Как аукнется

Как ни странно, наступающий день оказался в итоге не таким тяжелым, как ожидал Шизуо. Быть может, правда была в том, что черт не так страшен, и, находясь в полной прострации после дня прошедшего, он ждал слишком невероятных сложностей от наступающего. Может, сыграло свою роль то, что к вечеру они оба, наконец-то, глубоко и спокойно выдохнули. А может, напряжение было уже так сильно, что дальше копиться не могло... Так или иначе, к вечеру Шизуо предстояло обнаружить, что все обошлось меньшей кровью и усилиями, чем он ожидал. Однако, сейчас он об этом еще не знал и находился в состоянии ожидания того самого, последнего, самого сложного рывка. И понятия не имел, каким образом сумеет собрать себя в кулак. Изаю он ни о чем спрашивать не стал, но после звонка Тому, который, словно сговорившись с Шинрой, выказал беспокойство не столько по поводу сомнительной истории, в которую Шизуо, очевидно, влип, сколько по поводу его явного плотного взаимодействия с Изаей, Орихара самостоятельно проявил инициативу. Речь у него получилась на удивление нестройная, но Шизуо смекнул, что Изае не так уж часто приходилось пускаться в настолько подробные и пространные объяснения для кого-то, не умеющего с лету понимать его идиотских схем с ложными смертями. Терпеливо дождавшись, пока блоха отчаится донести до него все хитросплетения мафиозной подноготной, он сухо подытожил: - Короче. В семье Га-Хара раскол. Так? Сначала ты на них не подумал, потому что находишься в нормальных отношениях с их главой, и, потому что им нет никакого смысла на тебя давить. Но этот - телефон кого-то там... - Изая с ловкостью фокусника ввернул нужное имя, однако Шизуо даже не попытался его запомнить, - из несогласных. На которых ты в здравом уме работать бы все равно по доброй воле не стал, но которым кровь из носу нужны сейчас деньги, следовательно, шантаж - их единственный вариант. Верно? - В общем и цело-о-ом, - Изая повертел в воздухе растопыренной пятерней, показывая, что на его вкус подробностей, мягко говоря, маловато, - да. Я пошарил в его переписках и... такое ощущение, что... - он неуверенно почесал над правым ухом, - в общем, вот. Посмотри сам. В том, что он сумеет понять то, чего не понял даже Изая, Шизуо крепко сомневался, но протянутый телефон взял. - То есть, в картине была только половина номера ячейки? И "половина", которую они хотят, это... - он запнулся, осознав, что собирается произнести ровно то же самое, что было написано на обратной стороне фотографии. - Это вторая половина, - кивнул Изая, подтверждая, что по сути дела написано-то было вполне ясно и придраться особо не к чему. Только вот... Шизуо в задумчивости поскреб подбородок, на котором за выходные повылезала щетина и снова пролистал переписку, пока мысль в его голове сформулировалась в нечто осознанное: - С чего они взяли, что ты в курсе? Изая небрежно пожал плечами. - Наверняка думают, что пытался намеренно кинуть Авакусу. Хотя это было бы ужасно тупо с моей стороны, - он криво ухмыльнулся. - Если я подставлю свою собственную крышу, после такого серьезно работать уже не смогу. Мне просто никто не поверит. - Но ведь поверили же после той твоей работы на третью сторону, - попытался возразить Шизуо. Изая поморщился, словно от горькой пилюли. - А ты думаешь, я просто так выполняю львиную часть работы именно на Авакусу? Да я несколько лет, после того, как вернулся из России, и не думал соваться куда-то, кроме них. К ним тоже не хотел, на самом деле, но... - Но ты по уши им должен после всего, что произошло. Развивать тему Шизуо не стал, удовлетворившись коротким кивком Изаи. Он почему-то всегда считал, что работа информатора на определенную семью - нормальная практика, но только сейчас задался вопросом, с чего он это взял? То, что Изая по мелочи приторговывает с любыми желающими - или подбрасывает неприглядные факты ради собственного развлечения - известно было всем. Но если говорить о серьезных делах, то Шизуо действительно никогда и ни от кого не слышал, об иных клиентах Изаи, нежели Авакусу. Все прочие сделки должны были либо держаться в строгом секрете, либо не существовать. И наиболее вероятным - что Изая