Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      - То есть ты намекаешь, что судьбу этого матча решаем тоже мы как совет Лукоморья, а не сами наши девицы, которым направлен этот вызов? – Коту очень не хотелось, чтобы это было действительно так, ибо в таком случае совещание, а вместе с ним и перерыв в хождении по златой цепи, совсем не обещает затянуться. И здесь Леший его порадовал:       - Не думаю, что имеем на это какое-то право в принципе. Зато думаю, что посовещаться не помешает, ведь ты же не станешь отрицать, что весь честной народ всеми конечностями за матч? Ага? А девицы вряд ли, вряд ли… Но поддаться, растаять ведь могут, ага? Если под правильным соусом подать. Вот давай и покумекаем о правильном соусе.       - Для каждой из них такой соус, м-ррр, свой.       - Вот именно. Самый простой он у Шамаханской, она об этом с тех пор только и мечтает. Тех, кому, за пятьдесят, мы, полагаю, не трогаем, а оставшихся надо бы по отдельности рассмотреть, не так ли? Людмила…ты точно что-то знаешь о ее беременности, или так, посплетничать?       - Моя ученость не позволяет мне обижаться на твои предположения о том, что я типа сплетник, старина, и она же подсказывает, что, м-ррр, Людмила нас изначально мало интересует, начинать надо не с отдельных личностей, а с кучи, бишь со всех салтановых. Если у них отклика не находим, остальных уже можно не трогать, включая Шамаханскую.       - Этого и опасаюсь, ученый ты мой. Ситуация там у них неблагоприятная для наших целей сложилась. Соус нужен знатный.       - С ходу могу предложить к рассмотрению начать с женихов. Ты для них авторитет непререкаемый, после того, как восстановил их на работе, пригрозив вместо них вышвырнуть турнувшего их редактора.       - И ты, такой ученый, не в курсе, что на самом деле это был не я?       - На самом деле это был именно ты. Нет, я в курсе, что салтанова царица перед этим тебя навестила с выпуском лукоморской газеты, надо полагать, послематчевым, под мышкой и при этом лупила в твою дверь ногой. Но ты же все-таки не ее подданный, мог бы просто налить ей чайку и успокоить. Так что справедливость ее требований сам признал фактом их исполнения.       Леший размеренно закряхтел, это он так посмеивался:       - Да, она у нас после матча приобрела прежде не свойственные ей характеристики очень деловой колбасы. И, да, выпуск газеты действительно был послематчевым. Текст в нем был во многих местах помечен холмиками с могильными крестами, тебе же должны быть интересны такие пикантные подробности, на тех абзацах, при прочтении которых Лебедью для всей компании на свежем воздухе, царице пришлось краснеть перед сестрами до кончиков ушей. Она бы навестила редакцию уже тогда, не удержи ее формально пострадавшие от острого редакторского пера сестры, мол, этот придурок их, напротив, повеселил такой подачей-искажением фактов, а ожидать более-менее правдивого материала о матче в наших реалиях абсолютно не следовало. Однако, увольнение из редакции ее наметившихся зятьев именно из-за того, что они в зятья наметились, чашу терпения переполнило, и наша царственная особа отправилась в путь, чтобы одновременно и выпустить пар, и восстановить справедливость и по возможности растрясти свою, упорно не желающую уменьшаться саму по себе, без физических нагрузок, задницу. А чайку мы с ней попили, как же без этого. С заверением, что на предстоящий свадебный пир и нас с тобой там ждут с нетерпением.       - То есть приглашает сама вместо виновниц торжества? Воистину деловая колбаса. И сарделька тоже. Я, кончено очень «за», чтобы попасть на свадебный пир, но по-хорошему приглашение нужно не от сестры невест получить, а от них самих. Или от женихов. – Кот вдруг резко обернулся к окну, грациозно запрыгнул на подоконник и, прилично высунувшись, проорал:       - Эй, господа! Не проходите мимо, заверните к нам! Дело есть!       