Я никогда не оставлю тебя

Глаза Стайлза широко раскрыты, он резко садится, втягивая в себя воздух со свистом. Крик готов сорваться с кончика его языка, но он себя сдерживает. На второй половине кровати раздаётся мягкий шум, и Стайлз вздрагивает. Поспешно вскакивает на ноги, обводит растерянным взглядом комнату, хотя в темноте видны только её очертания, и останавливается на будильнике. Стайлз почти на сто процентов уверен, что это будильник, потому что ему ещё не доводилось видеть существо с глазами такого же ярко-фиолетового оттенка. Кто-то садится на кровати и тихонько зовёт его по имени. Плечи парня расслабленно опускаются. Это Малия. Лунный свет, проникающий из окна, серебрит её волосы, аккуратным полумесяцем в темноте белеют её зубы. Она улыбается ему. Подходя ближе и усаживаясь на постель, Стайлз замечает, что её улыбка выглядит слегка натянутой. Парень хмурится, потому что Малия всегда улыбалась искренне. Может быть, иногда на её лице появлялась ухмылка. Но сейчас такая натянутость имеет совершенно другой смысл. Малия знает. Стайлз уверен, что остальные его друзья тоже догадываются, в чём дело, когда спрашивают его про тёмные круги под глазами. Он отвечает, что во время пребывания Ногицунэ в его теле он испытывал серьёзный недосып, который, кажется, грозится стать хроническим. Скотт медленно кивает и отводит взгляд в сторону, Лидия недоверчиво поджимает губы, и только Малия глядит на него с пониманием, потому что на самом деле знает, что происходит. Стайлз устало проводит ладонью по лицу, чувствуя, как Малия осторожно сжимает его плечо, ведёт ладонью вверх и касается пальцами изгиба его шеи. По коже пробегают мурашки и отчасти потому, что руки девушки всё ещё очень холодные, хотя с того момента, как она покинула Дом Эха, прошло уже почти две недели.  — Дай-ка, — шепчет Стайлз и берет её руки в свои ладони. Из груди Малии вырывается смущённый вздох, отдалённо напоминающий смех. Она виновато пожимает плечами.  — Холодно, — она зябко ёжится и бросает взгляд на приоткрытое окно, где ветер осторожно шуршит занавесками.  — Да, надо закрыть, — Стайлз кивает и хочет встать, но Малия удерживает его.  — Ничего страшного. В конце концов, у нас есть одеяло.  — Но…  — Стайлз, — Малия смотрит на него с прищуром, и Стайлз не выдерживает и опускает взгляд. — Что случилось? Кошмар? Стайлз сглатывает и медленно кивает. Падает на постель и закутывается в одеяло, словно так может избежать вопросов Малии. Она подползает к нему чуть ближе и разворачивает к себе лицом. К горлу Стайлза подступает ком. Он не может винить Малию в том, что она так строго смотрит на него, вопросительно выгнув брови, потому что сам поступал точно так же. Стайлз просил Малию рассказывать ему о том, что мучило её, когда она только привыкала к тому, что снова стала человеком. Но делиться этим очень трудно. Стайлзу особенно тяжело в темноте, где ему начинает мерещиться обмотанный бинтами дух, неспешно приближающийся к нему. Стайлз закрывает глаза, но становится только хуже: он видит всё, что видел лис, пока мог управлять его телом. Он видит свои руки, видит, как пальцы сжимаются на чёрной рукояти клинка Они, чувствует, как железо скользит ещё глубже в груди Скотта. Когда лицо друга становится белым, как мел, Стайлз открывает глаза и встречается с Малией взглядом. Она терпеливо ждёт. Стайлз понимает, что ожидание стоит огромных усилий, особенно для неё, ведь она совсем не привыкла ждать. Парень открывает рот, чтобы ответить, но Малия поднимает руку, касается его щеки и проводит большим пальцем по его губам. В её взгляде — нерастраченные забота и нежность, от которых у Стайлза начинают краснеть уши. Он радуется, что в темноте Малия не сможет заметить этого. Некоторое время они молчат. Девушка продолжает водить пальцем по его губам, медленно двигаясь к щеке, а потом вдруг наклоняется и целует его в самое созвездие родинок. Стайлз машинально поворачивает голову, надеясь получить поцелуй в губы, но Малия смеётся и ложится рядом с ним. Он неловко обнимает её за талию. Другой рукой Стайлз невольно касается щеки в том месте, где пару секунд назад он ощутил тёплое прикосновение её губ. Стайлз шумно выдыхает, заставляя Малию улыбнуться ещё шире.  — Что бы ты ни увидел, это был не ты. Стайлз морщится и со стоном вжимается головой в подушку. Малия чувствует напряжение, сгустившееся в воздухе после её слов, но всё равно продолжает:  — Я мало что понимаю в этой истории, но знаю: ты ни в чём не виноват, — она смотрит на него полным уверенности взглядом, и Стайлзу хочется, чтобы её слова возымели над ним то самое действие, на которое рассчитывает Малия. Но, наверное, это было бы похоже на чудо, которого, кстати, не происходит.  — Я делал им больно, — тихо говорит он, избегая смотреть Малии в глаза. Девушка шумно втягивает в себя воздух, готовясь затеять продолжительный спор, но Стайлз останавливает её одним взглядом — таким, который всегда будет живым напоминанием о присутствии Ногицунэ в его теле, потому что до его появления Стайлз никого не мог одарить таким вот взглядом. Малия хмурится. Ей не нравится, когда Стайлз так смотрит на неё. Язык мгновенно перестаёт шевелиться во рту, и Малия теряет контроль над ситуацией. Но если подумать, то контроль явно не её сильная сторона. Девушка покорно замолкает. Она не будет спорить, так и быть. Но пусть Стайлз ничего такого себе не воображает: не имеет значения, насколько сильно он нравится ей, случись что, она всё равно без колебаний сможет надрать ему задницу. Вторя ему, она предупреждает его об этом взглядом. Из груди Стайлза вырывается хриплый смешок. Он понимает, что заснуть сейчас ему вряд ли удастся, но поверить словам Малии он тоже не в состоянии. Как можно твёрдо усвоить, что это был лис, если в воспоминаниях ты отчётливо видишь свои руки? Свои бледные худые дрожащие пальцы? Поддавшись внезапному порыву, Стайлз поднимает руки и внимательно считает свои пальцы. Затем пересчитывает. Ловит на себе недоуменный взгляд Малии и прекращает. «Боится вопросов, наверное», — думает девушка, но вслух ничего не говорит, просто смотрит.  — Знаешь, на худой конец, у нас есть снотворное, — тихо произносит она. Стайлз вздрагивает, а после качает головой.  — Нет, лучше не надо. Малия нервно мнёт в руках одеяло. Она не знает, что ещё можно сказать. Утешение — не её сильная сторона. Поэтому она просто ложится, закутывается в одеяло, словно в кокон, и закрывает глаза. Спустя некоторое время она слышит, как Стайлз ложится рядом. Он почему-то не спешит её обнимать, хотя обычно именно так он и делал. Малия оборачивается и видит, как Стайлз поспешно прячет руки под одеяло.  — Зачем ты считаешь пальцы? — вопрос срывается с губ, прежде чем она успевает его обдумать. На какой-то миг у неё возникает чувство, что Стайлз от неё отвернётся, но он отвечает:  — Чтобы убедится, что всё происходит взаправду, — Стайлз ловит на себе заинтересованный взгляд Малии и, предупреждая её следующий вопрос, добавляет: — Попробуй, вдруг тоже поможет. Малия мгновенно застывает. Ей всё ещё как-то трудно принять то, что Стайлз так хорошо её знает. Раньше Малия бы не на шутку испугалась, но теперь подобная осведомлённость вызывает лишь приятное покалывание в пальцах. Справившись с удивлением, она кивает:  — Буду иметь в виду, — и, не выдерживая, сама его обнимает. Стайлз обхватывает её тело руками, заставляя её едва ли не впервые почувствовать себя какой-то маленькой. Она с нескрываемым удовольствием прижимается к нему, пристраивает голову у него на плече, переплетает свои ноги с его ногами и расслабленно выдыхает. Тепло разливается в груди Малии, и она лишь надеется, что Стайлз чувствует нечто настолько же приятное. Но она даже не подозревает, как он на самом деле боится того момента, когда ему придётся её отпустить.