Как аукнется

В квартиру они ввалились ни к селу ни к городу — потрепанные, взъерошенные, местами перевязанные, местами — нет. [Что случилось?] — немедля набрала в телефоне Селти, очевидно вышедшая открывать дверь как первый рубеж обороны: за Саки ведь тоже могли прийти, хотя навряд ли стали бы заходить через парадный. В позднее уже время, она явно не ожидала, что на пороге квартиры окажутся Шизуо с Изаей, тем более, в таком виде. — [Неужели все зашло так далеко?] В чистом просторном холле с натертыми полами и излучающими приглушенный холодный свет настенными лампами, Шизуо, явившийся второй раз за день, теперь еще и без предупреждения, на ночь глядя, в пятнах крови, с рассеченной скулой и Изаей подмышкой, почувствовал себя не в своей тарелке. — Извини за позднее вторжение, — начал он с формальности, чтобы вообще хоть как-то начать. — Все нормально. Просто блоха хочет с тобой поговорить. Селти с недоумением и долей смятения кивнула. В целом, кивать ей было нечем, но она умела. Секунду спустя словно спохватилась и снова защелкала клавишами телефона: [Но у вас обоих кровь] — предъявила она с таким видом, словно отчитывала шкодливых подростков, и, не успели ни Шизуо, ни, как ни странно, Изая, раскрыть рот, припечатала: — [Шинра вас перевяжет.] По ее позе и категоричному жесту было видно, что возражать тут бесполезно. Она решительно протолкнула их через коридор в гостиную, где вполне можно было заняться ранами Шизуо, не требующими серьезных манипуляций, и где они столкнулись с услышавшим голос Шизуо и шедшим им навстречу Шинрой. — О! — опешил он, тоже не ожидая подобного вида, но к выводам, в отличие от Селти, поначалу пришел ложным: — Вы снова подрались? В его голосе смешались искреннее тепло, беспокойство и благодушный упрек. Никому в голову не могло прийти, что Шизуо с Изаей когда-нибудь могут перестать собачиться, но только Шинре до сих пор хватало оптимизма, чтобы их за это попрекать. Глядя на то, как он сокрушенно качает головой, Шизуо подумал, что, может, и не стоит рассказывать, как Изая за сегодняшний день несколько раз едва не попрощался с этим светом, что Шизуо дважды был с ним и тоже мог ненароком оказаться на тропе перерождения. Но свалить все на очередную драку… На лице сама собой острым оскалом искривилась ухмылка. Да в дурном сне он такого не сделает! И не потому вовсе, что это неправда. Он порывисто сгреб к себе ойкнувшего от неожиданности Изаю и отрезал: — Ничего такого. — В голосе звучало прямое, но незлое предостережение впредь оставить подобные предположения при себе. На несколько мгновений он крепче прижал к себе упершегося всеми четырьмя Изаю, не заметив ни его сиплого выдоха, ни перекошенной гримасы, ни ошалелого взгляда. Дружеское, безобидное предположение, будто бы Изая мог всерьез на него нападать, уязвило неожиданно сильно, словно Шинра обвинил в чем-то постыдном его самого, а порыв закрыть собой лишь заулыбавшегося, никак не попытавшегося оправдаться информатора, защитить, не дать в обиду, застал врасплох. «Ведь он сам-то, — пожаловало очередное за день прозрение, — даже не попытался возразить». Расплылся в чутка язвительной улыбке и проглотил. «А все ли то, что о нем говорят — правда? И правда ли все то, что я о нем знаю?» Откуда-то он уже знал, что далеко не все. Что скорее он совсем не знает Изаю, что среди моря выставленной напоказ лжи он никогда и ни за что не сумеет отличить крупицы истины. Перед глазами на мгновение мелькнул ищущий понимания взгляд: «У меня нет других сестер, понимаешь?». Его просящий взгляд и испуганное: «Ты что, обиделся?». И решительное «ты туда не пойдешь», когда Шизуо собирался идти лоб в лоб на Сидзуки. Было ли это осколками настоящего Изаи? Как отличить правду там, где и лжи-то по сути не было? Изая просто не отрицал. Просто сопел под крепко державшей его за спину рукой, упирался руками в грудь и в поясницу, скользил ногами по полу и, кажется, шипел сквозь зубы: «Да что на тебя нашло, Шизу-чан?!» Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Шизуо убрал руку, и Изая по инерции отлетел на несколько шагов, едва не шмякнувшись на пятую точку, закашлялся, отвернувшись и воспитанно закрыв рот локтем. Кажется, Шизуо прижимал его слишком сильно. — Хорошо! — миролюбиво согласился Шинра таким тоном, словно ни тон Шизуо, ни его скрытность, ни происхождение ран его не интересовало, а вопрос с самого начала был задан только из вежливости. Шизуо знал, что это, конечно, не так, просто работа Шинры подразумевала отсутствие лишних вопросов и каких бы то ни было проявлений интереса, и навык держать маску безобидной простоты въелся в кровь. Он только надеялся, что его ответ не был слишком резким. — Тогда я принесу… — он окинул беглым взглядом, попросил поднять руку, чтобы посмотреть рану подмышкой, осторожно надавил подушечками пальцем, — опять зашивать, — развел руками. — А с Изаей что? — Да в порядке я! — огрызнулся Изая, с раздражением косясь то на Шизуо, то на Шинру, но вышло так хрипло, словно организм сам пытался ему противоречить. Послав ему полный сомнений взгляд, Шинра скрылся в соседней комнате. [Прости за то, что втянула тебя в это! Я так виновата!] — показала Селти с размаху усевшемуся на широкую софу Шизуо, облюбованную им еще во время прошлых ранений, требовавших вмешательства Шинры. — [Как я могу помочь?] — Может, позже, — постарался изобразить он беспечность, по большей части жалея восприимчивую натуру Селти, чем действительно прощая. — Саки-то где? Еще прежде, чем Селти успела набрать ответ на своем КПК, раздался горестный стон, от которого вздрогнули бы поджилки у самой черствой души. Изая схватился за голову и сокрушенно ткнулся лбом в оказавшийся рядом каллакс, заполненный искусственными цветами, декоративными фигурками известных людей и угрожающего вида книгами по медицине, очевидно принадлежащими Шинре. — Че-е-ерт, — протянул он. — Я забыл, что она здесь. Вряд ли нам стоит с ней пересекаться. Селти снова защелкала кнопками, но к тому моменту, как закончила писать, вернулся Шинра с бинтами, стопкой марли и парой бутыльков. Шизуо знал, что где-то среди этого добра есть еще хирургическая игла, крепкая нить и, конечно, обезболивающее, которым Шинра в который раз попытается его обколоть. — Если ты не будешь завывать так громко, то она не проснется, — сказал он, пододвигая низкий столик и раскладывая на нем принесенное. Обезболивающее было — Шизуо угадал, и молча показал Шинре кулак. — Я дал ей седативы, она была сама не своя. — Успокоительное? — Изая почему-то хихикнул, чихнул, уставился на Шизуо воспаленными больными глазами и стремительно залился румянцем. Тот в свою очередь неверяще уставился в ответ. Видеть Изаю таким ему еще не приходилось, но такая картина Шизуо определенно нравилась, несмотря на то, что подобные невысказанные шутеечки он глубоко осуждал. — Не каждый день к ней в дом врываются якудза, — вступился Шинра. Никакого действия на Изаю замечание не возымело, и Шизуо уже собрался гаркнуть на него, но Орихара вовремя посерьезнел сам, переключив свое внимание на Селти. Поначалу Шизуо пытался прислушиваться к тому, о чем он ее спрашивает, но вскоре, не имея возможности видеть ее ответы, потерял нить диалога. К тому же, он знал, что Изая все равно не выскажет вслух ничего имеющего непосредственное значение, даже если первые его вопросы казались достаточно прямыми. У него в голове царила какая-то своя атмосфера, и оставалось лишь надеяться, что сделанными выводами он поделится позже. Что-то подсказывало, что это произойдет не в присутствии Шинры и Селти — хоть Шинра и понял, что ни Шизуо, ни Изая не хотят отвечать на вопросы, даже на дружеское беспокойство, он все-таки имел уши и способность делать выводы. «Он и ему не доверяет? — вяло мелькнуло в голове. — Или сомневается в Селти, раз она к этому причастна?» Он вздохнул, запрокинул голову, оперся затылком о спинку софы и закрыл глаза. Мысли в голове текли вяло, думалось с