Как аукнется

Глазастая юркая машинка в управлении показывала себя настолько приятно, что, наверное, не творись вокруг такое, Шизуо вряд ли удержался бы от искушения проехать длинным или даже очень длинным путем. Что-то подсказывало ему, что наследница королевы уличного дрифта не вот сошла с конвеера на дорогу, а доведена до ума - приятного, уравновешенного ума - умелыми руками. Он вздохнул. Ему такая прелесть не светила. Напрямую они ехали не больше нескольких минут, но, с тех пор, как замолчали, Изая дважды сваливался на поворотах на коробку передач, пока Шизуо не столкнул его в противоположную сторону. Информатор без возражений свалился на дверь в такую невразумительную кучу, что сомнений в том, что крепко спит, не оставалось. И когда Шизуо в который раз за день потряс его за плечо, никак не отреагировал. «Не будить?» - мелькнуло в голове. Хеваджима сам чувствовал усталость, набегавшись за день. Вероятно, хворной Изая после такого дня одной ногой уже стоял в этой своей Вальгалле. Он положил руку ему на лоб, потом, чувствуя себя до одури неловко, сунул ладонь за шиворот. Изая был горячим и насквозь мокрым. И даже не пошевелился. «Ладно, пусть отдохнет еще немного» - рассудил Шизуо. Надеясь, что никто этого не увидит, он вытащил спящего Изаю из машины и на руках дотащил до квартиры. Изая не подал никаких признаков жизни ни пока Шизуо корячился с ключами от входной двери, ни пока переодевал его в свою старую рубаху, а сырые от болезненного пота вещи отправил в стиралку. День клонился к вечеру. На телефоне блямкнула смс от Шинры, беспокоившегося, все ли в порядке, но Шизуо отвечать не стал: потом. Он завернул так и не проснувшегося Изаю в одеяло, для порядка сунул ему под мышку градусник, сразу нашел жаропонижающие таблетки позабористее, оставшиеся после подцепленной в последний сезон дождей простуды и, после некоторых поисков, погрел остатки риса с мясом и овощами. И со всем добром вернулся в комнату. Изая спал, завернувшись в одеяло, как в свое последнее спасение. Кажется, даже так ему было холодно - наружу торчал один нос, а сам он сжался в плотный маленький калачик. «Блоха» - ни к селу ни к городу подумал Шизуо и, прежде, чем будить, накрыл сверху пледом. Будился Изая туго. - Сколько времени? - пробормотал он, шаря вокруг себя ошалевшими глазами и пытаясь понять, что произошло. За окном начинало темнеть. - Не много. Лишнего не проспал. Ешь, - он протянул ему чашку с рисом. Изая неуклюже сел на кровати, все еще оглядываясь, сгреб к себе одеяло и плед, окопался и только потом взял чашку и палочки. - Блоха, - не давая ему времени прийти в себя, начал Шизуо, - девчонок могут убить? Изая замер с палочками во рту. Поднял взгляд, проглотил рис. - Могут. Может произойти все, что угодно, - он помолчал. - Я, знаешь, чего не могу понять? Если они схватили их, то какой смысл носиться за мной и дежурить на станциях? Это глупо. Если бы не фотки, я бы голову дал, что девчонки где угодно, только не у Бэнкай-гуми. - Они могли просто скинуть тебе фотку на телефон. А не городить огород. - Именно. Если они не уверены, что я поведусь на это - то смысл в похищении? Если они уже у них, то смысл бегать за мной? Если мне повезло, то почему фотки сунули тебе, а не мне? Мы о чем-то не знаем, - некоторое время он задумчиво жевал. - Я могу рискнуть и использовать людей, в которых почти уверен, но... - Рискуешь сделать хуже? Изая кивнул: - Бэнкай-гуми щадить не будут. Свет на улице мерк на глазах, доносился шум проезжающих машин, шелест живой изгороди, пахло вечером и безвыходностью. В повисшей тишине, как ни странно, почти не было напряжения. Они сидели друг напротив друга - встрепанный сонный Изая, прижимающий к подтянутым к груди коленям все еще теплую чашку из-под риса, и опустошенный Шизуо на другом краю кровати, вертевший в руках градусник, цифра на котором превысила 39. Он понимал, почему Изая так не хочет использовать свои связи - они действительно чего-то не понимали, и жизни Майру и Курури могли стать платой за