненавидел человечество, а я - эти встречи, на которых со скуки сдохнуть можно... Видела бы ты его, детка, такое сокровище пропадает, сидя в участке лицом в стену! И имя красивое - Эрц. Эрц. - Ты не думаешь, что говорить о других людях, когда, - Айси замерла, осторожно подбирая слова, - мы тут вдвоем... Это немного странно? Зря она об этом начала. Айси пожалела уже в следующую секунду, когда Фальк вывернулась из рук, чтобы заглянуть ей в лицо. С этого начинались все их серьезные разговоры. - Послушай меня, детка, - Фальк не злилась, но и не извинялась тоже, смотрела мягко, но прямо: - Я знаю, что у нас все здорово ладится, но я не обещала тебе, что это будет уникальным случаем только для нас двоих. И не смогу. Мне никогда не было достаточно одного человека. Если это проблема, то... мне жаль. Ты мне нравишься, спору нет. Больше, чем кто угодно другой - сейчас, но моя свобода нравится мне еще больше. Что-то похожее на обиду сдавило горло, но Айси тут же зажмурилась с резким вздохом и помотала головой, заставляя себя избавиться от этого чувства так же, как прогоняла зависть и лишние размышления. Фальк и правда ничего ей не обещала: они никогда не оговаривали свободные отношения, но, справедливости ради... они вообще никогда не договаривались, что у них хоть какие-то отношения. Фальк ей не принадлежала, и у Айси не было никакого права этого желать, не говоря уже о том, чтобы на этом настаивать. И ей только что напомнили об этом самыми доступными словами. Это было честно и даже рационально, все, наконец-то, по ее собственным принципам; Айси не могла только понять, почему ужасное ощущение разочарованного отчаяния и странной вины никак не слушалось голоса разума - и не желало уходить. Она ненавидела плакать, считая это за слабость, и случай того не стоил, Айси не хотела бы выставить себя капризным, склонным к шантажу слезами ребенком перед Фальк. У нее не было повода. Таблетки или болезнь - иногда между ними не было разницы - снова вмешиваются в ее эмоции... - Так что, у нас проблема? - пытливо глянула на нее Фальк сквозь спадающую на глаза прядь. Цвет огненной паприки, которым Айси никак не могла перестать восхищаться. Такой яркий... обжигающий. И сама Фальк такая же. Голос не повиновался. Вновь мотающая головой Айси быстро утерла влажные глаза тыльной стороной ладони и потянулась за поцелуем, чтобы завершить этот разговор, как и все предыдущие. Конечно же, у них не было никаких проблем.

***

Льющаяся с потолка вода была теперь обжигающей. Душ щелкнул, переключаясь на гибкий шланг со снятой насадкой; Фальк прижала бьющую струю, направляя ее пальцами, и Айси всхлипнула от тянущего предвкушения. Какая женщина не знает, что делать со струей воды дальше? Фальк из озорства накрыла на секунду ладонью раструб, и горячие брызги окатили обоим живот и грудь. Тяжело дышащая Айси, вжатая спиной в нагревшийся кафель, следила за ее руками затуманенным взглядом. Сколько они уже были в этом душе? Фальк всегда знала, где дотронуться, что сделать, чтобы дать разрядку - и как сладко тянуть, удерживая на грани. - Сделай все сама? - Фальк подхватила ладонь Айси, игриво прикусывая костяшки. - Покажи мне, как тебе нравится, когда ты одна... Конечно же, Айси знала, чего она хочет. Она могла пробыть девственницей тридцать лет, но Айси была здоровой, по крайней мере, в этом, женщиной со здоровыми потребностями - ей просто было очень, очень стыдно даже думать о подобном. Сделать это перед другим человеком было немыслимо. Немыслимо сексуально. - Я не могу!.. - еще никогда Айси так не хотелось, чтобы ее переубедили; от этого маленького стыдного обмана было еще жарче, еще приятнее. - Это просто, - шепнула