только что подтвердил - был второй вариант: серьезные люди имеют дурную привычку быстро замечать, когда конкуренты вдруг начинают слишком много знать, и как следствие тайное становится явным. Так что мешало Изае занимать логичную для его положения нейтральную позицию и работать с теми, кто больше заплатит? Такое положение вещей - нормальные рыночные отношения. Однако большую часть заказов Изая выполнял именно для Авакусу-кай. Покопавшись в памяти, Шизуо понял, что о других заказчиках впервые услышал от самого Изаи день назад. Выходит, сначала Авакусу заставили его работать для себя, отлично зная, что без их защиты Изае не жить. Вероятно, только потом, когда блоха не только доказал, что усвоил полученный урок, но и неоднократно продемонстрировал всему Токио, что работает наравне с профи, им пришлось попустить короткий поводок. Тем не менее, судя по тому, как вольно они обошлись с ним после проваленной работы, контроль над ним, как и недоверие, Авакусу сохраняли по сей день. - Получается, - Шизуо крякнул от некоторой нелепости последовавшего вывода, - это единственное пятно на твоей репутации честного человека? Изая страдальчески закатил глаза. - Честный человек и честный торговец - разные вещи, Шизу-чан, - вкрадчиво объяснил он, явно приняв неудачную формулировку за неуместную иронию. - Я умею хорошо делать свою работу и никогда не нарушаю договор. - Но в этот раз ты все-таки облажался, - процедил Шизуо, не столь искушенный в словесных перепалках и моментально разозлившись на "Шизу-чана". - Ты понятия не имеешь, где оставшаяся половина от номера чертовой ячейки, а получить ее от тебя хотят аж две семьи! Возразить на это было нечего. Как бы хорошо ни был подвешен язык, когда в лицо швыряют голый и неприкрытый факт, остается только держать удар. Изая шмыгнул носом и опустил глаза, признавая, что зря он тогда зарекался, что не слажал в работе. Загнанным в угол мафиози, неудачно попытавшимся захватить власть в семье и теперь преследуемым для закономерной расправы бесполезно будет объяснять, что Изая вовсе не пытался забрать себе нехитрую, но весьма перспективную кормушку, повторно обманывая тех кому, как ни крути, был обязан за то, что до сих пор топтал землю. Слишком сложно поверить в то, что Орихара Изая, который - по общепринятому мнению - никогда в своей работе не ошибается, фатально накосячил именно здесь и сейчас, когда похитителям его сестер так нужен источник дохода. Как ни старайся, это будет выглядеть плохо подготовленной ложью, нелепой отмазкой, чем угодно, но только не правдой. А времени все исправить не было дано с самого начала. Изая, однако, сосредоточенно глядя в пол, с холодной ненавистью, от которой шкура вставала дыбом, сообщил, что девчонок они вытащат, если Шизуо ему поможет. Шизуо ему не ответил - они оба отлично знали ответ. Над их головой, на мосту, гул машин все усиливался - утро разгоралось стремительно, и Токио, не спящий даже самой глубокой ночью, наполнялся жизнью нового дня, однако там, где стояла их машина до сих пор было глухо и безлюдно. Извернувшись, словно глист, Изая дотянулся до бардачка и, после недолгих поисков, вытащил оттуда свой мобильник. Шизуо видел, как он замер и бросил короткий вопросительный взгляд, наткнувшись на пистолет, которому Хейваджима не нашел лучшего места, но никаких вопросов, однако, не последовало. Не особо представляя, как они будут действовать дальше, Шизуо все же рассудил, что время спокойно покурить у него за сегодня еще вряд ли будет, и, проверив, что пачка сигарет и одноразовая зажигалка по-прежнему лежат у него в кармане, вышел на воздух, оказавшийся не столько свежим, сколько зябким, из-за тянувших от воды влажности и осеннего ветра. К тому же он не имел привычки выслушивать чужие телефонные разговоры. Итог, если посчитает нужным, Изая ему сам расскажет. Он отошел от машины на несколько шагов, прикуривая на ходу. Вряд ли его внутреннее состояние можно было назвать спокойным, но особого страха или паники он не испытывал. Безусловно, за девчонок он все еще переживал. Но, с одной стороны, слишком длительное беспокойство в принципе имеет свойство в некоторый момент прекращать быть острым