неверное телодвижение. И он уважал это решение. Блоха соглашался вести войну безоружным, не желая в обмен рисковать жизнями сестер. С которыми, в общем-то, имел далеко не теплые отношения. Благородно. Особенно для такого подлеца. - Выпей, от температуры, - в обмен на опустевшие чашки Шизуо всучил Изае таблетки. И добавил: - Не думал, что ты действительно собираешься о них печься. Добавил, конечно, зря, потому что Орихара самым натуральным и глупым образом подавился пресловутой таблеткой, а когда откашлялся, поднял такие обиженные глаза, что стало стыдно. Даже за то, что помыслил, а уж за то, что додумался высказать!.. - У меня нет других сестер, Шизу-чан, - с трудом подбирая достаточно осуждающие слова, возразил Изая. - Что я скажу родителям? - он мотнул головой, поняв, что уехавшие за границу родители, оставившие троих детей, из которых только одному успел исполниться двадцать один год - это, все же, не совсем то. - Мы не ладим, это верно, но других у меня нет. Никаких больше нет. Понимаешь? Шизуо всегда думал, что совесть - это последнее, что он обнаружит в Изае. Но она была. Или это было безграничное одиночество, заставлявшее цепляться за тех, с кем никаких близких доверительных отношений не было и в помине? Просто потому, что за них можно было уцепиться? Потому, что есть накрепко признаваемая обществом причина - кровное родство? «Потому что они от него никуда не денутся, - понял Шизуо. - Родственников не выбирают, и Майру с Курури могут не любить его как угодно сильно, но быть его сестрами они от этого не перестанут. Он это понимает. Вот и хватается». Он свалил посуду в мойку, открыл воду и, оперевшись руками о края, некоторое время смотрел, как она смывает остатки еды. День открытий. Он, конечно, понимал, что в сложных ситуациях люди могут проявлять себя с самых неожиданных сторон, но чтобы настолько!.. «Что ж ты раньше-то молчал, бестолочь? Почему ты стал таким, каким тебя все знают? Кто заставил тебя таким быть?» Вот, значит, каким было доверие Изаи? Выплеснутое от напряжения и сорвавшихся нервов тому, кто был под рукой. «А почему в такой ситуации у него под рукой оказался я? Почему никого больше рядом с ним не было?» Шизуо мотнул головой, отгоняя роящиеся в голове вопросы. Это было слишком странно и даже дико - увидеть Изаю под таким углом. Он ведь не просил об этом доверии и не хотел, в общем-то, заводить дружбу с тем, кто обеспечил ему личное дело в местном полицейском участке, помимо всего прочего. Он просто отнесся по-человечески, не более. Он и предположить не мог, что в ответ прилетит кусочек блошиной души. Слишком многое нужно было пересмотреть. Когда все закончится, и они снова пересекутся в Икэбукуро, что они скажут друг другу? Какой будет эта встреча? Он бы правда предпочел в прямом смысле слова выколачивать из Изаи помощь для Кида и добиваться спасения близняшек, ломая ему пальцы. Так было бы проще, привычнее и понятнее. Это было бы естественно и нормально. Так должно было быть. Только на деле все было совсем иначе. Когда Шизуо вернулся в комнату, Изая встретил его уже вполне привычным взглядом - непроницаемым и с хитрецой. От былой открытости остались лишь угасающие блики, и хорошо это или плохо, Шизуо определиться так и не смог. Зато смотрел Изая так пристально и испытующе, что против воли вырвалось резкое: - Чего? Орихара покачал головой, продолжая внимательно изучать взглядом. Потом улегся и пожал плечами: - Ничего. Шкурой чувствуя, что что-то изменилось, Шизуо подошел, тоже внимательно посмотрел, прикидывая, что Орихара мог натворить. А натворить он мог много. Но никаких последствий видно не было - если блоха что и провернул, то все хвосты успел надежно спрятать, и Шизуо махнул рукой. В хитрости ему с Изаей не тягаться. Он сел обратно в ноги и в лоб сказал: - Ты хотел что-то придумать. Придумал? - У меня есть пара мыслей... Ответил Изая как обычно, как всегда, так, как раньше. Как Шизуо только что хотел. Но это заставило насторожиться - с чего вдруг опять такая