Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      - Здрасте, Клавдия Пална!       Я задержалась у футбольного поля достаточно, чтобы кто-то из карапузов меня распознал, несмотря на всю увлеченность своими баталиями. Что ж поделаешь, футбол моя слабость во всех его проявлениях, даже на таком раскисшем деревенском типа «поле» и с учениками младших классов в качестве действующих лиц.       - Здравствуйте, дети! – Педагогика рекомендует именно такой ответ. Да и я, в свою очередь, никого из них, напротив, не распознала, даром что уже целый учебный год являюсь для некоторых из них учительницей, а еще для некоторых и классным руководителем. За два месяца отпуска их лица как-то выветрились из памяти. Стыдоба, да и только.       - Клавдия Пална, городские не верят, что вы с нашими большунами сами в футбол гоняете, скажите им!       Лица местных карапузов на этой просьбе в памяти начинают потихоньку всплывать…пару лиц. А, может, остальные все и есть городские? Тогда никакой стыдобы, понятное дело. Не верят себе и не верят, ничего удивительного, я бы тоже не поверила. Знаете, направленная по распределению в деревню из города молодая свежеподготовленная учительница, гоняющая в футбол с учениками, пусть и непосредственно не со своими, это, действительно, штука посильнее «Фауста» Гёте, не то, что распространенных в деревнях детских небылиц, преимущественно страшилок. Но она, бишь я, есть, реально. И кто знает, может быть, и взаправду единственная на всем белом свете. Кому как, а мне такое предположение вполне себе греет душу. Стремлюсь к уникальности хоть в чем-то… полезном, разумеется. В каждой женщине должна быть изюминка, как кто-то там говорил, почему бы моей изюминке не быть такой?       - Пока я буду говорить, вам уже успеют забить гол, и не один. – От ответов на такие просьбы собственных учеников, понятное дело, следует каким-то образом увиливать, и ничего лучшего я не придумала. Зато достаточно быстро отвернулась от поля и продолжила свой путь, ибо, похоже, я и так непростительно долго возле него задержалась.       Следующая достопримечательность на пути к моему новому дому – никогда не высыхающая, если верить местным аборигенам, лужа на грунтовке. А сейчас, после пары дождливых недель, ее приходится обходить впритык к забору участка Кузьмича. Мне это далеко не впервой, здесь главное помнить, что в этот момент с той стороны менее, чем в метре от тебя может гавкнуть его сторожевой пес. Не стану скрывать, когда по неопытности оказалась к этому не готова, пришлось в этой «вечной» луже искупаться. Зато свела знакомство с Кузьмичом, который почувствовал себя виноватым. Правильно почувствовал.       Вообще, мне здесь вполне нравится. Нет, для постоянной жизни на свой облцентр не променяю, но пару лет вот так на природе и с детками идут определенно на пользу, даже не считая кирпичного домика со всеми удобствами, что до сих пор в нашей провинции редкость, в собственность. Жопа вширь расти перестала, зарождающуюся было никотиновую зависимость (спасибо за это зарождение подружкам по «педу») кое-как поборола…кое-как это одна штука в день и реже. Дала себе слово, чтобы ученики никогда меня с сигаретой не видели, и только так. А бросить сразу в ноль мало кому удается, и я, стало быть, отвыкаю постепенно, дозировано. Да и одна сигаретка за пару дней вряд ли навредит. Если только опосредованно, через Заразу. Это директриса наша: Зинаида, геморроя ей под юбку, Зиновьевна. Я ведь почему здесь уже сейчас, в первой половине августа? Потому что она устраивает такой ранний педсовет. Если ей проводить лето негде, не с кем и не на что, значит, естественно, надо обрезать лето и подчиненным. Такая увидит с сигаретой – и сразу всю печенку проест. Однозначно. По прошедшей весне она, значится, увидела не с сигаретой а, да-да, за футболом со старшеклассниками. Я и не скрывала этого никогда и ни от кого, в отличие от сигарет, с чего бы? Здоровый образ жизни. Но это я так думала, а на самом деле сказать, что у Заразы глаза из орбит повылазили, значит, ничего не сказать, а ее речевая характеристика