трудом, к тому же, мешали сосредоточиться манипуляции Шинры, готовящего раны к зашиванию. Хотя, казалось бы, терпеть боль, не придавая ей особого значения, он давно уже научился, благо что болевой порог позволял, но сосредоточиться все равно не получалось, и в конце концов он сдался, позволяя себе расслабиться. Кому из этих двоих можно было не доверять, он так и так не представлял: Селти он знал отлично и готов был хоть сию секунду за нее поручиться, а Шинра, хоть к нему Шизуо и не питал таких дружеских чувств, человеком тоже был добрым и честным, имел соответствующую репутацию среди людей, придающих первостепенное значение умению держать язык за зубами, и уж точно не стал бы обманывать. А может, Изая тоже ничего такого не думал и шифровался просто по привычке или не умел по-другому разговаривать — черт знает, как он там рассуждал, Шизуо в угадывании всех этих полутонов и неосторожно сказанных слов никогда силен не был. Он даже умудрился ненадолго задремать, провалиться на ту тонкую грань сна и яви, когда слышны голоса, чувствуется, как Шинра все-таки осторожно колет обезболивающее вокруг ран, но тело наливается тяжестью, и сознание будто отделяется в другой мир. Он слышал голос Изаи, слышал, как Селти щелкает кнопками телефона и как в спальне работает телевизор, ощущал, как Шинра поднимает его руку, шьет по онемевшему мясу, но от сонного забытья очнулся только когда к нему под левый бок тихо скользнуло костлявое и горячее. Вроде бы всего секунду назад он чувствовал, как Шинра латает подмышкой, но теперь оказалось, что и бок, и предплечье уже перевязаны, на рассеченной скуле прилепленная пластырем аккуратная повязка, все медикаменты убраны, а свет в комнате погашен. Через стенку доносилась негромкая возня — Шинра мыл и дезинфицировал свои инструменты, на кухне кто-то возился. Видимо, Селти. Подумалось, что будет неплохо, если она предложит им поесть — Изаю Шизуо покормил, но вот сам не поел и потому был вовсе не прочь по-быстрому что-нибудь перехватить. Соглашаться на такое предложение будет довольно нескромно, учитывая поздний час, но, в конце концов, именно из-за просьбы Селти Шизуо оказался втянут в проблемы с мафией и в итоге оказался поздним вечером у нее дома. У него на боку, используя вытянутую вдоль спинки софы руку в качестве подушки, устраивался Изая, державший в руках небольшой темный предмет продолговатой формы. Его копошение разбудило Шизуо, но, едва он пошевелился, тот воровато вжал голову в плечи. — Не спишь, Шизу-чан? — шепотом спросил он. — Только не пали меня, а? По его тону стало ясно, что он не только успел пожалеть, что полез к Шизуо под крыло, но и что-то натворил. Уже зная, что ничего хорошего сейчас не услышит, Шизуо, пользуясь своим положением, быстро перехватил Изаю поперек груди левой рукой и прошипел: — Где нашкодил? Впрочем, не разобравшись в ситуации, «палить» его, как выразился Изая, он не стал, а когда блоха протянул ему предмет, который держал в руках, отдал должное необходимости вести себя в данном случае тихо. Орихара упер телефон Саки. — Ты же вернешь его ей? — уточнил он, убирая руку, и позволяя Изае усесться так, как он хотел с самого начала. — Селти ничего не знает, так? — Все верно, — согласился Изая, после некоторых колебаний прижимаясь плотнее и уютнее. В темноте вспыхнул маленький экранчик, весь в беспорядочных царапинах. По ту сторону царапин значилось: «Введите пароль». — Селти — хороший перевозчик, — все так же шепотом продолжил Изая, будто бы себе под нос, набрав пароль так уверенно, будто это был его собственный телефон, — лишних вопросов не задает, нос куда не надо не сует. Сложно упрекать ее за это, но мне ее профессионализм сейчас выходит боком. — Чтобы ты знал, блоха, это все равно не повод воровать чужие телефоны. Еще раз повторится — я переломаю тебе твои загребущие грабли. Взгреть Изаю действительно чесались руки — все-таки телефон это личное пространство, и мало ли чего могла хранить там Саки. Тем