Как аукнется

- Вот черт! - вырвалось у Шизуо, когда Изая, глупо ойкнув, растянулся на полу. - Ты в порядке? Он протянул руку, чтобы помочь Изае подняться, но тот никак не отреагировал и вообще не пошевелился. - Блоха?.. - с сомнением протянул Шизуо, не совсем уверенный в том, что Изая нашел время для шуток. Он присел рядом на корточки и с разочарованием понял, что едва ли есть шансы, что информатор прикидывается. Рухнувший на пол Изая казался безвольнее старого тюфяка, забытого в чулане, дышал ровно и настолько умиротворенно, что Шизуо не потребовалось больше никаких доказательств в том, что он ненароком Изаю вырубил. Он не сомневался в способности блохи виртуозно прикинуться обморочным, и даже наблюдал утром те самые таланты, однако и взаправду обморочного его сегодня тоже таскать довелось, и два этих состояния отличались настолько же явно, насколько и неуловимо. Рядом опустился Шинра, на всякий случай проверил у Изаи пульс, поднял пальцем веко. Похлопал ладонью по щеке, попытался дозваться - впрочем, не слишком настойчиво - но Изая остался безучастен к его стараниям. - Жить будет, - поспешил успокоить Шинра, проверяя, не сломан ли нос, но нос каким-то чудом остался невредим. Либо у Изаи физиономия от природы была крепкая, либо он получал по ней достаточно часто, чтобы эволюция проявила себя в соответствующем направлении. - Но возьму на себя ответственность предположить, что без сотрясения не обойдется. - Да я куда сильнее его колотил... - растерянно почесал в затылке Шизуо, чувствуя некоторую вину за собственную неловкость, вдвойне ощутимую от того, что едва ли он ожидал когда-либо в жизни почувствовать себя виноватым перед Изаей. Шинра только развел руками, и Шизуо уставился на неподвижно лежащего Изаю с наивной надеждой, что он сейчас вскочит, помотает головой, отпустит пару саркастических фраз и снова с энергичностью электровеника примется портить жизнь окружающим, но этого, конечно, не произошло. "Ладно, - вздохнул про себя Шизуо. - Не первый раз за день. Оклемается". Но Изая в себя так и не приходил. Прошла минута, две, за ней три, Шинра с беспокойством смотрел на часы, то и дело снова принимаясь тормошить Изаю, но тот как лежал себе без намека на присутствие в бренном теле сознания, так и продолжал. Проведший большую часть детства по врачам и больницам, и не особо-то сбавивший обороты во взрослом возрасте Шизуо знал - сам не помня откуда - что потеря сознания, даже при сильных сотрясениях, больше пяти минут обычно не длится. Судя по реакции Шинры на произошедшее, помнил он верно, и ничего нормального в том, что Изая приходить в себя не собирался, не было. И с каждой проходящей секундой, с каждым взглядом Шинры на часы, с каждой его попыткой привести Изаю в себя, в нем все больше росло раздражение на то, как нелепо блоха подставился под его локоть. Но росло и беспокойство. Это было странно. Он помнил, как уже пугался сегодня, когда едва не придушил Изаю сразу после встречи, и во время их разговора на балконе у Саки, когда блоха уже сам по себе ни к селу ни к городу позеленел и несколько мгновений просидел на полу в позе лягушонка, глядя сквозь вселенную стеклянными глазами, но сейчас чувство словно было иным. Более искренним, осязаемым. И неприятным, потому что если раньше он мог винить Изаю хотя бы за глубокое лицемерие, за подлую натуру, которой блоха любил потрясти с нахальной улыбочкой перед самым носом, за все его прошлые и будущие грехи, за черствое бессердечие и хладнокровный эгоизм, и за общую несносность его личности, то теперь он мог винить только себя за резкое движение и за то, что ему и в голову не пришло озаботиться тем, что Изая, вообще-то, находится за самой его спиной. Блоха, конечно, тоже молодец, но ведь он и сам должен был быть внимательнее. В какой-то момент Шизуо уже всерьез был готов простить Изае все, за что его ненавидел, лишь бы ничего серьезного с ним не случилось. И, вспомнив решительную Саки с ковшом холодной воды, сам едва было не метнулся к ближайшей мойке. Но, когда неприятное беспокойство было готово вот-вот перейти если не в стадию паники, то в череду поспешных и не особо обдуманных действий, Шинра вдруг разом оставил Изаю в