моего увлечения после обретения дара речи звучала весьма сильно, и сводилась к тому, что я тем самым «низвожу себя, педагога, до уровня учеников, и такого позора их скромная деревенская школа не знала со дня основания». И пообещала устроить мне сопоставимый позор на утренней планерке в учительской при всех коллегах. Устроить-то она, конечно, устроила, только вот в чем позор, я так и не уразумела. Может, сказывалось, что я в свое время оказалась в «педе», как и большинство других девчонок, потому что ни в какой другой вуз не сдюжила, и мне, что называется, просто не дано уразуметь, в чем же тут позор. Краем уха я слыхала, что Госкомспортом СССР женский футбол был запрещен, но сколько уже воды утекло со времени того СССРа? Ах да, вспомнила достаточно современное крылатое выражение: «Есть у нас две профессии, чтобы позорить страну: чиновник и футболист». Футболисток, стало быть, это тоже касается, и даже совсем не профессиональных, а, уважаемая директриса?       Вспомнила сейчас, а тогда, под громами и молниями Заразы, несколько недоумевала. Причем моя глуповатая улыбка от этого недоумения ее только распаляла, ей-то, наверное, грезилось, что я буду плакать и каяться. Улыбка моя, мол, разом исчезнет, когда она отправит официальное письмо в РОНО об этом вопиющем случае. А вот тогда я могу действительно заплакать…от смеха, как представлю себе официальное письмо с жалобой на то, что подчиненная играет в футбол. Скан такого письма в сети может насобирать четырехзначное число лайков за сутки. Только вот что-то ни я, ни кто другой до сих пор этого письма не видел, видно, подсказали Заразе, что тем самым она выставит на посмешище себя, а не на позор меня.       Кстати, не подумайте, что я сильно ненавижу директрису, ее вполне можно понять. Старушенция давно привыкла считать себя первой интеллигенткой на деревне, и ничего удивительного, что далеко ушедший от деревни город в моем лице расценивается ею как противник, превосходство над которым надо как-то показать, если уж наглядно не доказать. И по моему приезду на работу она встретила меня уважительно и здорово помогала при оформлении документов на дом с участком. Правда, теперь на словах не преминула сообщить, что сильно об этом жалеет. Реально же пытаться выкинуть меня из школы по несоответствию занимаемой должности до установленного 2-летнего срока отработки она явно не собирается, ибо понимает, что пользы от меня куда побольше, чем указанного «футбольного вреда с позором».       Ну, здравствуй, мой домик! Не скажу, что скучала по тебе в отпуске, и явно тебя вскоре продам, но на данном этапе ты вполне хорош. Для вступления во взрослую жизнь. Здравствуй, зеркало в сенях и отражение в нём. Не красавица, но вполне симпатишная, на Клаву совсем не похожая. За что ты, мать моя женщина, меня так? Не раз говорила, что как только меня новорожденную увидала, так сразу поняла, что я Клава. Во развитое понимание, а? А мне всю жизнь мучайся, имя в отличие от фамилии при получении паспорта никак не поменять. Самое яркое воспоминание студенческих лет, как на первой вечеринке по случаю дня студента одна из старшекурсниц, элегантно так выкинув с балкона окурок, прогнусавила:       - Клава? Ну, твои предки дают. Они бы тебя еще мышью назвали.       Кое-кто на моем месте мог бы и оплеуху влепить за такое, особенно, когда уже в тебе около 200 мл. горячительных напитков плещется, но в данном случае это было как раз самой точной формулировкой моего собственного отношения к имени. И я даже постаралась ее запомнить, как видите, вполне успешно.       Здравствуй, диванчик, на котором я лишилась девственности, очень большой с точки зрения Заразы ценности. Происходило это не то чтобы спонтанно, но как-то само собой – местный мастер на все руки, что помогал мне здесь обустраиваться, до такой степени неуклюже намекал, что предпочтет благодарность не угощениями, а «натурой», что я ему заявила прямо:       - Ты резину не тяни, те резину купи.       