более, что блоха так легко ввел пароль и так легко нашел нужную переписку. Словно он не скрывал, что не в первый раз лазал в чужом телефоне. Однако нельзя было отрицать, что в текущий момент все средства хороши, и Шизуо решил ограничиться только угрозой на будущее, а более подробное обсуждение вопросов про знание чужих паролей и чтение чужих личных переписок отложить до лучших времен. Тем более, что Изая, вместо того, чтобы резко отстраниться, наоборот облокотился о грудь Шизуо, будто наглый кот, и расслабленно положил голову на плечо. Впечатление складывалось такое, словно рядом с Шизуо он чувствовал себя безопаснее и спокойнее, чем где-либо. Хотя после сегодняшней схватки с дэката, после инцидента на парковке, перестрелки и, наконец, выпада в ответ на дружеский упрек Шинры, этого, вероятно, стоило ожидать. В груди дымчато разлилось приятное теплое чувство, подпорченное, правда, горьким опытом с параноидальным изаевым недоверием и памятью о том, что еще утром они дрались между собой, и что их многолетняя вражда вряд ли может быть искоренена одним-единственным днем. — Не говори так, Шизу-чан, — Изая хлюпнул соплями. То ли намеренно намекая на жалость к себе несчастному, то ли так просто совпало. — Желающих сегодня и так целая толпа. С этим спорить было сложно. И Шизуо не стал возражать, позволив приятному теплому чувству разлиться по отяжелевшему после сна телу. Изая был горячим от температуры и так удобно помещался под рукой, словно только для этого и был создан. Он никак не говорил об этом и не особо даже показывал, но в том, что из всех мест в просторном доме Шинры Изая пришел именно сюда, к нему, Шизуо наконец прочел его тихое признание: «ты мне нужен». И осторожно положил подбородок ему на макушку, заключив, по крайней мере для себя самого, что никогда теперь не бросит и не оставит. — Что ты надеешься найти у нее в телефоне? Я понимаю, что тебя прижало со всех сторон, но пока я здесь, ты в первую очередь будешь заниматься спасением своих сестер, — сказал строго, но тоном голоса пытаясь дать понять, что за шкирку больше таскать не будет. Пытался уже сегодня заставить… Стало только хуже. — А я этим и занимаюсь, Шизу-чан, — не оборачиваясь, ответил Изая. Он весь замер под рукой, и Шизуо мог поклясться, что ощутил у него на коже мурашки. — Помнишь, я сказал, что должно было случиться что-то еще? Я, конечно, не Ванга, но Авакусу — мой основной работодатель и моя основная крыша. Когда я под их защитой, Валахии и думать нечего замахиваться на меня. Но если они знали о заваленной работе до меня? И даже до самих Авакусу? — До Авакусу? — предположение было до того абсурдным, что у Шизуо сердце пропустило удар. Блоха же в своем уме? Он же не бредит от болезни, от невероятно тяжелого даже для здорового человека дня, от напряженных поисков выхода? Он ведь не пропустил тот момент, когда у Изаи могла потихоньку съехать крыша? — Что за чушь ты несешь?! — Ох, ну, Шизу-чан! — все трепетное напряжение схлынуло с Изаи, он резко ссутулился и обернулся, подарив разочарованный взгляд. — У тебя так неплохо получалось думать сегодня! Пошевели извилино-о-ой! — он пискнул, когда Шизуо сжал его тощий бок, намекая быть с суждениями о количестве извилин поосторожнее. — Ладно-ладно, я дам тебе подсказку: ставлю свою голову, что работу я сделал как надо. В голове с неповоротливостью бегемотов столкнулись два факта: Изая не портачил в работе, за которую его взгрел Шики, и кто-то мог заранее знать о том, что он… напортачил. Казалось, мозг вот-вот закипит. Не могло и то, и другое произойти одновременно в одной реальности! Однако, в данный момент, Шизуо был склонен верить Изае. Ведь не решил же он над ним пошутить! Сейчас далеко не лучшее время вспоминать все их обиды и пытаться выставить дураком, тем более, что не перед кем. Выставить дураком… Поначалу Шизуо и сам не понял, почему его сознание вдруг зацепилось за второстепенную мысль. Но иногда случается так, что ответ приходит