перемена? - насторожиться и заметить, как взгляд Изаи на ничтожную долю мгновения метнулся к брошенному на комод телефону. Не сдержался. Выдал себя. Грязная работа. Вот почему он смотрел так пристально: он ждал, что Шизуо отзвонится или отпишется, поверив, что Изая доверился! Но тот никому ничего не докладывал и телефон оставил на глазах. Вот эта зараза и не поняла, что пошло не так! - Тварь ты подколодная! - зарычал Шизуо, хватая его за волосы и подтягивая к самому лицу. Изая хрипло закричал, но, чтоб ему провалиться, что теперь это могло значить? Да пусть хоть оборётся! Шизуо схватил его за то самое больное горло и крепко сдавил, не задумываясь о том, что может сломать кадык, не вспоминая об утреннем эпизоде, не обращая никакого внимания на то, как панически забился Изая. - Проверять меня вздумал?! Я тебе сказал, что не работаю с якудза! Он не доверял ему ничуть. Может, в какой-то момент он действительно не удержался, сболтнул лишнего, показал больше, чем следовало, может, он правда не выдержал и сорвался в один момент, но если такое и случилось, то ненадолго. Вся его искренность, вся совесть, вся душа, которые заставили Шизуо задать себе тысячу вопросов, они, может, и существовали. Но продемострированы были с холодным расчетом. Даже случайно приоткрытую душу он тут же обернул наживкой! «Где гарантия, что ты не работаешь против меня?» Тогда, в поезде, Шизуо треснул его кочерыжкой о поручень, услышал извинения и остался доволен. Но Изая своих сомнений не оставил. А теперь, когда полностью находился у Шизуо в руках, сыграл в доверчивого дурачка, осторожно прощупывая почву. Он ждал, что Шизуо будет звонить нанимателю. Значит, дал причину звонить. Что-то, о чем нужно было сообщить прямо сейчас. Что он такого ему сказал? «Знаешь, в чем самая большая проблема "крыс", которых прижимаешь шантажом?» «Они могут слить мне информацию, чтобы не вызвать моих подозрений, но точно так же по моим вопросам могут понять, в каком направлении я мыслю, и слить это своему начальству». Направление мыслей. Направление действий. Если Изая твердо решил не трогать своих людей, то Шизуо с его точки зрения могли нанять для того, чтобы докладывал, куда Орихара собрался рыпаться. «Я знаешь, чего не могу понять?» Он все понял. Просто соврал с невинным видом. Соврал, что не понимает, чтобы обезопасить себя, чтобы казаться в глазах якудза дурачком, не позволить быть на шаг впереди. - Говори! Что ты понял?! Как мне уже объяснить тебе, что я не работаю на якудза?! Мне дороги твои сестры, и я хочу их спасти! Как ты не понимаешь, что я заодно с тобой, тупая блоха?! Изая хватил ртом воздуха, взбрыкнул, умудрился извернуться и впечатать коленом по ребрам. Шизуо даже не заметил. В бешенстве от того, что поверил в театр в одно рыло, от того, что задумался, насколько же Изая одинокий и несчастный, и как же так его жизнь повернулась, что он спрятал подальше все свои человеческие ценности, Хеваджима крепко держал его за шею, не соображая, что попросту душит человека, тряс от всей души и тщетно требовал ответа. Он опомнился, только когда движения Изаи стали напоминать дикие рывки пловца, рвущегося из последних сил к поверхности, судорожные и отчаянные. Сделав над собой усилие, он разжал пальцы, и Изая мешком упал на пол, как рыбина на берегу хватая ртом воздух. Во взгляде, который он поднял, были и вина, и страх. Вперемешку. И как понять, где он врет, а где говорит правду? - Ты совсем помешался, блоха? - опустошенно пробормотал Шизуо. Изая откашлялся, жестоко хрипя, помотал головой и поднял руки в общеизвестном жесте мира. Такой же, каким всегда и был. Без стыда и совести, с нахальцой. Только усталый. - Такой наивный Шизу-чан, - он примирительно улыбнулся, глядя снизу вверх. - Я тебе верю. - Зато я тебе больше не верю. Улыбка на губах Изаи стала шире, превратилась в ухмылку, но быстро сползла. - И правильно делаешь. - Мне плевать. Он хотел было добавить, что не знает как, что уже отчаялся доказать, что не работает с якудза, и что просто хочет, чтобы они