Фальк. - Руки сами все сделают. В дрожащие пальцы Айси тут же лег норовящий вывернуться от напора шланг, а Фальк прижалась к ней, вжимая в стену лицом к лицу; ее колено вклинилось между бедер Айси, заставляя слегка расставить ноги. Фальк подалась назад, давая простор для действий; Айси показалось, что ее лицо, охваченное румянцем, все еще непростительно близко. Фальк улыбалась - широко и восторженно, глядя на Айси с восхищением, которое невозможно было подделать. От одного этого взгляда все внутри сводило сладкой судорогой от прилива крови. Фальк сжала пальцы Айси, сжимающие душ, подталкивая в нужном направлении… Было бы легче, если бы они целовались, если бы Фальк сделала хоть что-нибудь, только не смотрела так пристально, но она хотела смотреть - а Айси, сгорая от стыда и возбуждения, старалась не признаваться себе, что хотела быть увиденной. Достаточно было еще одного осторожного движения Фальк - и рука сама скользнула ниже; струя воды тут же ударила под нужным углом, так сильно и внезапно, что перед глазами словно вспыхнуло белым. Айси вскрикнула от неожиданности и чуть не выронила душ, но ладонь Фальк тут же накрыла ее руку и стиснутый в пальцах шланг, не давая отпустить, перестать... Айси непроизвольно сжала колени - то есть попыталась, чтобы тут же осознать, что Фальк и не думала ее отпускать. - Подожди... - Айси прикусила губу, пытаясь заглушить собственное судорожное дыхание. - Фальк! Не надо, пусти... - Я тебя не держу, - выдохнула Фальк, и Айси тут же обнаружила, что обе ее руки свободны, самым приятным из возможных способов - горячая ладонь легла на сверхчувствительную от жара и желания грудь, а вторая скользнула вниз по бедру. Собственные руки отказывались убирать душ; бывшая секунду назад мучительно-напористой струя вдруг показалась недостаточной - Айси едва слышно застонала, пытаясь вдохнуть, и дернулась, ища лучший угол. Еще, еще немного... Ей всегда нужно было много времени - Фальк тратила его с наслаждением, проводя время за ласками и часами не покидая постель; казалось, ее драйв было не истощить - но сегодня они не зашли дальше прелюдии. Выходит, это было у Фальк на уме все это время, она думала о том, как они закончат сегодняшнюю встречу, может быть, представляла, как убедит Айси сделать это для нее... Фальк обняла ее; работающий шланг оказался зажат между ними, и Айси тут же почувствовала ее пальцы, под каким-то немыслимым углом прижатые к нежной коже внизу. Это было единственное предупреждение - Айси ахнула, когда Фальк надавила, вталкивая сразу три, и собственные пальцы дернулись, направляя бьющую между ними струю воды под идеальным углом. - Фальк... Фа-альк! - голос сорвался, Айси показалось, что по щекам текут слезы, колени подгибались, но ей не дали упасть, вместо этого короткими толчками двигая рукой. После всего времени, что они провели, дразня друг друга в кровати и на этом самом месте, Айси понадобилось три или четыре толчка, прежде чем низ живота свело горячей пульсирующей судорогой, а от нахлынувшего удовольствия она могла бы закричать, если бы наконец сумела вдохнуть, хоть на секунду вынырнуть из долгого, сокрушительного оргазма, сладкого и нескончаемого, боже мой, Фальк... Ее не отпускали до самого конца - Фальк позволила ей уронить шланг, только когда Айси показалось, что переизбыток ощущений вот-вот сменится на боль, и она жалобно застонала, выворачиваясь. Когда все закончилось, Айси обнаружила, что все еще стоит, прислонившись к стене, на полусогнутых дрожащих ногах, а Фальк осторожно, успокаивающе гладит ее по животу и боку. Фальк медленно вынула пальцы и, глядя Айси в глаза, слизнула смазку, прежде чем сполоснуть руку под душем. У