прежде, чем мозг его понимает и оценивает в должной степени. — Валахия тебя подставила, — сказал он, только потом полностью поняв весь ход собственной мысли. Если люди из Валахии собирались внести свои коррективы в работу Изаи, то они явно знали, что какое-то время информатор не сможет просить помощи у Авакусу. И знали заранее. — Верно. Если думать так, то все происходящее обретает смысл. Только одна проблема: это значит, что в Авакусу завелась крыса Валахии. И это уже по-настоящему мой косяк, раз я ничего об этом не знаю. И это, — он вздохнул, — намного хуже, чем если бы я обосрался с чертовой картиной. В чем заключалась разница между провалом с картиной и наличием в Авакусу крысы, Шизуо и пытаться думать не стал. Какая-то своя внутренняя иерархия ценностей якудза или, быть может, установленный прайс взаимных услуг и взысканий между Авакусу и Изаей. Вместо этого он указал на момент неопределенности среди дедуктивных выводов Изаи: — Но с тем же успехом это могут быть Бенкай. Информатор всея Токио поджал губы: — Не-а. Не могут. Бенкай спровоцировало мое появление у Кида. Видно, что они не рассчитывали связываться со мной в ближайшее время. Будь они готовы, мы бы до Син-Дайта сегодня днем не дошли. Скорее всего, они ничего и не знают, просто не боятся цапаться с Авакусу, в отличие от Валахии. Ведь срок, который Авакусу дали Киду, сильно ограничен, я прав? Ты же понимаешь, почему так? Шизуо понимал и еще понимал, что ему во всех этих хитросплетениях в жизни не разобраться, несмотря на то, что блоха объяснял доходчиво и даже с некоторой охотой, словно ему хотелось с кем-нибудь этим поделиться. Сложно было представить, чтобы Изая когда-нибудь позволял вот так кому-то наблюдать, как он читает чужие переписки. Вряд ли он вообще подпускал кого-нибудь настолько близко. Но сейчас он никак не воспротивился, напротив, коснулся на мгновение щекой, словно понял порыв Шизуо и так же молчаливо благодарил его за это. Речь в переписке, в основном, шла о том, как им выпутаться. С равномерной периодичностью встретилось несколько лирических отступлений Саки о том, какой Изая козел, и Шизуо краем глаза видел, что блоха, пробегая глазами эти сообщения, ухмылялся. Он хорошо представлял себе эту ухмылку — самоуверенную, паскудную, не обещающую ничего хорошего в ближайшем будущем. За которой, впрочем, никакой реальной мести все равно не последует. Ухмылочки были из разряда той, которая немедля появилась на лице Изаи, когда Шинра предположил, будто бы он является виновником ран Шизуо. Где-то внутри, между ребер, зашевелилось и подняло треугольную змеиную голову его разбуженное внутреннее чудовище. То самое, которое обожал безрассудно дразнить Изая. Острой потребностью обернулось желание отобрать у блохи чужой телефон и раздавить его к чертовой матери, чтобы не читал и не видел подобного про себя! Разве кому-нибудь подобное может быть приятно?! Ведь никто из всех них даже не подумал спросить, может ли он вообще помочь ребятам. Не обернется ли это проблемами для него самого. Ни у кого и мысли не возникло, что Изая может упираться не из простой вредности. А теперь он был вынужден читать про себя гадости, пытаясь найти что-то, что может помочь спасти двух его сестер, с которыми не имел таких уж теплых семейных отношений. Но самым отвратительным было то, что Шизуо сам был среди оказавшихся эгоистами, ведомых лишь собственными нуждами. Имел ли он теперь вообще право злиться на Саки, написавшую эти сообщения? Не выдержав, он накрыл телефон ладонью. — Ты чего, Шизу-чан? — с детской непосредственностью удивился Изая из наступившей темноты. После яркого впивающегося света экранчика, глаза различали только его силуэт в темноте и хрипловатый из-за больного горла голос. Но лучше всего ощущалось, как он прижимается спиной и щекочет короткими волосами по лицу, когда крутит кочерыжкой. В комнате становилось душновато. — Я тут подумал, — признаваться в том, что его чертовски злит то, что Изая