Я никогда не оставлю тебя

Карандаш в пальцах Малии жалобно трещит. К чёрту математику, конспекты Мартин и её саму в роли педагога. Стайлз называет её требовательной, но Малия считает, что это неоправданно жестоко — вбивать ей в голову одну за другой непонятные формулы, толком не объясняя, почему так важно прилично закончить школу. — Знаете, помимо нашей успеваемости, в Бейкон-Хиллз полно других проблем, — с этими словами Тейт, растянувшаяся на кровати Стайлза, отбрасывает в сторону тетрадь, будто бы обжёгшись. — Мы уже обсуждали это, помнишь, Малия? — Стилински, сидящий по-турецки подле девушки, наклоняется вперёд и берёт её за руку. Малия поднимает голову, но в ответ на его ободряющую улыбку лишь стонет с мученическим видом. Лидия рядом сердито втягивает воздух через нос. Стайлз бросает на неё предупреждающий взгляд, но Мартин качает головой, и лицо её приобретает суровое выражение. — Малия, ты не стараешься. Соберись, — она толкает Тейт в плечо и слышит приглушённое рычание. — Малия! — Подожди-ка, — Стайлз поднимает руку, останавливая Лидию, готовую отчитать нерадивую ученицу за ребячество. Тейт поднимает на парня благодарный взгляд. Неприятно, когда тебя жалеют, но в случае со Стайлзом Малии хочется, чтобы её пожалели. Он и подбодрит, и приласкает, и разрешит пользоваться маркерами в собственных тетрадях, если это ускорит процесс обучения Тейт. — Не балуй её, — советует Лидия, выдерживая паузу — достаточную для того, чтобы Малия ощутила напряжение, возникшее между безжалостной Мартин и сердобольным Стилински. Стайлз смотрит на часы и сообщает, что отведённое на учёбу время истекло. Мартин поджимает губы и недовольно хмурится: у неё на коленях подробно расписанный план их занятия, и Малия замечает, что в нём ещё достаточно пунктов, напротив которых рано ставить галочки. Тейт опасается, что Лидия, взглянув на перечень неосвещённых тем, решит задержаться. Перехватывая тревожный взгляд Малии, Стайлз спешит подвести итог их занятию: — Думаю, на сегодня хватит, — и вызывается подвезти Лидию до дома. Мартин качает головой и слегка улыбается. — Пэрриш заедет за мной. Хочет отдать кардиган, который я забыла в полицейском участке, — с этими словами она закидывает школьную сумку на плечо и выходит из комнаты. Стайлз следует за ней, чтобы проводить, а заодно и поинтересоваться у Пэрриша, как скоро освободится отец. — Зачем ты вообще позвал её? — спрашивает Малия, пронзая Стайлза возмущённым взглядом, стоит ему появиться на пороге комнаты. Стилински глубоко вдыхает, перед тем как ответить, и запускает пальцы в свои непослушные волосы. — Видишь ли, я и сам не силён в математике. Тебе нужна была помощь профессионала, и я подумал, что Лидия — профессионал, который нам по карману, — на его губах мелькает однобокая улыбка: он пытается шутить, чтобы разрядить обстановку, но Малия не в том настроении, чтобы оценить его попытку по достоинству. — Неважно. Я не желаю с ней заниматься, — выпаливает Тейт и принимается сердито собирать раскиданные по кровати Стайлза учебники, черновики, тетради. Он следит за её резкими, неловкими движениями, ничего не говоря, лишь беспокойно переступая с ноги на ногу. Малия злится, и это плохо вдвойне, потому что в таком состоянии становится ещё сложнее держать под контролем зверя внутри себя. Койот — дикое животное, для которого превыше всего свобода, а Тейт — слишком своенравная девчонка, что неудивительно: она столько лет прожила в лесу в обличии зверя. — Эй, что такое? Треклятая математика? — Стайлз присаживается на кровать рядом с Малией и кладёт руку ей на плечо, но она ещё ниже опускает голову. По её телу пробегает дрожь, и Стилински не успевает даже испугаться, как