и не вызывать уже такой эмоциональный отклик, а с другой стороны... с другой, он без какой бы то ни было объективной причины, был твердо уверен в том, что они смогут. Что Изая сможет. Сможет придумать, что он уже придумал и уже действует, и дело-то по сути станет только лишь за самим Шизуо, а уж он прошибет любую стену. Ради близняшек. И их бестолкового братца. И... Шизуо шумно сглотнул горчащую от никотина слюну и сжал кулаки до побеления костяшек, ощущая глубокое желание обнять Изаю, прижать его к себе так, чтобы ощущать каждый вздох друг друга, крепко притиснуть и провести так всю оставшуюся жизнь. Боже! Каких-то жалких двадцать четыре - чуть больше - часа назад, они мучительно не могли найти общий язык, Изая упрямо не доверял, получается, что в душе - боялся, и саркастически зубоскалил, вызывая у Шизуо приступы бешенства и желание в буквальном смысле хорошенько оттаскать его за шкирку и кулаками стереть с ухмыляющейся морды ехидное выражение. Ну да, отличный же способ добиться доверия от человека, у которого, при здравом размышлении, были все причины не доверять. Затянувшись, Шизуо хмыкнул, понимая, как глупо они оба себя вели и сколько времени потеряли, и как бы ни за что в жизни не поверили бы - ни тот, ни другой - что вскоре все так сильно поменяется. Могло ли случиться так, что... ...Он едва не выронил сигарету из пальцев, когда на плечо легла чья-то рука, и даже не оборачиваясь Шизуо сразу понял, что это не Изая. В пальцах, пока еще расслабленных, чувствовалась стальная сила. Стараясь не делать резких движений, он обернулся. За спиной стоял худой мужчина, ниже его на полголовы, в надвинутой на самые глаза бейсболке и сером комбинезоне разнорабочего. Мужчина смотрел не в лицо, а скорее на колени Шизуо, из-за чего козырек почти полностью скрывал его лицо - видно было только гладко выбритый подбородок и уголок тонких, совершенно бесцветных губ. Он стоял в спокойной позе - не расслабленной и не напряженной, словно ожидал автобуса на остановке, и от этого уверенного спокойствия так и веяло ледяной опасностью. Ни единого шанса запомнить и как-либо узнать этого человека впоследствии. Шизуо как-то сразу понял, кто перед ним - настоящая мафия, в отличие от тех, с кем он имел дело ночью в пустующем здании в Мияги. Он был готов сделать крупную ставку на то, что и голос у мужчины окажется тихим, вкрадчивым и совершенно безликим. Таким, который способен предостеречь от необдуманных поступков даже сильнейшего человека в Икэбукуро. И оно в действительности так и оказалось: - Паршивое местечко для утренней передышки, Шизуо-сан, - сказал человек, по-прежнему не поднимая головы. Уважительное обращение. Но в словах - явный намек на угрозу. Паршивое местечко - безлюдное, возле шумного моста. Убивай и бросай труп в речку - наверняка обойдется без единого свидетеля. Чем и воспользовался недалече Изая. Кажется, им не стоило здесь задерживаться. Стараясь двигаться аккуратно и не провоцировать нежданного гостя, Шизуо сделал затяжку, внимательно следя за тем, чтобы не дрогнула рука и попутно окидывая взглядом все то, что он мог увидеть не слишком сильно крутя головой по сторонам, но никого более так и не увидел. - Нет-нет, - тихая усмешка. - Больше никого. Ты и я. "Ты и я". Этот человек не знал, что в машине находится еще и Изая. Шизуо приказал себе во что бы то ни стало, не бросать на "хачироку" даже самый быстрый, самый невинный взгляд. Он видел машину боковым зрением, но нельзя было привлекать к ней внимание. По крайней мере, Шизуо твердо знал, что у Изаи хватит сообразительности и хладнокровия не высовывать носа. - И какой повод? - сквозь зубы процедил он, выдыхая через нос табачный дым. - Повод простой, - выглядывающий из-под козырька уголок рта чуть дернулся. - Нам нужен Орихара Изая. Шизуо ощутил, как, несмотря на холодный ветер, на спине выступают мелкие капли пота. Ничего нового человек ему не сообщил - он и так понял, что это мафиози, и так понял, что не по его душу. Да кому он сам вообще дался! Но в этом тихом голосе, в этой абсолютной безликости, в спокойной уверенности и полном бесстрашии мужчины, в том, как незаметно он появился, были сила и власть. И