А она у таких всегда есть про запас уже купленная. Я же после моей реплики назад уже не отмотаю. Могла бы, конечно, теоретически, но это уже совсем не по-нашему, не по-русски будет. После того, как фактически уже назвалась груздем…А почему вдруг назвалась? Говорила же, само собой как-то, да и живу в такое время, когда в двадцать один ещё оставаться девственницей не то стыдно, не то страшно. Моя ширококостная порода приличных самцов как-то не привлекает, по ходу студенческой жизни были пару претендентов, но у тех просто на морде было написано, что это им сугубо для самоутверждения. Нет уж, «на кошках» самоутверждайтесь. А этот простой такой: два ушка и усики, и у моего здорового женского организма даже аппетит появился. Не сказать, чтобы получила какие-то сильные впечатления и, тем более, не расцениваю произошедшее какой-то серьезной вехой в жизни (слышанные мной рассказы об этом преувеличены, некоторые в хорошую сторону, некоторые в плохую, но преувеличены все), но организму на пользу определенно пошло. По прошествии некоторого времени сама стала неуклюже намекать при встрече, что неплохо бы и повторить. Я не рассматривала его в качестве спутника жизни, о боже, нет, просто, как уже сказала, у моего организма прорезался аппетит. И он меня, в свою очередь, тоже в приоритетах не держал. Хоть слов особо связать не мог, но самцом тут был популярным, как выяснилось, и я у него числилась не самым желанным вариантом, хоть и самым молодым. Ну и пусть, ревновать я его еще буду, держи карман шире. Даже имени его не знаю до сих пор: просто Саныч и Саныч. Сколько там раз у нас всего было, четыре, кажется? Сходились и расходились в хорошем настроении и без претензий друг другу. Думаю, где-то так оно и надо.       А вот Зараза была уверена, что так совсем не надо, по деревне до нее вести быстро долетают. Но за это только журила при личной встрече, сей проступок для нее куда незначительней футбола. И я догадываюсь почему: в деле давать всяким Санычам на ее веку я далеко не первая подчиненная, с такой порочной сущностью молодого поколения она уже смирилась, а в футбольном плане уникальная, с таким «святотатством» Зараза дела до меня не имела и мириться с ним никак не готова.       Парадокс, непосредственно активно я начала играть в «дворовый» футбол в школе, вернее сказать, мне удалось начать играть там в футбол, благодаря одной из самых больших неприятностей, которая со мной в школьные годы приключилась. Зима, хулиганистые и просто проказливые мальчишки обстреливают снежками всех выходящих из школьного парадного практически без разбору. Будучи в седьмом классе, я уже научилась расценивать такое положение вещей, как закономерность, в меру неприятную неприятность, с которой лучше всего бороться, ее полностью игнорируя. То есть, в то время как большинство девчонок осторожно скрываются обратно внутрь, пока взрослые этих метателей не поразгоняют, я спокойно и гордо иду своей дорогой: ну попадут раз-другой-третий, и попадут, пустяки, дело житейское. А в тот день я инстинктивно сделала очень неверный ход, подставив свою мордашку: как-то, заметив краем глаза слишком точный выстрел, шея сама собой вдруг повернулась почему-то не от, а к…ой-ой-ой-ой-ой. Мне еще повезло, что этот добротный снаряд (дело было в оттепель, когда снежки приобретают монолитность и дополнительный вес) угодил мне в глаз, а не в нос, а то быть бы мне со сломанным носом. Но и так мало совсем не показалось: боль не то, чтобы сильная, но такая ноющая, противная и никак не отпускающая, хоть ты что делай. Например, письменную «домашку» в тот день я точно делать не стала, так как не мазохистка, и в школу на следующий день нацелилась не ходить. Не только ноющая боль, но и отражение в зеркале к этому сильно склоняло. На один день, так точно. Тем более, «домашка»-то не выполнена. Но матушка, решившая в свое время, что я Клава, и этого мне не позволила, распухший глаз, мол, никак не помеха учебе. Учеба учебой, но школа же не только из нее состоит, из коллектива сверстников и сверстниц тоже. Подружки, над которыми я позволяла себе подшучивать по поводу их боязни пройти эти несколько метров под снежным обстрелом, теперь ведь не преминут отравить мне весь предстоящий школьный день похлеще этого подбитого глаза.       