И, вернувшись к столу, объяснил Лешему:       - На ловца и зверь бежит. Они самые, женихи. Пусть нам подскажут, с кого и как будет лучше начать в плане агитации за второй матч. А заодно, м-ррр, и пригласят лично.       При входе молодых господ Леший прокряхтел-просмеялся:       - Честь имею, гости дорогие! Ну, присаживайтесь к столу и рассказывайте, каким образом докатились до такой жизни, бишь, до таких предложений руки и сердца.       - А то сам не знаешь, - отозвался первым Ученый, пока молодые господа, которых можно называть брюнетом и блондином за неимением лучших предложений, присаживались, - что любовь бывает настолько зла, что полюбишь и…       - И вы туда же? – Перебил блондин. – За этим, стало быть, и пригласили?       - Уж к кому, к кому, а к нам вам, молодые люди прислушиваться бы следовало. От скромности не помру, но ученость моя прошла проверку множество раз. И нет, мы не туда же, просто иногда пошутить любим, как и все. А по учености так не раз, наверное, слыхали совет поступать так, как сердце велит. Действует оно, тоже должны знать, не всегда, но достаточно часто, чтобы ему следовать. А зачем пригласили, так слово нашему уважаемому управляющему Лукоморьем.       Леший важно протянул полученный от Мунго свиток на нашем языке:       - Полагаю, вас касается непосредственно, чтобы по сему поводу присоединиться к нашему совещанию.       - Такая большая честь для нас? – Недоверчиво было высказался брюнет, углубляясь в чтение.       - Вот дочитайте и поймете про большую честь или небольшую.       - Ого! – Воскликнули оба хором после прочтения. – Шоу может продолжиться? И чем же можем поспособствовать, что посоветовать?       - Для начала уже хорошо, что хотите поспособствовать. А посоветовать, разумеется, по подходу к нашим футболисткам. Две из них вас любят, могут принять вызов ради вас, если очень попросите? Поймите, принуждать их к матчу, как тогда, мы считаем себя совсем не вправе. Выбор полностью за ними.       - И не забывайте, что уж если способствуете, то свадьба ваша тогда, м-ррр, объективно откладывается.       Блондин почесал затылок:       - Это да, это плохо. Но в пределах разумного плохо. Я готов подождать с официальным вступлением в брак, чтобы состоялся второй матч. А ты? – Он пристально посмотрел на брюнета.       В ответ тот бегло осмотрел всех присутствующих и ответил фразой, характерной, как оказалось, не только для реалий настоящего мира:       - Я из большинства! То есть готов!       И, чтобы развеять всякие сомнения, быстро добавил:       - Мы с ними с футболом не расстаемся до сих пор. То есть, до позавчерашнего дня, когда мяч проткнули. Нам бы новый… - Он с надеждой взглянул на Лешего.       - Позвольте, позвольте, я вас чуть ли не через день издалека вижу, как идете в редакцию и из нее, каким же образом успеваете время проводить с ними? Путь неблизкий.       Один из газетчиков указал на ничем не приметное колечко на своей руке:       - В этом нам помогает их волшебница, которая за «белых» под седьмым номером играла. Вот такое колечко: повернешь его на пальце – и перенесешься из одной установленной точки в другую… вернее, сначала она его для наших невест сделала, чтобы успевали тут с детьми заниматься, а они уже потом передали нам, поскольку нам стало гораздо нужнее.       - Ну ничего себе щедрость, мне бы такой телепорт. Хоть бы за неплохие деньги на заказ сделала, - оценил Леший.       - Ничего особенного. – Отозвался просвещенный и в этом деле Ученый. – Действует только из одной заданной волшебником-изготовителем точки в другую и обратно, вовсе не куда угодно, если ты так подумал.       - Так перенастраивать же, наверное, можно?       - Волшебнику можно, тебе вряд ли, хоть и ты не совсем прост. – Тут Кота осенило, и он развернулся к газетчикам. – Если есть такой инструмент, так давайте все вместе прямо сейчас к ним и махнем.       - Мы очень даже не против. Только, когда старый пердун нас опять турнет из газеты, на этот раз за покидание рабочего места в середине дня, тоже подсобите с восстановлением?       - Не бойсь. – Махнул ветвью Леший. Он хорошо знал, что следующие попытки редактора кого-то из них турнуть будут четко означать его собственное увольнение без выходного пособия, но делиться этими знаниями со своими молодыми собеседниками грамотно считал преждевременным. Нечего чувствовать себя абсолютно неуязвимыми, на пользу не пойдет.       Для того чтобы перенестись целой компанией, следовало взяться за руки и сомкнуть круг. В результате Кот Ученый оказался в несколько унизительном для него подвешенном состоянии, но старался не подавать виду. А вскоре ему пришлось лезть через забор и отпирать щеколду изнутри, поскольку ни на какой стук и шум калитку не открывали. Похоже, что дома никого. Впрочем, ничего удивительного, в это время ткачиха и повариха не ждут никаких гостей.       Отсутствие обеих хозяек подтвердилось на все сто уже после полного обоснования лукоморской компании на придомовом участке. А один из женихов, не обнаружив на задней стенке дома второго ключа, сделал вывод, что сестры ушли не вместе, а поодиночке. И, вероятно, в разные места. Следовательно, ожидание хотя бы одной из них обещает быть меньшим, но в планы такого занятого существа, как Леший, не входит вообще никакое ожидание, тем более такого сброда, как ткачиха с поварихой.       - И мяч проколотый пропал куда-то, позавчера мы его здесь оставляли, - заметил, моя руки в умывальнике, блондин.       - Ну, это мало, о чём… - начал было брюнет. Но его перебил истошный «Мяаааав!» из глубин дома, следом за которым из окошка выскочил какой-то неопознанный ходячий половичок и стремглав скрылся в кустах. Буквально тут же в это окошко высунулась и ученая полосатая морда:       - Идиотка, не особо стремящаяся подняться до дебилки. Это я о кошке. Пытался с ней поговорить, может, подскажет хоть чего, куда какая хозяйка направилась, а у нее только одно на уме: если пришел кот, значит домогаться. Как будто сейчас месяц март. – И Хатуль Мадан опять скрылся в доме, чтобы выполнить главную задачу своего проникновения туда – отпереть дверь изнутри. Для котов врезной замок предназначен никак не был, но уж если кот учён, то он справится. Его не бог весть каких силенок хватает, чтобы, как подтащить к двери табуретку, так и, взобравшись на нее, непосредственно крутануть ручку.       - Наверное, нам с тобой пока за хозяев придется. – Начал на пороге брюнет и далее объяснил Лешему и Коту, куда проходить и где располагаться. В ответ на вопрос, не надо ли поставить самовар, Леший вдруг настороженно замер:       - Чую кикимору в доме! Чую!       - Еще бы! Пришлось нам обоим с этой тварью близко познакомиться! И будьте осторожны: Лебедь ее каким-то образом заколдовала так, что она пакостить может только новеньким, два раза одному и тому же не может! То есть по нам она уже свой единственный раз использовала, по вам же…       - Не родилась еще такая кикимора, которая будет пакостить Лешему. А котов они вообще как объект не рассматривают независимо от учености, так что, если сами ее не боитесь, так и забыли. О-о-о, ваша съемка? – Леший остановил свой взгляд на снимках церемонии награждения после матча 220-летия, развешенных на стене в небогатых, но аккуратных рамочках.       - И это еще старый пердун не знает, что они здесь. Он их велел уничтожить, чтобы не увидел никто, что такое с Александром Сергеевичем в принципе может быть. Как прознает, так и кончится на месте. А у нас и все отношения завязались с того, что вместо уничтожения мы решили их им просто подарить. И случай как раз представился, когда они у вас с детишками работать начали.       