воцарившуюся в комнате зловещую тишину прорезает негромкий щелчок — Тейт выпускает когти. — Ненавижу, — рычит она едва разборчиво, утробно — так, что Стайлз осознаёт в мгновение ока: дело не в математике. Проблема каждую ночь повисает за окном, отчётливо виднеется в чернильно-синем небе: до полнолуния всего неделя. Вообще, Стайлз верит в Малию и Скотта, принявшего её в стаю и взявшегося научить её контролю над своей звериной сущностью. Стилински видел, как старалась Тейт, и всячески подбадривал её. Скотт воздерживался от комментариев, как и остальные члены стаи, не считая Дерека. Стайлз бы со всей серьёзностью предложил заклеить ему рот используемой при ремонте джипа изолентой, если бы не знал, что когти оборотня порвут в клочья любую изоленту. Дерек называл их тренировки бесполезными и даже смехотворными; он не раз предлагал себя на роль наставника Малии, но Стайлз был категорически против: на его взгляд, занятия с Хейлом пагубно повлияют на Тейт. Она и так уже глубоко разочаровалась в себе. Именно поэтому приближающееся полнолуние становится для Стайлза событием с большой буквы. Казалось бы, он должен знать, как быть с оборотнями, утратившими над собой контроль: лучше всего натолкнуть их на мысли о собственном якоре, но Стилински затрудняется сказать, о чём в таком случае следует напомнить Малии. Она избегает говорить с ним о своём якоре; не исключено, что у неё и вовсе нет такового. Думая об этом, Стайлз чувствует горечь: теоретически он мог бы оказаться тем, кто поможет ей сохранить рассудок. Хруст комкаемой бумаги возвращает Стилински к реальности. Он переводит дыхание и кладёт ладонь поверх стиснутой в кулак руки Малии. Её лицо низко опущено; прикосновение Стайлза заставляет её замереть в ожидании. — Эй, что бы ни случилось, не бойся. Я с тобой. Слышишь, Малия? Я всегда буду с тобой. Стайлз пытается взять Малию за руку, и она, помедлив, разжимает кулак. Стилински опускает взгляд на её пальцы и видит, что когти постепенно уменьшаются, розовеют, смягчаются и превращаются в ногти. Тейт вспоминает, как учил её Скотт. Не подавлять зверя внутри себя, а взаимодействовать с ним, искать его голос в сознании, чувствовать его силу, направлять его пробуждающуюся энергию в нужное русло. Малии мешает лишь одно: перед её мысленным взором мелькают рыжие волосы Лидии, в голове эхом звучат слова Скотта о десятилетнем плане Стилински влюбить в себя Мартин. Ещё тогда, в течение первых недель после превращения Тейт обратно в человека (то было время, когда даже отец не знал, как подступиться к ней), Стайлз совершенно непостижимым образом снискал её расположение, вошёл в её жизнь, отыскав путь к сердцу. Он, вне всякого сомнения, является её якорем: с ним связаны её наиприятнейшие воспоминания. Малии хотелось бы занимать в его жизни не менее важное место — то самое, которое, казалось бы, было на веки вечные отдано Мартин. — Я ревную тебя, — шелестящим шёпотом молвит Тейт, когда они ложатся спать и Стайлз выключает свет. Он шумно вздыхает и заключает Малию в объятия — в кольце его рук она чувствует себя спокойно и безопасно, хотя, по факту, это ему безопаснее с ней. — Не стоит, — отвечает Стайлз чуть погодя. Он поворачивает голову и целует Тейт в висок, но она поднимает лицо и прижимается губами к его рту. Тепло, распространяющееся по всему её телу, горячей волной обдающее сердце, напоминает жар перед перевоплощением в зверя, оказывая, впрочем, прямо противоположное действие. Малия обмякает в руках Стайлза, закрывает глаза и почти сразу засыпает, успевая подумать о том, что Стилински — удивительный человек: он действует интуитивно, спонтанно, зато всегда правильно. Он единственный, кому Тейт охотно верит на слово.