покое, поднял к потолку глаза, словно словил озарение и издал мягкий, тихий смешок. - Шинра? - требовательно позвал Шизуо, отчасти растерявшийся, отчасти отрезвевший от такой реакции. - Он спит, - обернувшись, пояснил Шинра. Он совершенно по-доброму улыбался, словно озаренный изнутри неким теплом, но в остальном выражение его лица все еще оставалось предельно серьезным. - Может быть, подумаешь над тем, чтобы дать ему отдых? Похоже, он здорово умотался. Долго думать, а зачастую и думать вообще, прежде, чем действовать, было не в стиле Шизуо. И Изая не раз бесстыдно использовал эту черту его характера для самых наглых провокаций, что, мало-помалу, да откладывалось в осветленной аммиачной краской головушке. Зато в блошиную голову уж точно не приходила мысль о том, что когда-то эта наука, ставшая побочным эффектом их вечных склок, придется так некстати. Конечно, сейчас ситуация сильно отличалась от изаевых подначек, однако позже Шизуо честно признался сам себе, что будь дело пару месяцев назад, он бы не задумался над тем, чтобы на время оставить Изаю в покое. У него была цель - близняшки, попавшие в беду не то из-за его собственных неаккуратных действий, не то из-за лопоухости малознакомого ему школьника, не то из-за прошлых грехов блохи. И у него были средства достижения этой цели - собственные кулаки и хворной токийский информатор, мутивший в умной голове черт его знает какие умные мысли. На первый взгляд одно без другого не работало. Однако, не раз за сегодня убедившийся в серьезности ситуации, с ясным, после схлынувшего смятения, сознанием, он на несколько мгновений попридержал коней. В пользу, пусть и кратковременного, но раздумья, сыграло еще и то, что в течение дня ему самому не раз приходилось задумываться о том, что бегать с одного конца города на другой с не самой безобидной температурой, должно быть, тяжеловато, и что блоха заслуживает хотя бы капельку уважения за то, что не ноет, то и дело вырубается, но тушку свою мужественно таскает без жалоб и стонов. И, раз он уснул так крепко, что даже Шинра не сразу заметил, и не проснулся от его тормошений, то, должно быть, стоит подумать над тем, чтобы дать ему отдых. Не то помрет еще. "Объясняйся потом с полицией, что я его - почти - не бил, а очень даже наоборот", - успокаивал себя Шизуо, не до конца осознавая причины своего беспокойства по поводу блохи. Проблема оставалась в том, что отведенное им время продолжало тикать, и, черт подери, во всем клубке событий Изая, обыкновенно наблюдавший за собственноручно затеянными инцидентами со стороны, являлся едва ли не центральной фигурой, хотя эта роль явно не была ему ни привычна, ни комфортна. Но то ли крепкое раздумье длиной в пару минут творило чудеса, то ли богатое и плотное за сегодня общение с Изаей так повлияло, а решение пришло неожиданно простое. Если Бэнкай-гуми на хвосте чертовски связывали им руки, и если Изая признавал, что в текущей реальности не имеет возможности сбросить их с хвоста, то что мешало Шизуо сбросить с рук Изаю вместе с его хвостом? Ведь за самим Шизуо никто не гонялся. Обременять Шинру с Селти еще одним постояльцем было, конечно, уже слишком, но Шинра сам подал идею, а Селти недалече предлагала помощь. В конце концов, это было бы справедливо. - Присмотришь за ним? - окончательно придя к решению, попросил Шизуо. - Я не могу оставить его одного. Просто положи куда-нибудь, я потом заберу. - Он не вещь, чтобы его просто куда-то положить, - от неловкости фразы Шинра снова издал короткий дружелюбный смешок. - Но я тебя понял. Конечно, присмотрю. Здесь он будет в безопасности. Испытывая затаенную гордость от того, как ловко он придумал - ничуть не хуже всяких там блох! - Шизуо в последний раз бросил взгляд на сопящего в две дырочки Изаю. Кажется, его ничуть не смущало ни то, что он лежит на полу, ни то, что этот пол находится в чужом доме. И то, что ему оказалось важно убедиться, что Изая остается в безопасности и будет в порядке, уже не показалось таким чуждым, и отчасти воспринялось как должное. Он переложил Изаю на софу, где они только что сидели, и взял с Шинры слово, что он постарается что-то сделать с блошьим бронхитом. Селти хотела было пойти