Шизуо это совершенно не нравилось. Он снова оглядел пространство возле моста. В целом, человек мог прийти откуда угодно. - Изая мертв. - Шизуо не шевельнулся, произнося это, но нутро у него похолодело от недавних воспоминаний, когда он думал, что Изаи действительно не стало. Отвратительное чувство. Но, возможно, благодаря этому неприятному мгновению, его слова окажутся похожи на правду. Никакой реакции не последовало, и повисла напряженная тишина, разбавленная лишь шумом машин над головой и тихим плеском воды в реке. Мужчина молчал, и с каждой секундой Шизуо чувствовал себя все более неуютно и беспомощно. Он ему поверил? Молчание с равной степенью вероятности могло значить как "да", так и "нет". Должен ли он сказать что-то еще? Что от него ждут? Чего хотят? Собеседник просто растерялся от неожиданной новости? Вряд ли, такие готовы ко всему. Выходит - не поверил? Ложная смерть не сработала? Но нет, дело ведь было не в том, как Изая организовал собственную кончину. Раз к Шизуо прислали человека, значит, его боссы еще не были в курсе. За такой короткий промежуток времени никто не успел бы распознать даже самую дешевую ложь. А Изая, с какой стороны ни посмотри, умереть постарался натурально. Получается, сейчас все зависит от того, что он - Шизуо, скажет. Только вот что он должен сказать?! Краем глаза Хейваджима видел, что возле машины никого нет и никто не пытается к ней пробраться. Что ж. Лишь бы у Изаи хватило мозгов и опыта не светиться в такой момент в окнах, и тогда он будет в безопасности. А раз так, то, в конце концов, волноваться особо не о чем. Самому ему тоже пока что ничего не угрожало. Он снова сунул сигарету в зубы и втянул табачный дым в легкие. Пепел на кончике расцвел красным угольком. Будь блоха на его месте - как бы он поступил? Шизуо попытался представить себя Изаей с его кошачьей наглостью, лисьей хитростью и ни с чем несравнимыми ухмылочками, удивительно совмещающими в себе язвительность и невинность. Что бы сказал Изая на его месте? Каким образом заставил бы безликого мужчину поверить в то, что говорит правду, несмотря на то, что как раз правдой его слова не являлись? Как он умудрялся обманывать такое огромное количество людей, немало из которых явно умели отличить правду от лжи? Ответ оказался удивительно прост: он никому ничего никогда не пытался доказывать. - Что-то еще? - стараясь придать своему тону полнейшее равнодушие, поинтересовался Шизуо. И на этот раз мужчина перед ним шевельнулся, словно хотел было посмотреть глаза в глаза, но почти вовремя себя одернул. Почти. - Слышал, вы двое неожиданно спелись за вчерашний день. - Явный намек, на который Шизуо только пожал плечами. - Такая досада после стольких лет вражды, не правда ли? Очередная затяжка стала для сигареты последней и, пользуясь безлюдностью местности, Шизуо бросил окурок в сторону, прямо на землю. Подальше от синей "тойоты", ни внутри, ни снаружи которой все еще не было ни единого признака движения. Почти одновременно на мосту засигналили сразу несколько машин. - Лошадь с четырьмя ногами, но все равно спотыкается, - неожиданно пришла на ум дурацкая русская поговорка, которую вчера употребил Изая. Шизуо вдруг с содроганием понял, сколько русского фольклора придется ему выслушать, если они будут жить вместе. И только потом сообразил, что только что запланировал с Изаей совместную жизнь. - В Икэбукуро стало одним паразитом меньше, - добавил он, так как плохо воспроизведенная им поговорка, вряд ли, о чем-то могла сказать мафиози, - это все, что меня волнует. - И, разошедшись, ляпнул: - Бэнкай на том спасибо. Резкий смешок был похож на шорох змеи в траве. Из-под козырька показался уголок снисходительной ухмылки. - Не стоит делать поспешных выводов. Цудзи Мичиро заставит пожалеть о случившимся того, кто отнял у него возможность отомстить, - сообщил он коленям Шизуо, и испарился так же быстро и тихо, как и появился, оставив Шизуо с пониманием, что он только что разговаривал с человеком из Бэнкай-гуми. Если вся семья такая, то ничего хорошего их с Изаей не ждет. Только спустя несколько минут он позволил себе взглянуть на машину. Вокруг все по-прежнему было неподвижно.