спокойно читает, как его хаят за его спиной, не повернулся язык, и, чтобы как-то выкрутиться, Шизуо поделился только что родившейся у него мыслью: — Бэнкай шагу тебе ступить не дают. Может, потратить часть времени и избавиться сначала от них, чтобы развязать себе руки? — О~я, Шизу-чан, — протянул Изая, мягко перехватывая его запястье, но не убирая закрывающую телефон руку. По спине пробежало краткое ощущение жара. — Чтобы Бэнкай от меня отвязались, мне нужно сдохнуть. — Ты же не хочешь сказать, что завтра пойдешь и просто сдашься им?! — опешил Шизуо. Что значило это его «сдохнуть»?! Изая и безвыходность между собой совершенно не вязались. — Или собираешься бегать от них всю оставшуюся жизнь?! — Не знаю я, Шизу-чан. Придумаю что-нибудь. Это не может продолжаться вечно и как-нибудь все равно должно разрешиться. Просто сейчас я не знаю, что можно сделать. Выходит, раз Изая не знал, как свою собственную шкуру вытаскивать из передряги, то Киду и Саки точно придется барахтаться самостоятельно. Только много ли они набарахтаются? В целом дела шли хуже некуда, и Шизуо мог поклясться, что сегодняшний день был худшим в его жизни. — Нет, ты только подумай! — проворчал тем временем Изая, оказавшийся не столь впечатлительным. — Пишут друг другу говнопоэмы, и хоть бы слово по существу! Уже даже… — О, вы оба тут! Вспыхнул свет, и Шизуо прикрыл глаза локтем, рефлекторно заслонив собой Изаю. Когда это успело войти в привычку, он понятия не имел, но по заполошной возне позади себя понял, что дал блохе время спрятать упертый телефон. — Кажется, я задремал, — брякнул первое, что пришло в голову. Ситуация подразумевала, что неплохо бы поднять задницу при хозяине квартиры, а не телиться, как боярин, но пришлось дождаться, пока из-за спины на пол слезет Изая, надевший на физиономию одну из своих нахальных улыбочек. — Прости, что разбудил, — появившийся несколько не вовремя Шинра потянулся было снова выключить свет, но Шизуо жестом остановил его. — Я потерял Изаю и беспокоился, не стало ли ему плохо. — Все в порядке, — Шизуо наконец поднялся на ноги, краем глаза отметив, что Изая нет-нет, да прячет руки за его спиной, — нам все равно давно пора уходить, — он сдержал широкий зевок. — А что с блохой в итоге? — спросил он, воспользовавшись тем, что Орихара спешил закончить свои дела с телефоном и вряд ли слушал, о чем возле него говорят. — Ты осмотрел его? — Осмотрел. — Шинра посерьезнел и даже, казалось бы, несколько посуровел. У Шизуо екнуло. С таким лицом сообщают о раке или спиде. Шинра же не выдаст сейчас что-то подобное? — Хотя он, — осуждающий взгляд Шизуо за спину, — сопротивлялся. Ему нужен постельный режим и антибиотики. Я не знаю, что происходит между вами, откуда твои раны и как все это связано с Саки и Авакусу, но если он продолжит скакать по улицам, то будет воспаление легких. Как врач, я крайне настаиваю на последовательном лечении. Все это может плохо закончиться. — Диагноз? — потребовал Шизуо, почему-то чувствуя, что ему нужно это знать. — Пока бронхит, — Шинра развел руками. — Но считаю своим долгом обратить внимание, что только пока. Мало сбивать температуру, нужно лечение. Слова Шинры были здравыми. Только вот не до постельного режима сейчас было. И еще недавно Шизуо и не подумал бы не давать блохе никаких поблажек — потерпит, а полечится потом. Бронхит, не бронхит — за день-другой не помрет. Но сейчас что-то заставляло его думать иначе и спешно искать варианты, как не навредить здоровью Изаи и при этом не потерять драгоценное время. — Так, блоха! — начал было он, разворачиваясь и занося руку, чтобы сразу цапнуть Изаю за шкирку: что-то подсказывало, что его идея Изае не понравится и он попытается удрать. …Но Изая оказался совсем не там, где рассчитывал Шизуо, а намного ближе, возле самой руки. Он слишком поздно заметил его вытянувшуюся физиономию и не успел оборвать движение. Раздался короткий хряск въехавшего по лбу локтя, «ой!» и стук рухнувшего на пол тела.