Пустые губы

Кролик на стене отличает зеленым, причудливо скачет из стороны в сторону, задерживаясь лишь на секунду – ты вертишь лампу. На длинной будто позолоченной ножке, где краска существенно слезла, с тканевым покрытием, ставшим со временем серым, с вырезанными на нем фигурками животных – в частности, зайцем – и лампочкой с зеленым стеклом. Стекло ты наспех покрыл краской, это ясно – кое-где видны неэстетичные мазки. Это, впрочем, не волнует ни капли, и зеленый заяц продолжает по стене прыгать. – Красиво, – запоздало говорю, следя взглядом за ним. Наверняка, ты улыбаешься легко и почти самодовольно: знал, на что меня купить. Улыбаешься и дальше лампу поворачиваешь. Даже так, что заяц на минуту в моих руках оказывается. Затем – исчезает. Отопление так и не включили, маленький обогреватель рядом слишком быстро нагревается, выдает слишком мало горячего воздуха и слишком быстро перегревается. Ты даже не пытаешься греться с его помощью, но и рисовать не можешь тоже – не в силах. Все, что ты можешь сделать, остается в пределах старой лампы с зеленым светом. Зеленый, говорят, успокаивает. – Да, – и ты говоришь запоздало, но четко, не заходясь в приступе кашля, который настигает тебя по ночам. Не всегда, конечно, но часто. – Но, знаешь, можно было сделать еще лучше. – Как? – Распылением, а не мазками. – Красиво и так. Я улыбаюсь, и ты улыбаешься тоже. Знаешь и сам, что в небрежности есть своя прелесть. Зачем отрицать очевидное? И правда. Подсаживаясь ближе, кладешь голову на мое плечо. Лампу держишь в руках, но заяц больше не движется, замер. Спит. И ты спишь. Засыпаешь, слабо вздрагивая, когда ветер слишком сильно забирается через трещины под подоконники. Лампа в руках так и горит, и я могу позволить себе закурить, не боясь, что ты будешь злиться. Двадцать второе декабря. Забавно, но все еще холодно.