вместе с ним, но была вынуждена капитулировать перед тем, что и Саки, и особенно Изае, которые оставались в квартире, нужен был телохранитель в ее лице. Она твердо заверила, что не уйдет из дома, и действительно покормила перед уходом, к радости Шизуо, не вняв положенным элементарной вежливостью возражениям. "Лучше он останется под их присмотром, чем будет мотаться со мной", - думал он, возвращаясь в машину и даже не подозревая, чем обернется его вроде бы обдуманное и разумное решение. Факт того, что Изая остался у Шинры, очевиден, но нападать там - значило напороться на Селти и до кучи испортить отношения с Шинрой, который в будущем мог просто отказаться оказывать свои услуги и который тоже имел свою крышу. Если Шизуо вообще понимал что-либо - хорошую крышу. У Бэнкай-гуми просто не оставалось вариантов, кроме как выжидать удобного момента, Изая получал отсрочку, а Шизуо - свободу действий. Он даже предполагал, что именно предпримет за остаток ночи. А если результата не будет, то попросту свяжется с Изаей по телефону. Ведь кажется, что соображать у него лучше получается, сидя в тепле и безопасности, чем находясь по уши в событиях? Фары "хачироку" скользнули по пустынной спящей улице, и Шизуо со спокойной душой попросил модный навигатор проложить путь в Минамиикебукуро. Казалось бы, что могло пойти не так? *** После столкновения с локтем Шизуо в голове гудело, словно в медных колоколах. Не успев еще открыть глаза, Изая вымученно ухмыльнулся, вспомнив, как попытался проскользнуть под рукой Шизуо ровно в тот момент, когда тот внезапно этой самой рукой к нему потянулся. Выживать вместе у них, вроде бы, получалось неплохо, но синхронность все еще оставляла желать лучшего. Некоторое время он лежал в прострации, ощущая неожиданно приятное тепло от не самого лучшего воспоминания в его жизни и от мысли, что Шизу-чан наверняка где-то рядом. Жаль, что не настолько рядом, чтобы вот прямо так, не вставая, дотянуться до него рукой, коснуться кончиками пальцев. Хотя, конечно, лишним временем для нежностей они сейчас совершенно не располагали, да и вряд ли Шизуо оценит такой порыв или хотя бы просто поймет и примет... Нет-нет, мысли определенно относились к разряду фантастики. С сожалением сбросив с себя одеяло, которым его заботливо укрыли, и выбросив из головы лишние мысли, к тому же не имеющие ничего общего с возможной реальностью и отдающие от того ноющим чувством в горле, Изая сел на кровати. Самочувствие вырисовывалось так себе: с одной стороны, ушла слабость и вялость в теле и, кажется, температура спала, перестало резать в глазах; с другой - все еще невыносимо болело горло, а голова, хоть и обрела некоторую ясность, здорово болела и все еще кружилась при движениях. К тому же, теперь еще и тошнило. Вокруг стояла подозрительно спокойная тишина, слишком глухая, чтобы можно было решить, что хоть кто-то из обитателей квартиры бодрствует. С улицы тоже не доносилось ни единого звука, будто бы стояло раннее утро, а не поздний вечер. Ощущение времени в организме молчало, и Изая с нехорошим предчувствием потянулся к собственной одежде, сложенной кем-то возле кровати. Хотя думать, кем именно, особо даже не пришлось. Женщина в квартире была только одна. Вытащив из-под толстовки брюки, он хотя бы с частичным облегчением обнаружил, что телефон Саки все еще лежит в кармане. Видимо, Селти решила, что телефон принадлежит ему, ведь другого при нем не было - его собственный остался в машине, на приборной панели, куда он бросил его после звонка Шики. Безжалостно исцарапанный экранчик поначалу ослепил ярким светом, но, когда глаза привыкли и стало возможно различить что-либо, то Изая едва не выронил телефон из рук. И даже сообщение от Кида, пришедшее пять с лишним часа назад и, судя по первым словам, содержащее что-то дельное, никак не улучшило ситуацию: часы показывали без двадцати четыре утра. С упавшим сердцем он некоторое время пялился в стенку, прислушиваясь к окружающей тишине и тщетно надеясь различить хоть один звук бодрствующей жизни. Но нет, все вокруг спало, и повторный взгляд на часы только подтвердил суровую реальность: без двадцати четыре. Ему не привиделось. Поднявшись на ноги, Изая