вырвали у мафии Майру и Курури, а потом разошлись на все четыре стороны, но не стал. Вместо этого он выудил из кармана брюк ключи от «хачироку», бросил их сделавшему круглые глаза Изае и сказал совсем другое: - Шмотки твои достираются, пиздуй к черту. И на глаза мне больше не попадайся. «Я просто пойду туда и сам все сделаю». Лучше было бы, конечно, действовать сообща - Шизуо готов был играть за силу и идти авангардом, но прекрасно понимал, что на любую хитрую провокацию радостно поведется. Хрен бы с ним самим, но вот девочкам, которым после неудачной попытки спасения точно придется несладко, он вредить категорически не хотел. Однако если Изая упирался упрямым ослом, подозревал, просто потому что хотел подозревать, врал и юлил, то шел бы он! И с каким бы несчастным видом он сейчас ни сидел на голом полу, как бы ни хлопал глазами и не открывал рот, Шизуо со злостью пожалел, что в последний момент успел на парковку. Толку-то все равно никакого. Не желая оставаться с Изаей в одной комнате ни секундой больше, он решительно направился на кухню. ...он никак не ожидал, что к нему метнется бледное, кажущееся напуганным, глядящее честными карими глазами и с отчаянием ухватит за руку. - Ты что, обиделся, Шизу-чан? Выглядел Изая так, словно правда не хотел, но разве так поступают, когда не хотят? И разве можно теперь было верить самым горячим его заверениям? Шизуо молча попытался стряхнуть его с себя, но Изая вцепился неожиданно крепко. - Шизу-чан! Ну откуда я мог знать? Ты же фотки притащил! И у тебя нет причин помогать мне! Ты что, не понимаешь, что я не могу просто взять и поверить? Да меня закопали бы давно, если б я так делал! - Я помогаю тебе, - все-таки выдернув руку и отшвырнув от себя Изаю, сквозь зубы прорычал Шизуо, - потому что хочу тебе помочь! Потому что мне дороги Майру и Курури! И мне глубоко плевать на то, что ты можешь, а что нет. Сожми свою задницу и смоги, трус! Хватит меня проверять! И называть меня так тоже прекрати! Начав сквозь зубы, он кончил раскатисто и громко. Притихли соседи, Изая отполз назад. В осевшей тишине скользнул рыжий солнечный луч, коснулся блошьей макушки, да так там и остался, словно примагнитившись к черным волосам. В рубахе с чужого плеча, повисшей как на огородном пугале, серо-зеленый, с выпирающими мослами и напуганным взглядом, Изая выглядел более, чем жалко. Раздави между ногтями, - Шизуо с некоторым упоением сжал кулаки, - и тонкие косточки хрустнут, как хитиновая шкурка настоящей блошки. Вот как он такой тощий и мелкий умеет доставлять столько неприятностей?! Где все говно в нем убирается?! - Ты хочешь туда пойти? - прошептал Изая, когда густое напряжение - хоть ложкой жри - несколько разрядилось. - У тебя ничего не выйдет. Он открыл было рот, но захлопнул, так и не решившись продолжить. Не поверил. Шизуо покачал головой, не скрывая: падать ниже некуда. Развернулся, пытаясь вспомнить, остались ли крепкие сигареты, и почти успел выйти прочь, когда Орихара сумел, наконец, себя преодолеть: - Это не Бэнкай-гуми, Шизу-чан! Адрес, где они забили стрелку. Это спорная территория. Там забивают те, кто не хочет быть узнанным. А Бэнкай не скрываются. Это не они! Это другой клан! Как громом пораженный, Шизуо обернулся, моментально забыв о сигаретах. Две семьи якудза? Изая отполз еще дальше, смотрел напряженно и загнанно, уже открыто мечась глазами с Шизуо на чертов мобильник и обратно. Ему было страшно. А если все-таки зря поверил? Они ведь никогда не были даже заодно. Черт с ним. Выдохнув и досчитав до десяти, Шизуо подошел, присел рядом на корты, посмотрел в широко распахнутые глаза. Из ванной комнаты пропищала стиралка, закончившая быструю стирку. - Я не работаю на якудза, блоха, - повторил он, стараясь, чтобы до Изаи наконец дошло. - Я могу и хочу тебе помочь. И ты слишком мечешься, чтобы утверждать, что справишься сам. Но я не смогу тебе помогать, если ты будешь меня обманывать, - он помолчал, глядя, как Изая успокаивается, и протянул раскрытую руку: - Договорились?