Кот Ученый тем временем с некоторым благоговением рассматривал прялки у окошка, с которых, надо полагать, все и началось. Две из них по-прежнему находятся в полной готовности и часто используются, начищены, как говорится, до блеска; третья же отставлена в дальний угол и накрыта какой-то невзрачной попоной. Не сказать, чтобы эта попона по настоящему пыльная, но за ней явно не следят, убираются в том углу постольку-поскольку. Обыденно, м-ррр, и вместе с тем символично.       - Просто ваш этот, как вы говорите, «пердун» тогда еще не уловил, м-ррр, самую суть матча и его результата. Ось, квинтэссенцию…которую, зато не уловила, а, как бы это сказать…восприняла, что ли, такая тупица, как местная царица. Вы с вашей свадьбой в настоящее время тоже в некоторой степени часть этой квинтэссенции. Ладно, не буду погружаться в софистику. – Кот Ученый запрыгнул на подоконник и попросил. – Лучше подскажите, нет ли каких идей, куда они могли бы в такое время направиться? Я бы пробежался по заборам в вероятном направлении.       В ответ на это наблюдательный блондин уже мог сообщить новые детали:       - Моя, что для нее совсем нехарактерно, вероятно отправилась в выходных туфлях, что-то я их не вижу на привычном месте, а аналогичная пара сестры вот она, да и остальные ходовые пары тоже. То есть она пошла, как обычно, босиком. Надо полагать, недалече.       -Так вот куда именно недалече, будут какие-нибудь предположения?       Предположений в том направлении не последовало, зато блондин порекомендовал проверить, нет ли на улице следов кареты, ибо в таких выходных туфлях девицы пешком как-то не ходят. И по проверке следы обнаружились, явно сегодняшние.       - Ну, всё, стало быть, не выдержала моя нытья своей коронованной сестры по поводы своей неподвенечной внешности. Повезли ее куда-то в сторону дворца приводить в подобающий, с точки зрения царицы, вид.       И в ответ на пристальные взгляды Лешего и Кота продолжал:       - Заколебала совсем, и нас, и их. Просто в печенку залезла. Никак, мол, не можно царицыным сестрам под венец в таком простецком виде, ибо «позор царице будет». Мы уж не раз подмывали их: давайте сбежим от нее и обвенчаемся по-быстрому где-нибудь в Лукоморье. А они, добрые души, никак нельзя мол, если мы ее и во второй раз кинем, то уже и сами себе противны станем. Она же такая глупая просто, уверена, что так лучше будет.       - А моя, стало быть, пока держится, как старшая. Наверное, держится. – Гордо подумал про себя брюнет. – Только куда же, в самом деле, могла деться? На ярмарку на этой неделе не собирались, всего пока хватает. Просто так они стараются со двора не выходить, ибо каждый знакомый встречный не преминет наградить убийственным взглядом и сплюнуть сквозь зубы. Какая-то непростая бабка, вон, кикимору заслала, очевидно, чтобы «этим мерзавкам жизнь на незаслуженной свободе медом не казалась». После матча 220-летия это только усугубилось. Как бы не усугубилось совсем… пока что никто не решался, наверное, во многом благодаря тому, что царская семья, несмотря ни на что, им явно благоволила, но каждое «пока» имеет свой конец…       Кот между тем сообщил, что все-таки прошвырнется по окрестным заборам наудачу, так как впустую ждать таким тузам, как Леший, не годится. Если за полчаса ничего не обнаружит, то будем возвращаться обратно в Лукоморье не солоно хлебавши. Брюнета же такое возвращение «не солоно хлебавши» совсем не устраивало, что-то у него явно покалывало, и он про себя решил, что непременно останется и сам пойдет искать свою невесту, чуть что, но усатый-полосатый неожиданно вернулся уже через четверть часа с полной информацией касательно поварихи:       - Все встаем и идем вызволять. Самой ей не вернуться.       - Что с ней?! Говори! – Брюнет явно терял самообладание, на что Кот немедленно и указал:       - Ничего стоящего сильных переживаний. Небольшое, несколько даже забавное приключение. Чем меньше будешь орать, тем быстрее придем, и тем быстрее сам всё увидишь. А как она будет рада, что придешь именно ты! Я ей ничего об этом, м-ррр, не говорил.