И после того как мои опасения по поводу подружек вполне себе оправдались, такое зло меня взяло…На первой же перемене отыскала вчерашнего метателя (это было нетрудно, среди своих четвертых классов он был вполне заметной, хоть и далеко не чемпионской личностью в плане похулиганить), который, достаточно редкое явление для таких экземпляров, в это время пытался что-то подучить из учебника и оказался сидя спиной ко мне. И тут нисколько не продуманные наперед действия начали у меня складываться сами собой, с размаху опущенная на его плечо рука и совсем не детская грозная тирада:       - Вчера тебе, родной, почему-то настолько не понравилось мое лицо, что тебе сильно захотелось видеть его именно таким, так, давай продолжай, не стесняйся. Я могла бы сейчас начать первой, в твоем стиле, со спины, но не приучена так поступать вообще, а с младшими, тем более. Так что, вставай и давай по-честному, лицом к лицу, - и я, убрав руку с его плеча, начала закатывать рукава.       Когда закатывала, кстати, думала, что по серьезному, но, когда он встал и оказался на уровне моего подбородка (не забывайте, я ширококостной породы, и девочкой для своего возраста всегда была крупной) сразу поняла, что бить буду только, если он первый начнет. Но такого уровня он не достиг. Встать-то встал, но заявил, что с девчонками драться постыдно и лицом к лицу тоже.       - А обстреливать, значит, не постыдно?! Сегодня среда, вот в пятницу зайду к тебе снова за ответом на этот вопрос, два дня тебе хватит на обдумывание! - Смотря на него сверху вниз, моя злость быстро куда-то улетучивалась, я развернулась и ушла, правда, нарочито громко стуча каблуками по полу.       Уже в вузе изучая педагогику, я осознала, насколько правильными были мои те спонтанные действия, и, может, не зря я оказалась в «педе», типа есть какое-то к этому призвание, уж если в седьмом классе так себя проявила. А как? Да все мои бонусы начались с того, что в обозначенную пятницу, сей экземпляр очень неожиданно для меня нашел меня сам. Я же про него, оклемавшись к тому времени практически полностью, и думать забыла, а тут он возникает передо мной…с цветком в руке, покупным, понятное дело, февраль на дворе, и, со взглядом, опущенным в пол:       - Это тебе. Я очень не прав был. Прости.       До этого момента думала, что так только в телевизоре или интернете бывает, но вот, гляди ж ты…А уже через пару дней ребята из того четвертого класса вдруг пригласили меня, грустно смотрящую на их начинающиеся послеурочные футбольные баталии. Один из них, оказалось, не раз видел, как еще несколько лет назад папа, прививший мне любовь к футболу на экране своего телевизора, изредка выходил со мной погонять резиновый мячик на небольшой пятачок рядом с дворовой парковкой, он и подозревал, и объяснил остальным настоящую причину моих тоскливых взглядов. А тот недавний «наезд» на их кореша, метко бросающего снежки, заставил меня реально зауважать и даже пробудить желание водиться со мной. Я пригласилась весьма осторожно и даже позволила себе изобразить некоторую снисходительность, но как же на самом деле я была счастлива! Тот день в своей жизни я до сих пор ставлю выше всех выпускных, экзаменов и потери девственности. Зимнее поле в тот февральский день представляло собой плотно утрамбованный и, как следствие, скользкий снежный покров, на котором я в своей абсолютно не предназначенной для спортивных мероприятий обуви чебурахалась гораздо больше, чем проводила полезных игровых действий, но, благо, это не сподвигло моих младших любителей футбола поставить на мне крест. И уже когда снег сошел, я по праву считалась среди них игровой единицей «гораздо выше среднего» причем не только за счет антропометрии. Тогда я еще не знала, что уже и мои сверстники подумывают, не испытать ли меня. Особенно когда мои прогнозы на плей-офф той Лиги Чемпионов возымели гораздо больше общего с действительностью, чем ихние, любители английской премьер-лиги, блин…Ладно, об этом после, дайте пока вздремнуть после долгой дороги.