растерянно оделся и на цыпочках вышел из комнаты. Шизу-чан ведь не решил, что эта ночь прекрасна для сна и не решил заночевать у Шинры, верно? Положа руку на сердце, Изая знал, что это не так, что Шизуо не станет просто дрыхнуть, в то время как уходят отпущенные Майру и Курури часы. Он понимал, что в квартире его не найдет и даже знал, что если выглянет в окно, то не увидит своей машины там, где она была припаркована вчера. Однако не то, чтобы он мог твердо сказать, что такой вариант лучше, чем идея с ночевкой. Так он имел в лице Шизуо защиту, что, наверное, и было единственной причиной тому, почему он до сих пор жив и не в руках Бэнкай, и в его же лице имел ударную силу, с которой мог в ближайшем будущем хотя бы поочередно потягаться с двумя семьями якудзы. А теперь что? И где теперь Шизу-чана искать? И кто знает, что он успел наворотить за это время, с его-то импульсивной вспыльчивостью? К тому же, смутно напрягал тот факт, что его собственный телефон уехал вместе с машиной. Не то, чтобы Изая мог сейчас использовать свои связи, но без мобильника почувствовал себя оторванным от жизни и выпавшим в безвоздушное пространство. Только вот так ли часто он сегодня брал в руки телефон? "У меня в голове есть все, что мне нужно, - мысленно произнес он по словам, - это просто плохая привычка". Но дело-то было вовсе не в зависимости от мобильных гаджетов, свойственной любому жителю современных мегаполисов. Поняв, что врет сам себе, Изая скривился. Ну да. Хоть мобильник и был запаролен, и хотя он был точно уверен, что Шизуо не станет лазать в чужом телефоне, все же устройство осталось лежать на самом видном месте в машине, и не заметить приходящие оповещения, наверное, будет сложно. А вещи на телефон ему могли приходить всякие, в том числе неприятные, незаконные, порой неприемлемые для обычного человека, и Изая понимал, что ни за что не хочет, чтобы Шизуо увидел на его телефоне что-то подобное. Было, конечно, ощущение, что теперь Шизуо его уже вряд ли оставит, но ведь у любого терпения есть свои пределы, а установившийся между ними мир, и без того не отличавшийся прочностью, вряд ли стоило вот так сразу испытывать на прочность. В гостиной было предсказуемо пусто. Изо всех сил вглядываясь в темноту спящей квартиры и отчаянно стараясь не въехать ни во что на своем пути, Изая пробрался сначала к кухне, заглянул - чисто из соображений перестраховки - потом к кабинету. Кто именно использовал кабинет для своих нужд - Шинра или Селти - он за ненадобностью знать не знал, по логике вещей предположил, что оба. Не по необходимости рода занятий, а только потому, чтобы жилплошадь зря не простаивала. Та самая жилплощадь, которая, к легкой зависти, была даже несколько попросторнее, чем собственная в Накамаруте, пусть и все равно простаивающая без толку. Продолжая свои поиски, хотя ответ был и так ясен, Изая прокрался в гостевые спальни, располагавшиеся по другую сторону гостиной, по дороге заглянул на балкон, в кладовку и даже в комнату, представлявшую собой нечто вроде операционной в домашних условиях, но, конечно же, ей не являвшуюся, а просто служившую Шинре для работы над сложными случаями, и потому содержавшая в себе все его аккуратно разложенные медицинские принадлежности и перманентно находившуюся в стерильной чистоте. Ни в одной из гостевых спален Шизуо, естественно, не оказалось. Одна оказалась пуста, в другой, сбросив на пол одеяло и бормоча во сне, спала Саки. Поначалу Изая своего внимания на спящей девушке не задержал, осторожно прикрыл дверь и на цыпочках прокрался дальше. Но через несколько шагов остановился, вернулся, снова сунул нос в подернутую утренним голубоватым светом комнату. Саки спала, свернувшись плотным калачиком - замерзла без одеяла. Вместо ночной сорочки на ней была мужская рубашка, видимо, Шинры, наверняка прикрывавшая все, что следовало прикрывать, но сейчас задравшаяся к самой шее. Тихо подойдя к кровати, Изая нагло, но ничуть не заинтересованно, разглядывал плавные изгибы ее почти нагого тела, узкие бедра, худые плечи. Она предлагала отдаться в обмен на помощь Киду. Даже если отбросить тот факт, что Изая и при наличии желания помочь не стал бы по доброй воле