Айси не было сил протестовать, а покраснеть еще сильнее она все равно бы не смогла. Какое-то время они отдыхали, прижавшись в обнимку к кафелю в душевой; сверху снова лилась вода, и Айси все никак не могла выровнять дыхание, стоя на нетвердых ногах в облаке горячего пара. Даже когда к ней вернулась способность думать, мышцы внизу все еще едва заметно подергивались, заставляя вздрагивать от остаточного удовольствия. Инициатива почти всегда доставалась Фальк, и это было справедливо поначалу - Айси ничего не умела и боялась даже прикоснуться в ответ. Но теперь ей начинало казаться, что прошло достаточно времени, чтобы осмелиться что-то попробовать. В том, как все шло сейчас, все было прекрасно: Айси готова была проводить так вечность, позволив Фальк заботиться обо всем, слушать ее похвалы, принимать предложенное удовольствие... Но это было бы неправильно - вот так пользоваться чужой необъяснимой готовностью сделать ей хорошо. Нельзя всегда полагаться на умелую любовницу. Однажды ей нужно будет сделать что-то совершенно самой, пока Фальк не прискучило делать одно и то же. Разве не нового опыта желают люди, которым не хватает одного постоянного партнера? Лучше было начать раньше, чем слишком поздно, к тому же... по крайней мере, в этом любовь работала по книжкам. Айси хотелось отплатить Фальк за ласку хотя бы вполовину так же щедро. И прямо сейчас Айси, кажется, набралась смелости наконец об этом сказать. Все те новые вещи, которыми они занимались с Фальк, делали ее... храброй. - Я хочу сделать что-нибудь для тебя, - Айси вдруг смутилась, словно всей новообретенной храбрости хватало только на это, но все-таки добавила в ответ на вопросительный взгляд Фальк: - В... этом смысле. Это было, должно быть, странное время и место для серьезного тона, но вполне уместное - для таких предложений. Фальк расслабленно улыбнулась, с мурлычущим, кошачьим звуком притягивая Айси ближе. Ей, должно быть, понравилось сказанное. Но она ответила совсем не то, что Айси ожидала услышать. - Я терпеть не могу заниматься любовью. Совсем не то. - Это просто... Предпочтения. Некоторым нравится только трахаться, и как можно более дико и зажигательно. Я не люблю просить у других то, что они не могут дать, поэтому мы никогда об этом не говорили, ты слишком невинная детка для таких взрослых игр, - Фальк рассмеялась, будто невинность Айси была страшно забавной - и тут же ласково поцеловала ее в щеку, объясняя: - Я не стала бы делать больно тебе, знаешь? Но мне такое нравится - когда мне больно. Если хочешь сделать для меня что-нибудь особенное, мы должны попробовать что-нибудь новое. Все эти нежности по душе первую сотню раз... В этом нет ничего плохого, мне нравится делать тебе хорошо. Но мне давным-давно надоели эти любовные глупости в постели. Любовные... глупости? Айси едва заметно нахмурилась и переступила босыми ногами в горячей воде. Она отдавала себе отчет, что не все люди были так щепетильны, как она, что остальные не обязаны жить помешанными на чистоте недотрогами, быть слабыми, как она, и бояться пораниться, но что-то в этой идее ее беспокоило. Она никогда и никому не делала больно - по крайней мере, намеренно. Может быть, было бы легче, если бы они с Фальк были бы тем, чем и должны - обычными любовницами. Но влюбленность плохо смешивалась с причинением боли. - Все нормально, если ты не хочешь, - Фальк снова целовала ее, ласково прослеживая пальцами выступающие позвонки. - Мы не должны заходить так далеко. Но если вдруг решишься, было бы здорово. Есть что-то совершенно удивительное в том, что чувствуешь, когда тебе делает охренительно, до крови больно человек, которого ты... Она не стала договаривать.