ввязываться в разборки с Бэнкай-гуми... Его шумно передернуло, тошнота подкатила почти к самому горлу, и он поспешил отвернуться. Она была неплоха - девка как девка, но сколь велико должно было быть ее чувство к Киду, чтобы толкнуть на такие предложения? Справедливости ради, ничего особо отвратительного в плате натурой Изая не видел - если это не относилось к нему лично. Он видал счета, выставленные в валюте и похуже, а на дворе давным-давно стоял не викторианский век, и секс вовсе не был обязан случаться по большой любви. Но ощущение глубокого оскорбления, будто он прикоснулся к чему-то грязному и дурнопахнущему, преследовало его в тот день до самого сна, а теперь нахлынуло вновь при взгляде на едва прикрытое тело Саки. Стараясь больше на нее не смотреть, он сунул телефон в валявшуюся возле кровати сумку через плечо. Туда же, откуда взял. В затылке мелкими мурашками поскреблось ощущение, что он делает глупость, но он мысленно шикнул сам на себя: "Я пообещал Шизу-чану вернуть его", и тихо вышел из комнаты. Прикрыв за собой дверь, Изая уставился в незашторенное окно, за которым по небу разливался робкий рассвет. Все же, как бы он ни понимал, что не станет Шизуо сейчас спокойно дрыхнуть, сопя в две дырочки, тень разочарования настойчиво встала над его душой. Ну не нужно было, Шизу-чан, не нужно! Понятно, что ему попросту надоело мотаться с Изаей, унося ноги от якудзы, но сейчас как никогда стоило проявить терпение и не делать необдуманных ходов! И что ему помешало сказать Шизуо, что он вовсе не медлит? Что он всего-то воздерживается от поспешных действий, которые, как водится в мире серьезных людей, приносят не пользу, а один только вред? Что, прежде чем действовать, им обязательно нужна твердая почва под ногами и какие-никакие гарантии, что они воюют в правильную сторону. И, как показала смс от Кида, пришедшая больше пяти часов назад, он не зря потратил время на то, чтобы убедиться в правильности своих выводов. Однако как теперь было сообщить Шизуо, что Изая радикально ошибся с выводами о Валахии? Понимая, что, скорее всего, Шизуо так и так уже успел натворить поспешных дел, Изая просто до кучи - пять минут роли не играли - сунул нос в хозяйскую спальню, где на заправленной кровати дрых полностью одетый, готовый к любой непредвиденной ситуации, Шинра, и прокрался в холл, в единственное место во всем доме, где свет оставался включенным. Там, недалеко от входной двери, задремала на велюровом пуфе Селти, видимо, несшая вахту всю ночь, но сморенная под утро сном. "Теперь Шизу-чан по уши им должен", - почему-то безо всякого злорадства подумал Изая, прикидывая, как бы ему проскочить мимо Селти так, чтобы не разбудить ее. Потому что сидеть и дожидаться, насколько успешными станут результаты неведомых идей Шизуо, как теперь оказалось, еще и обладавшего неверной информацией, не было никакого смысла. Добровольно его бы вряд ли отсюда отпустили, и защиты в лице Шизуо он тоже лишился. А выход, чтобы отвязаться, хотя бы на время, от Бэнкай, у него был только один. И кто бы подумал, что к нему все-таки придется прибегнуть. С нехорошим чувством, что впоследствии за такие выходки он получит по первое число, Изая попытался хоть как-то устаканить в голове спешно вырисовывающийся план. "Может, Шизу-чан поймет и не станет на меня злиться? - с робкой надеждой, от которой самого себя стало жалко, подумал он. - Или, хотя бы, не так сильно злиться". Почему-то в голове само собой рисовалось, как впоследствии ему придется оправдываться перед Шизуо, хотя, по идее, грядущим вечером их пути должны будут разойтись, как и прежде, и какое тогда Шизуо будет дело до его оправданий? Но мозг, будто вышедший из-под контроля горшочек из русской сказки, только и делал, что плодил глупые по большей части аргументы в недолжном никогда состояться споре... У него просто нет выбора, он не может сидеть и ждать. Он же намекнул на возможность подобного рода действий, Шизуо должен вспомнить и понять, ведь так? А сказать яснее - так он сам не знал, когда говорил, что придется идти на такие риски. И - что почему-то казалось самым важным - он ведь даже вернул телефон Саки. Шизу-чан должен, обязательно должен понять.